Кэтрин Болфинч – Сердце в оковах (страница 3)
– Спасибо, ты тоже выглядишь прекрасно, – мельком улыбнулась я, играя примерную жену. В отличие от него я не врала.
В свои сорок два Вито выглядел так, что любой молодой мужчина мог позавидовать, он пропадал в спортзале, правильно питался, курил только в моменты, когда сильно нервничал, пил шампанское лишь по праздникам, а виски на вечерних приемах. В черных волосах уже угадывалась седина, но она не портила вид, наоборот, придавала шарма, едва уловимые статусность, властность. Вито родился боссом, хищником, это видел каждый, кто был с ним знаком.
Я же не просто видела – чувствовала на себе.
Вито открыл для меня дверь машины, помог сесть на кожаное сиденье, а затем и сам забрался в салон с другой стороны, уткнувшись в телефон.
Он часто брал меня на встречи с потенциальными партнерами, красовался молоденькой женой, показывал картинку идеальной семейной жизни, которой, конечно, не существовало. Наш брак больше походил на минное поле, и моя нога ступала на него без карты, без опознавательных знаков и оборудования. Я натыкалась на мины, возносилась болью на небеса, но каждый раз возвращалась в ад на земле. В ад, где мое тело рассыпалось на кусочки.
Улицы пустовали, магазинчики и кафе закрылись на свой законный перерыв. Мы остановились около ресторана, хозяин которого платил Вито за охрану. Значит, обойдется без разборок. Это радовало. После перестрелок или стычек он буквально слетал с катушек. После таких ночей я по несколько дней проводила в кровати, вздрагивая от каждого шороха и с ненавистью смотря на букеты цветов на тумбочке.
Вито помог мне выбраться из машины, поправил мои волосы у лица, со стороны могло показаться нежно и ласково, но на самом деле он просто приводил трофей в порядок. Стирал пыль со школьного кубка.
– Вот теперь мы готовы завоевать весь мир. –
– Разве могло быть иначе? – Я улыбнулась, как делала всегда. На каждую его реплику, на каждое его слово. Этот урок я запомнила на всю оставшуюся жизнь. Вито не терпел возмущений и чужого мнения. Особенно если это мнение женщины.
Мы вошли в кафе, его тяжелая рука, покоящаяся на моей талии, придавливала к себе, но я шла с гордо поднятой головой.
Столики пустовали, лишь за одним в конце зала притаилась темная фигура. Потенциальный бизнес-партнер моего мужа.
Он поднялся, когда нас увидел.
Я едва не запнулась, едва не потеряла самообладание. Мне стало страшно. Так страшно, как еще никогда не было. И даже самые ужасные ночи в компании Вито не сравнились бы с тем, что я испытала сейчас. Ноги стали тяжелыми и вместе с тем ватными, я с трудом переставляла их, туфли вдруг показались не легкими брендовыми босоножками, а чугунными сапогами, которые приварили к ступням.
Я была уверена, Вито заметит эту перемену. Заметит и непременно разозлится. И я упорно шагала, стуча каблуками о плитку.
Маска дала трещину. Мне хотелось разрыдаться от страха, но я собрала всю обретенную волю в кулак и произнесла:
– Добро пожаловать в Палермо, синьор Санчес. – Человек может справиться с чем угодно. Я знала это, потому что уже много лет жила в самом худшем кошмаре. Но о нем никто не знал.
Губы Адама коснулись моей руки, мне хотелось отдернуть ладонь, словно его легкий поцелуй мог обжечь или вовсе убить.
Я даже не слушала, о чем они говорили, смотрела перед собой и молилась, чтобы он ничего не сказал. Вито бы убил нас обоих прямо здесь, а затем бы сел пообедать около остывающих тел и уже завтра женился бы снова.
Но я осмелилась посмотреть на Адама. И пожалела об этом. Он глядел прямо на меня. Так пристально и изучающе, будто я воровка и украла у него нечто ценное и дорогое.
Интересно, как он жил все это время? Женился ли?
Тишина говорила громче слов, когда Вито отошел. Казалось, еще немного, и мы начнем обмениваться мыслями, только чтобы не говорить ничего вслух.
Я опередила его.
Никто не должен знать, кто я. Только Вито была известна половина моей истории. И он не должен узнать о том, что Адам ее часть.
– Как вам Палермо, синьор Санчес? – собственный голос показался чужим, холодным и неприступным. Но именно так я жила все эти года.
