Кэтрин Болфинч – Сердце шута (страница 3)

Иногда мне казалось, что где-то в прошлом я сделала неправильный выбор. А потом понимала – вряд ли. Другой жизни я даже не могла представить. Просто не умела по-другому жить.

Лу заедет за мной ближе к восьми, я слишком долго и слезно упрашивала ее сходить со мной в ночной клуб. Да, почти на седьмом месяце беременности мне захотелось заглушить мысли музыкой. Хотя, по правде сказать, мне просто было нужно выбраться из квартиры, стены которой начали душить. До боли под ребрами хотелось исчезнуть, сбежать, сделать хоть что-то, чтобы не ощущать себя вечно скорбящей вдовой, отпустить, может быть, жить дальше.

Наверное, я бы так и простояла около окна до самого ее приезда – в привычном бежевом кардигане, который, кажется, не снимала никогда, в потертых старых джинсах и белых кедах, на все случаи жизни, как говорил Генри. Но малыш неожиданно толкнулся в животе, напоминая о том, ради чего я теперь жила.

Я не смогла стать хорошей дочерью, раз от меня отказались. Я не смогла стать хорошей женой, раз мой муж так и не смог меня полюбить и умер, когда рядом была его первая любовь. Так может, мне удастся стать хорошей матерью для одного-единственного существа.

Солнце скрылось за горизонтом, полностью растаяв в темно-синей пучине неба. Я сдвинулась с места, прикрыв глаза. Крошечный, как на ладони, город зажегся пересветом маленьких огоньков. Где-то там, внизу, кипела ночная жизнь. Там грабили и убивали, любили, ценили каждый миг жизни, проклинали судьбу и Бога, умирали, а потом находили силы жить дальше. Наверное, и я когда-нибудь их найду.

В полной тишине раздалась навязчивая трель дверного звонка. Я глянула на время. Только половина седьмого. Признаться, не хотелось открывать. Так же, как и идти куда-то. Но я знала, что нужно это сделать. Выйти из дома и оставить свои страхи в этой темной гостиной.

В коридоре пришлось включить свет, который показался слишком ярким для этого времени суток, я открыла дверь. На пороге замерла такая же яркая, как лампочка или солнечный свет, Луиза. При виде ее улыбки всегда хотелось улыбнуться в ответ. Иногда я даже думала, что из Лу мама вышла бы куда лучше, чем из меня. Но раз за разом я прогоняла эти мысли, понимая, что она моя единственная поддержка. Даже в таких безумных идеях, как сегодняшняя. Кто бы еще согласился пойти в клуб с беременной подругой?

– Ты умеешь удивлять, – саркастично проговорила девушка, заключая меня в объятия, а затем, немного присев, погладила мой живот. – Привет, мой любимый и славный малыш, скучал по мне? Надеюсь, ты не слишком издеваешься над мамой, да? – Обычно в такие моменты голос Луизы становился на пару тонов выше, даже ударяя по слуху, но почему-то это не раздражало. Я смутилась, чувствуя, как щеки немного загорелись.

– Это самый спокойный ребенок из всех существующих, – усмехнулась я.

– До поры до времени, – ответила Лу, выпрямляясь и возвращая в голос привычные уверенные нотки. – Почему ты до сих пор не готова?

– Я пойду так.

– Нет уж, – хмыкнула она, по-хозяйски войдя в квартиру. – Ты никуда не выбиралась очень давно, нельзя выходить в свет в той одежде, в которой спишь.

– Лу, не все должны блистать, излучая женскую энергию во все стороны.

– Не все, – согласилась она. – Но сегодня особенный день, а значит, мы наденем на тебя новые джинсы и толстовку на три размера больше. – Я коротко улыбнулась в ответ, радуясь, что Луиза не попыталась нарядить меня в ненавистные для меня платья и юбки.

Девушка легко подтолкнула меня в глубь комнаты, закрыла дверь на два замка – эта привычка появилась после того, как в ее квартиру залезли, и теперь только так Луиза могла чувствовать себя в относительной безопасности, если охраны не оказывалось рядом.

Мне было жаль, что ей пришлось пережить столько дерьма. Хотя не только Лу. Всех нас. Детей без детства, с жизнью, облаченной в страхи, кошмары и кровь, как в конфетную обертку. И здесь даже не знаешь, что лучше – жить без родителей совсем или с такими, какие были у Луизы или Аарона.

Мы сели на скрипучем диване в гостиной, Лу включила напольный светильник в углу. Иногда мне казалось, что она знала эту квартиру лучше меня. И тогда ревность все же колола где-то под ребрами, а потом я замечала то, как она улыбалась сообщению от Аарона, как смотрела на него и летела на встречи с ним, и укол ревности сменялся грустью. Мне бы тоже хотелось любить кого-то так сильно и, зачем скрывать, чтобы меня так любили. Но я не могла предать Генри и все, что нас с ним связывало. Я свыклась с мыслью, что останусь навечно с его призраком за спиной.

