Кэтрин Болфинч – Сердце сирены (страница 2)

– Ты хоть совершеннолетняя? – спросил я, откровенно наслаждаясь тем, как злость все ярче отражалась на ее красивом лице. Я точно самый настоящий кретин.

– Да.

– Может быть, поэтому Робби не хотел тебя пускать? Решил, что ты еще школу не окончила?

– Ворвалась, как к себе домой, – влез охранник, потупив взгляд.

– Документы, – потребовал я, вытянув руку.

Она гневно сверкнула глазами и, достав из сумки права, кинула их в меня. Действительно кинула.

Боже!

– Элизабет, значит, – цокнул я, вернув ей удостоверение. – Ты думаешь, что я никогда не видел поддельных документов, Элизабет? – Признаться, я понятия не имел, как они выглядят. Мне захотелось подшутить над ней. Девушка отвела глаза. Видимо, лгунья из нее такая же, как нарушительница закона. Я склонил голову набок, разглядывая ее потерянный вид, казалось, еще немного, и она просто разрыдается. Не знаю, что могло случиться у этой девчонки, но почему-то я кивнул в сторону бара. Все-таки если напиваться не в одиночестве, то алкоголизмом это назвать нельзя.

– Идем.

Робби удивленно вскинул брови, уставившись на меня так, будто я спятил. Возможно, так и было, и по мне уже рыдала больница для буйных и сумасшедших.

Элизабет подняла глаза, видимо, пытаясь разгадать мои мотивы. Я бы поблагодарил ее, если бы она ответила на вопрос «какого черта я творю?», но вместо этого нахмурилась и сложила руки на груди.

– И ты даже не разделаешь меня на органы?

– Я похож на того, кто разделывает людей на органы? – фыркнул я.

Она задумалась, отчего-то напоминая маленького ребенка, у которого такие вопросы вызывали искреннее недоумение. Ее детская наивность почему-то заражала.

– Нет, – наконец выдохнула Элизабет, – всего лишь на косплей мафиози. – Она широко улыбнулась, а я не сдержал смех. Он так легко вырвался из груди, что даже Робби удивился. Признаться, я и сам не ожидал.

Мы направились в сторону барной стойки, оставив Робби на его привычном месте. Элизабет забралась на высокий стул, я занял место бармена, принявшись смешивать для нее «голубую лагуну». Никогда не хотел никого напоить, но, может быть, Хорхе был прав, когда говорил, что студенточки на меня ведутся. Хотя это было даже смешно. На их месте я бы бежал как можно дальше, но она почему-то сидела напротив, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

– Так ты бармен?

И официант, и бухгалтер, и все прочее, что приходится делать, когда ты во «главе». Я усмехнулся.

– Что-то вроде.

– И почему же вы закрыты, хотя в графике работы написано другое?

– Налоговая проверка, – припечатал я, повесив лимонную дольку на край высокого стакана. – И почему тебе так срочно нужно напиться? – Бокал с коктейлем оказался около Элизабет, она тут же ухватилась за него двумя руками, пытаясь скрыть дрожь в ладонях.

– Мой брат умер, – выдохнула она, уставившись на лимонную дольку, а меня будто ударили. – Он, конечно, тот еще ублюдок, мы не были близки, но он все равно мой брат, – прошептала она, и одна слеза, сорвавшись с густых ресниц, покатилась по бронзовой коже. Элизабет тут же очнулась, выпрямилась и посмотрела на меня так, будто собиралась убить свидетеля своей слабости. Я сделал вид, что ничего не заметил, подлил себе виски, хотя все внутри переворачивалось с такой силой, что хотелось залить в себя несколько литров алкоголя, буквально утонуть в нем.

– В прошлом году я потерял сестру, – тихо проговорил я, залпом опрокидывая в себя виски. И плевать, что это было совсем не по этикету. Мне хотелось хоть немного усмирить бурю в душе. Взгляд Элизабет казался тяжелым, а я самому себе – идиотом. И зачем я рассказал об этом девушке, которую знал всего несколько минут? У меня даже не находилось слов для того, чтобы обозвать себя. Находилась только ненависть к себе за каждый вдох.

– За дерьмо, – мрачно хмыкнула Элизабет, подняв бокал. Я усмехнулся, разглядывая россыпь бусин в ее волосах. Казалось, она вышла из какого-нибудь другого времени – свободная, легкая, со звенящим смехом и горящими глазами. В них горела жажда жизни даже сейчас, когда там блестели слезы.

– Пусть оно обходит стороной.

– А так бывает? – поинтересовалась Элизабет, вскинув брови.

– Хотелось бы.

– Вот поэтому ты и похож на косплей мафиози, – а она ведь даже не подозревала, насколько оказалась права. Именно косплеем на главу семьи я и стал. Скатился на самое дно. Из наследника превратился в заурядного управляющего, который страдал из-за того, как обошлась с ним жизнь. Хотелось бы взять ответственность за себя, что-то изменить. Или вернуться в прошлое, чтобы сделать все по-другому. Но на первое не находилось сил, а второе никто бы не смог. Даже Тайфун, который казался всемогущим. Наверное, и Луиза бы хотела все изменить. Мне все еще было страшно от того, что она действительно могла отказаться от меня, уйти, оставив на кладбище со своими демонами и болью. Я ненавидел себя за то, как обращался с ней, ненавидел злость на весь мир, с которой засыпал и просыпался, ненавидел усталость.