– Можно просто Адам. – Кривая усмешка разрезала его красивое лицо, на котором появилось несколько маленьких морщинок.
Можно не просто Адам. Можно «моя душа», «мой мир» и «моя любовь», но вместо этого я произнесла:
– Думаю, мой муж будет против.
– Прекрасный город, я здесь уже бывал. – Ты вырос в Палермо. Как ты оказался здесь, Адам? Как? Почему именно с Вито решил заключить перемирие? Почему именно семья Скальфаро? Почему пришел в мою жизнь? Снова.
Я пыталась скрыться от его внимательных глаз. Раньше они смотрели с такой теплотой, что в ней можно было утонуть. Сейчас же в них сквозило неверие.
– Мы с вами не встречались ранее? – я почувствовала, как ладони холодеют, а пальцы становятся деревянными. Сердце и вовсе перестало биться, оно замерло, ожидая следующего поворота судьбы. Дыхание тоже остановилось, застряло где-то на уровне горла, в котором встал пресловутый ком. Я будто проглотила шерсть, и теперь он мешал дышать.
– Нет, – меня хватило на одно слово, а потом вернулся Вито. И всего через пару десятков минут, показавшихся вечностью, Адам покинул ресторан, оставляя меня один на один со своим персональным кошмаром.
– Вот видишь, рыбка. – Пальцы Вито с силой сжались на моем подбородке, горячее дыхание коснулось губ, а острый нос прочертил линию по щеке. – Не зря я тебя воспитывал. – Я прикрыла глаза, едва сдерживая слезы.
Все, что я пыталась похоронить в себе, все, что пыталась скрыть, сейчас рвалось наружу.
– Конечно, Вито, – сдавленно отозвалась я, когда хватка стала грубее. Он усмехнулся, оставил смазанный поцелуй на моих приоткрытых губах и отстранился, потеряв ко мне всякий интерес.
Я выдохнула, едва сдержав порыв стереть касания мужа с себя, и посмотрела в окно, на ровную, как игла, спину. Адам изменился, стал серьезнее и… серее, будто потерял все те краски, которыми был наполнен раньше.
Сигаретный дым взвивался в воздух, хотела бы и я так легко упорхнуть ввысь, чтобы не чувствовать, не дышать и не жить. Я не видела его лица, не видела действий. Только смотрела на черный пиджак и с остервенением засовывала свои эмоции обратно. Никто не должен узнать, что за каменной маской есть что-то еще.
Проклятый Адам Санчес.
Ладони все еще дрожали, а дыхание так и не пришло в норму после встречи с призраком. С прошлым, которое никогда не должно было настичь. Оно должно было остаться в темном гараже, залитом кровью и моими слезами. Я помнила ту ночь, помнила его крик, оглушающий и такой отчаянный. Он все еще стоял в ушах и снился холодными ночами.
Вот и сейчас вместо обеда я глотала слезы, вместо кофе пила отчаяние, а вместо любви познала только боль.
И я отрешенно наблюдала, как Вито нарезал стейк с кровью, представляя себя на месте этого куска. Жизнь с Вито поглотила меня точно с таким же аппетитом.
– Поешь, рыбка, скоро поедем домой. – Я вздохнула, пытаясь протолкнуть ком в горле глубже, избавиться от него, но ничего не вышло. Вито не получил от меня ответа, только робкий кивок головой. Я уставилась на ненавистный салат и все же наколола помидор на вилку.
Спустя час мы вернулись домой. Вито скользнул по мне заинтересованным взглядом, от которого по телу пробежали мурашки, но ничего не сказал и направился в кабинет. Я почти бегом поднялась по лестнице и закрылась в своей комнате, надеясь, что документы Санчеса утомят его настолько, что он не придет вечером.
Когда я оказалась в привычной тишине, в белой комнате с видом на мерцающее вдалеке море, стало проще. Но не настолько, чтобы не проигрывать в мыслях весь сегодняшний день.
Я надеялась, что Адам не понял, кто я, что он не узнал меня, что забыл. Хоть эта мысль и вызывала тупую боль под ребрами.
Прошло пять лет.
Я умерла для него, осталась лишь призраком в памяти. Привидением, которое утопилось в отчаянии.
Я зажмурилась, в ушах снова зазвенел его нечеловеческий крик в ту ночь, когда он увидел меня на полу. Я помню все в мельчайших подробностях. Тогда думалось, что я попала в центр самого ада, но это был только первый круг.
Я помню слова его отца, что не должна быть рядом с Адамом.