Кэтрин Дойл – Проклятые короны (страница 10)

Она знала, что должна поговорить с ним лицом к лицу. Как монарх с монархом. Сразиться с ним, если потребуется. Она обладала магией и смекалкой. Чарами, в конце концов. И, если ничего из этого не решит проблему, она надеялась, что Тор поможет ей, как делал это раньше.

Рен резко выдохнула, когда ее план принял четкую форму. Она смяла письмо в кулаке, надежда забилась в ее сердце.

Несколько часов спустя, когда обитатели дворца Анадон погрузились в глубокий сон, Рен села в постели. Роза хмурилась во сне. Она ворочалась с боку на бок в течение нескольких часов. Королевский тур должен начаться утром, и, хотя Роза, возможно, и изобразила терпение за ужином, во сне она не могла справиться со своим беспокойством.

Рен сунула руку под подушку и достала щепотку песка Орта из своего мешочка на шнурке. К счастью, ведьмы привезли его предостаточно. Хотя Рен могла использовать для своих чар любую землю, пески Орты, где ведьмы тайно жили последние восемнадцать лет, все же были самыми могущественными. Рен почувствовала, как сила течет между ее пальцами, когда посмотрела сверху вниз на Розу, пытаясь игнорировать чувство вины, съедающее ее из– нутри.

– Прости меня, – прошептала Рен, посыпая сестру песком. – От земли и праха покой желанный обрети, всю ночь ты крепко спи.

Прежде чем исчезнуть, песок превратился в золотую пыль. Морщинка Розы разгладилась, и она с облегчением вздохнула. Рен вспомнила первый раз, когда она использовала похожее заклинание на своей сестре. В ту ночь Шен ускакал с ней в пустыню, а Рен заняла ее место.

Теперь настала ее очередь исчезнуть.

Она быстро нацарапала прощальную записку и оставила ее на своей подушке, зная, что Роза придет в ярость, когда прочтет ее. Сердце Рен сжималось из-за того, что она оставляет сестру – предательски и в полуночи, но чувство вины перекрывала верность Банбе. Она обязана бабушке всем, и их попытки договориться мирно провалились – с треском. Если Рен в ближайшее время не спасет Банбу, та погибнет от жестокости короля Аларика, человека, который затаил обиду на Эану и испытывал темное увлечение ведьмами. Однажды Роза поймет, что у Рен не оставалось выбора.

Она оделась в темноте и вытащила сумку из-под кровати. В ней лежали одежда, фляжка с водой, расческа, запасной мешочек с песком Орты и горсть монет, которые ей удалось стащить из комода сестры. Их явно недостаточно для безопасного проезда до Гевры, но Рен надеялась, что украшенное сапфиром зеркальце, которое она нашла в западной башне, убедит какого-нибудь торговца взять ее на борт.

На лестничной клетке бледные глаза Эльске сияли в темноте.

Рен опустилась на колени.

– Пожалуйста, не смотри так на меня! Я не могу взять тебя с собой. Ты привлечешь слишком много внимания.

Волчица заскулила. Рен обхватила ее морду руками.

– Мне нужно, чтобы ты осталась и присматривала за Розой. Ты сделаешь это для меня, дорогая? Ты позаботишься о моей сестре, пока я не вернусь?

Эльске опустила голову. Рен потрепала волчицу.

– Не переживай, ты не успеешь соскучиться.

Девушка разобралась со стражниками башни с помощью заклинания и двух взмахов запястья, а потом спустилась с восточной башни туда, где в заброшенном шкафу находился древний потайной ход. Близнецы дали друг другу обещание никогда и никому о нем не рассказывать. Это только их секрет. Сегодня он стал для Рен дорогой к свободе.

Девушка поспешила вниз по каменному коридору, не обращая внимания на мерцающие огни. Рен чувствовала дыхание предков на затылке, их голоса приказывали вернуться, быть терпеливой и осторожной.

Но у Рен никогда не хватало терпения, и советы она принимала только от Банбы. Выбравшись из ливневой канализации, девушка присела на корточки, чтобы отдышаться. Над Серебряным Языком мерцали огни Эшлинна. Позади нее, словно призрак в ночи, маячил белый дворец, шпили его ворот сверкали, как острые золотые зубы.

Рен взяла щепотку песка и принялась за работу над своей внешностью. Она не могла переделать все лицо, но могла изменить те части, которые делали ее узнаваемой. Она использовала заклинание и закрутила волосы в локоны, а затем придала им глубокий золотисто-каштановый цвет. Рассыпала еще больше веснушек по щекам и приглушила изумрудный блеск в глазах до приглушенно-зеленого. Наконец, она искривила передние зубы.

– Ауч, – прошипела она, увидев результат.

Рен поправила плащ и пошла по мосту, ее шаги отдавались гулким эхом в темноте. Было уже за полночь, мощеные улицы Эшлинна пустынны, а таверны – полны до отказа. Музыка разносилась по узким улочкам, смешиваясь со звуками смеха.

Рен завернула за угол улицы и налетела на двух молодых женщин, раскрасневшихся и хихикающих.