– Слушай, я просто пошутила, – нерешительно проговорила Элизабет, вырвав меня из мыслей. Я тряхнул головой:

– Ты меня не обидела.

– А вид такой, будто твоя самооценка от моих слов упала на дно Марианской впадины. Мне даже стало стыдно, хотя я почти никогда не испытываю стыда.

– Ты забавная.

– А ты косплей мафиози! – воскликнула она, со стуком поставив стакан на барную стойку. Еще несколько секунд мы молча смотрели друг на друга, а затем рассмеялись, как старые друзья. Впервые я чувствовал что-то кроме злости. – Однажды эта боль должна пройти, – вдруг мягко сказала Элизабет, сползая со стула. Я кивнул, наблюдая, как бахрома на ее топе колыхалась в разные стороны от каждого движения. – Сколько с меня?

– Я не жадный.

– Спасибо за коктейль, красавчик, – подмигнула Элизабет, направившись к выходу.

– Даже не спросишь, как меня зовут? – крикнул я вслед, пытаясь задержать проблеск чего-то светлого. Откуда она вообще взялась здесь среди недели?

– Зачем? Мы ведь не провели вместе ночь.

– Может, как-нибудь выпьем?

– Если судьба сведет, – она поправила сумку на плече, коротко усмехнулась и все же скрылась в коридоре. А я вытащил бутылку виски, занял место Элизабет и забил на отчеты, которые завтра нужно занести Луизе.

Таинственная гостья не хотела покидать голову. Жила ли она дальше после потери? Как относилась к миру?

Я сидел за баром до тех пор, пока глаза не стали закрываться от усталости. Так что я позволил Робби закрыть клуб, а затем отвезти меня домой.

Чертово поместье на холме. Дом, в котором раньше было много света и тепла. Дом, в котором никогда не бывало тихо. Сейчас же он больше походил на дорогой и совершенно неуместный гроб, обитый красным бархатом – роскошь, на которую все давно наплевали. Иногда мне хотелось сжечь его, оставить от прошлого лишь обломки. Но потом я заходил внутрь, как сейчас, видел цветы на столике, большой семейный портрет в холле. И каждый раз опускался на диван, даже не включая свет, вглядывался в наши лица, которые тоже хотел бы видеть в пламени. И каждый раз я засыпал, чувствуя, как внутри все разрывается от бессилия. Ведь кем я был? Слабаком, мальчиком, который не стал боссом, мальчиком, который не оправдал надежд.

Я так и заснул в неудобной позе, даже не раздевшись и не приняв душ, а утром меня разбудил стук в дверь. Он был таким громким, что голова отозвалась болью, а все тело тянуло так, словно я провел несколько часов в тренажерном зале, а не на диване, который стоил как чья-то зарплата.

Именно в это утро я пожалел о том, что распустил прислугу. Сейчас бы мне не пришлось вставать, тащиться в коридор и видеть недовольство на лице сестры. Мне всегда казалось, что она смотрела так, словно ожидала большего от меня. Не знаю, сколько в этом правды.

– Ты что, только проснулся? – Лу прищурилась.

– Занесу я твои отчеты, – простонал я, поправляя рубашку, съехавшую набок. Луиза закатила глаза, отпихнула меня в сторону и по-хозяйски вошла в дом. Она ни капли не изменилась с того момента, как вернулась год назад. Может быть, только взгляд стал тяжелее. На ней все так же красовался брючный костюм, волосы все так же спадали волнами на плечи, а бордовые ногти были все такой же длины. Иногда мне казалось, что у них с Тайфуном один гардероб классики на двоих.

– Я не за отчетами, – строго произнесла сестра, сложив руки на груди. – У тебя есть десять минут, чтобы переодеться, – она подняла взгляд, – у нас кое-что случилось, – припечатала Лу, мрачно сдвинув брови к переносице. Когда она так делала, уверенность в лучшем будущем почему-то каждый раз пропадала.

Глава 2

Элизабет

Лукас жив. Томас мертв. Адам, как всегда, молчалив и спокоен. Я никогда не была близка ни с кем из трех братьев. Но так вышло, что с Томасом нас часто оставляли вдвоем, ведь разница в возрасте почти сводилась к нулю.

Все походило на какую-то дурацкую игру в кубик Рубика, который никто не мог собрать, путая детали и цвета местами с каждым разом все сильнее. Наша жизнь никогда не отличалась спокойствием, но в этот раз все вышло за рамки. Родители даже перестали ограничивать меня, прятать криминальный мир, стали разговаривать о бизнесе в моем присутствии. Пару раз отец даже давал специальные указания, когда я находилась рядом. Это казалось странным. Они готовились к чему-то. К тому, о чем хотя бы косвенно должна знать и я. Вот только я не хотела знать. Привыкла быть в неведении.