Луиза все же заставила меня надеть джинсы и толстовку, которые привезла с собой. Серая оверсайз кофта почти прятала мое положение, хотя я никогда и не стремилась его скрывать. Девушка рассказывала последние новости, не обошла стороной и Хорхе, в лице которого, кажется, обрела второго брата. После потери младшей сестры Марии она была сама не своя, вздрагивала от каждого шороха, много плакала и все чаще оставалась в комнате с видом на обрыв в доме Аарона. Не знаю, как она смогла пережить это. Они с сестрой не ладили, но Лу всегда относилась к семье с теплом. И мне хотелось думать, что моя единственная подруга не рыдала по ночам от боли, как я.

До клуба мы добирались почти в полной тишине, словно уже обсудили все темы в мире. Хотя, наверное, на самом деле, просто пытались делать вид, что мы не из разных миров. Я так и не смогла понять, зачем она возилась со мной. Луизе буквально принадлежал целый криминальный мир, я же была лишь его отголоском, песчинкой в огромной череде незаконных схем.

Я прикрыла глаза, давя привычную тошноту. Лу аккуратно вела машину, лавируя по узким улочкам, которые уже успели украсить желтые листья и небольшие лужи после недавнего дождя. Конец осени, как никогда раньше, вызывал апатию и желание запереться в доме. Уже очень долго я жила в ожидании чего-то. Чуда, горя, потери, счастья… самой жизни. И, наверное, пора было перестать ждать.

Луиза остановила машину, я открыла глаза, замечая место, в котором меньше всего хотела оказаться.

– Только не говори, что ты привезла меня в клуб Аарона и… – я запнулась, – Хорхе.

– Конечно я привезла тебя в их клуб, – фыркнула Луиза. – А куда я могла бы еще привести беременную девушку?

– О боже, – простонала я, съезжая вниз по сиденью. – Ты хочешь довести меня до греха. Или отчаяния.

– Это лишь мера безопасности, – пожала плечами она. – Теперь соберись, и идем. Не знаю, что вы не поделили с Хорхе, но сегодня он не испортит нам вечер. – Луиза вперила в меня тяжелый взгляд, затем вышла и, обогнув машину, открыла дверь с моей стороны: – Вылезай или я попрошу кого-нибудь тебя вытащить.

– Ты садистка, ты знаешь это?

– Конечно знаю. И откровенно этим пользуюсь. – Она обворожительно улыбнулась, как делала каждый раз, когда хотела казаться милой. Но вместо этого напоминала удава с ушками зайчика.

Внутри клуба по ушам громко долбила музыка, мелькал свет. Народу было не так уж и много – вечер вторника, закрытый клуб для «избранных», не особо приятные компании и их активные переговоры о «бизнесе». Не знаю, почему Аарон и Хорхе пустили эту дрянь в свой драгоценный клуб, если первый так сильно переживал из-за справедливости и закона, а второй… не знаю, что второй. Хорхе казался мне странным и непонятным, чем-то даже пугал. И находиться в его клубе тоже было не по себе. Но мы все равно танцевали, даже не думая продвигаться к бару или обращать внимание на вызывающие взгляды со стороны. Время от времени усаживались за столик в VIP-зоне, выпивая по безалкогольному коктейлю и расслабляясь на диванах, а затем снова шли танцевать. И, боже, я никогда бы не подумала, что в моем положении это вообще реально. Хотя до плавности Лу мне было далековато.

Танцпол постепенно заполняли люди, которых с каждой минутой становилось больше. Видимо, и в ночь со вторника на среду находились любители забыться. И, конечно, Лу привлекала внимание. Я знала, что она не любила клубы, изредка могла посещать по работе или, вот как сейчас, двигаться в такт музыке, но никогда не рвалась сюда намеренно. Как, впрочем, и я. Эта поездка скорее вызов самой себе. Я взяла себя на слабо, заставив хотя бы на один вечер забыться в ощущении реальной жизни.

Но батарейки, на которых держалась моя жизненная энергия, сели в ноль, поэтому мы вернулись за столик. Луиза тянула апельсиновый сок через трубочку, а я развалилась на диване, пытаясь отдышаться. Мне даже стало казаться, что этот вечер не такая уж и большая ошибка, но это ощущение длилось только до тех пор, пока рядом не замерло несколько фигур.

Лу нацепила на лицо маску высокомерия и отвращения ко всему происходящему. Обычно это срабатывало. Но сегодня, видимо, день, когда все шло наперекосяк.

Один парень нагло уселся рядом с Луизой, придвинув ее к стене. Второй опустился на диванчик рядом со мной. Так и хотелось рассмеяться им в лицо.

Черт, я ведь беременна!

– Это все, конечно, хорошо, но не мешайте дамам отдыхать, – перекрикивая музыку, произнесла Луиза. Парень усмехнулся, что-то сказав ей в ответ, и придвинулся ближе. Она нахмурилась и потянулась за сумочкой, в которой с некоторых пор носила пистолет.

Я повернулась к тому, что сидел рядом со мной. Он улыбнулся. Стало понятно, что ничего хорошего эта улыбка мне не принесет.