– Ты, должно быть, сошла с ума, девочка, – сказала одна из них, от нее сильно пахло сидром, – гуляешь одна ночью.

– Здесь могут разгуливать ведьмы, – добавила вторая, неуверенно покачиваясь, – особенно сейчас, когда дворец кишит ими.

– И что? – спросила Рен, отступая. – Ведьмы не хотят навредить нам.

– В «Воющем волке» ходят другие разговоры, – отметила пахнущая сидром, указывая на таверну, из которой только что вышла.

– Эдгар Бэррон говорит, что ведьмы хотят завладеть страной теперь, когда трон заняли королевы-ведьмы.

– И что же они собираются сделать? – не удержавшись, спросила Рен.

Девушки непонимающе посмотрели на нее.

– Хм. Плохие вещи, – ответила шатающаяся.

– Используют плохую магию, – добавила пахнущая сидром.

Рен сузила глаза:

– А точнее?

Девушки пожали плечами.

– Что ж, я не боюсь ведьм, – сказала Рен, обходя их. – Попробуйте как-нибудь подумать сами, – бросила она через плечо. – Обещаю, это не больно.

– Не говори, что мы не предупреждали тебя! – крикнула вслед пахнущая сидром.

– Пометь свою дверь, если знаешь, что для тебя хорошо, – добавила шатающаяся, – сегодня ночью «Стрелы» отправятся на охоту за ведьмами!

По мере того как Рен углублялась в Старый город, она начала замечать, что некоторые дома помечены стрелами. Она пересекла улицу, чтобы осмотреть одну из них и провела пальцем по темной краске.

Жители Эшлинна помечали свои двери знаком, чтобы «Стрелы» не пришли за ними, или, может быть, чтобы помочь им. Внутри Рен расцвело беспокойство. Восстание действительно бушевало в сердце Эшлинна.

Рен подумала о Розе, спящей во дворце. Утром она проснется и встретится с этим лицом к лицу одна. Девушка поморщилась, представив лицо сестры, когда та прочитает письмо, но Рен не отступила, потому что представлять Банбу одну в Гевре гораздо хуже. И кроме того, Шен присмотрит за Розой, а Тея направит ее, Эльске защитит, Селеста поддержит, Чапман даст совет, капитан Деверс и ведьмы сразятся за нее.

С Розой все будет хорошо. С Эаной все будет хорошо.

Когда Рен добралась до дома кузнеца на окраине Эшлинна, она с облегчением обнаружила, что на двери нет метки. Морвеллы по-прежнему верны короне.

Рен почувствовала себя виноватой из-за того, что украла одну из их лошадей. Она использовала заклинание, чтобы проникнуть в конюшню и освободить из стойла гнедую кобылу. Они отправились в ночь, оставив мерцающие огни Эшлинна далеко позади.

На хорошей лошади до залива Вишбоун можно добраться за полночи. Кобыла Морвеллов не сбавляла шага, пока они галопом неслись вдоль северной дороги, петляющей по фермерской земле, которая простиралась через Эану с полями золотистой пшеницы и покрытыми листвой виноградниками в летнем цвету. Все вокруг отливало серебром под убывающей луной, запах лаванды щекотал нос Рен, когда они свернули с грунтовой дороги и пошли через луг с полевыми цветами.

Рен наслаждалась ощущением ветра в волосах. Впервые за целую вечность она почувствовала себя свободной. Это ощущение необузданной возможности, безусловно, было фальшивым и мимолетным, она держалась за него, как за молитву, пока поднимающийся аромат морских водорослей не пробудил ее от иллюзии.

Когда Рен открыла глаза, перед ней простирался залив Вишбоун. Дорога, извиваясь, спускалась к темной воде, где залив изгибался идеальным полумесяцем, как будто какое-то ужасное существо поднялось из глубины и откусило от него кусок. Огни порта мерцали, подзывая к себе. Солнце выползало из-за горизонта, окрашивая небо в янтарный и розовый.

Рен слезла с лошади и с помощью заклинания отправила ее обратно. Потом достала из сумки зеркало, проверила заговоренный внешний вид и спустилась к заливу.

Рен не ожидала, что в порту столько народу. Грузчики на пирсе таскали сети и бочки, наполненные свежевыловленной рыбой. Их так же быстро увозили на телегах или выбрасывали за борт, рыночные торговцы расставляли свои прилавки, а корабли перегружали припасы и готовились отплыть с первыми лучами солнца. В порту оказалось девять пришвартованных судов: три рыбацкие лодки, две парусные поменьше, один огромный галеон с гербом Военно-морского флота Эаны на парусах и три больших торговых судна.

Рен предположила, что самый крепкий на вид торговый корабль, стоящий в дальнем конце пирса, отправится по коварному торговому маршруту Гевры, в то время как два меньших, вероятно, возьмут курс на юго-запад – в Демарру или, возможно, в Каро. Ее предположения подтвердились, когда она увидела, как с хорошо оснащенного корабля выгружают бочки с гербом Гевры: ужасающий пугающий белый медведь Бернард.