Кэтрин Болфинч – Проигранное желание (страница 10)

— Можем помочь друг другу с чем-нибудь.

— Милли, у меня сейчас два факультета, полная загрузка и сюда не вписываются ни свидания, ни секс на одну ночь, ни отношения, — взгляд скользнул на лицо женщины, замечая то, как резко изменились ее черты, став более острыми, грубыми и, кажется, обиженными. Милли поджала губы, убрала руку с плеча и, молча кивнув, вернулась на диван. Наверное, нужно было испытать хоть немного неловкости или чувства вины, но ничего из этого не ощущалось. Эта история с моей стороны давно была закончена. А вот чья-то курсовая работа, смотревшая на меня с экрана ноутбука — нет.

— Точно тебе говорю, у него кто-то есть, — покачала головой я, пытаясь убедить Лизу в том, что профессор в полу-расстегнутой рубашке и помятым видом точно шел не на работу, учитывая, что сегодня я видела его в коридоре, и вся одежда на нем была отглажена настолько, что не уверена, что я физически бы простояла столько времени с утюгом.

— Вообще, Изи права, именно так и выглядит, — встряла Кэсс, натягивая брюки. Мы стояли в раздевалке полуголые и обсуждали почти такого же профессора, которого я встретила утром, после тренировки, все время которой я просидела на скамейке. Мой же ушибленный участок тела не давал возможности для бурной физической деятельности, поэтому я смотрела издалека.

— Спасибо! — воскликнула я, — Почему мы вообще обсуждаем личную жизнь нашего профессора?

— Потому что твоей личной жизни нет, чтобы ее обсуждать.

— А что насчет твоей, Лиз? С кем ты ходила на свидание? — в ответ поддразнила я. Лиза мгновенно покраснела, отвела взгляд.

— Я все вам расскажу, как буду уверена в том, чем все это закончится, — открыто улыбнулась девушка. Я закатила глаза, надеясь на то, что это не очередная история с бывшим. Кэсс, кажется, разделяла мои мысли.

— Ладно, подожду вас в коридоре, здесь ужасно душно, — проворчала я, закидывая спортивную сумку на плечо.

— Только не влипни в очередную историю, пожалуйста, — Кэсс усмехнулась, в ответ на мой недовольный взгляд. Что ж, правда была на ее стороне, учитывая мою постоянную способность ловить неприятности. Почти как бабочек в поле совочком.

— Это будет очень тяжело! — саркастично отозвалась я, выходя из раздевалки.

Вечер наступил как-то слишком быстро, унеся за собой день. Не думала утром, что сейчас сказала бы такое, но время правда пронеслось слишком быстро. Я часто замечала, что с каждым годом время идет слишком быстро, а перед Новым годом и вовсе неприлично ускоряется, будто отрезая возможность начать что-то новое в уходящем году.

Лавочки в коридоре пустовали, я приземлилась на одну из них, думая, что большинство студентов и преподавателей уже разбрелись по теплым и уютным домам, вкусно поужинали и, наверное, включили телевизор, чтобы расслабиться. Я не жаловалась, нет. Мне наоборот нравились все эти вещи — активность, в которую я всегда вписывалась, учеба, тренировки, вечера с девочками и их дурацкие желания за проигрыш в карты или чем-то еще. Это была наша молодость, и она казалась прекрасной. Такая, какая есть. Конечно, не всегда, но по большей части да.

Я выдохнула, прикрыв глаза. Очень хотелось скорее оказаться дома, принять теплую ванну и лечь в чистую постель.

— Ты не понимаешь, Кристиан! — змеиный голос, раздавшийся почти на весь коридор, заставил мгновенно раскрыть глаза и прислушаться. Да, любопытство во мне непобедимо. Ладно, на самом деле в мои цели это не входило. Она просто слишком громко зашипела.

— Милли, мы обсудили это уже миллион раз, — в ответ заметил строгий голос, в котором я узнала мистера Ротчестера. Ну, конечно, это он! Хрена… у него роман с мисс Монро?! Когда Кэсс просила никуда не вляпаться, она ведь не имела ввиду это, да?

— Я думаю, что это нам нужно, — немного тише заметила она. Потом послышался тяжелый выдох и шаги, за которыми последовал перестук тонких каблуков по плитке. О, нет, нет, нет.

Я зажмурилась, надеясь, что это поможет мне испариться, исчезнуть или слиться со стеной. Но ничего из этого не произошло. Я отвернулась, делая вид, что рассматриваю точку в противоположной стороне коридора, и ничего не слышала.

— Ротчестер?!

— О, добрый вечер, — произнесла я в ответ, пытаясь не заикаться. Кристиан, как она его назвала, смотрел устало и так, будто кого-нибудь из нас было бы легче прибить, чем объясняться. Мисс Монро выглядела так, будто этим кем-нибудь была я.

— Подожди на улице, — попросил он женщину. Она скривилась, затем послушно кивнула и, все также стуча ужасно высокими шпильками, двинулась на выход. Ротчестер повернулся ко мне, долго рассматривал, словно взвешивал что-то или думал, что хотел сказать. Впрочем, я была бы рада, если бы он просто свалил и не заставлял меня краснеть. С кем он путался, спал и пил совсем не мое дело, хотя его очевидно романтическая ссора с мисс Монро объясняла утренний внешний вид. И не сказать, чтобы меня это как-то задевало, но какая-то неловкость присутствовала, словно удав на шее. И мы просто пялились друг на друга, как два идиота. И непонятно, о чем думали. Мне очевидно все равно на эти разговоры. В этих стенах можно многое услышать. Что-то из этого сплетни, что-то правда. Но если бы я цеплялась за каждый такой момент, то получила бы образование журналиста, а не архитектора. Хотя я, конечно же, обсужу это с девочками.

— Вы что-то хотели, мистер Ротчестер? Вроде до сдачи эссе еще есть время, — лучшая защита — нападение, правда ведь? Вот и я решила действовать на опережение, вовремя вспомнив про задание Стенелли еще до своего феерического ухода на больничный.

Ротчестер несколько раз моргнул, будто не понимая, о чем я вообще говорю. Потом усмехнулся.

— Это эссе я собирался завтра отменить, но могу и передумать.

— Покупаете мое молчание?

— О чем вы, Изабель?

— Я Изабелла, — поправила я, сцепив руки на груди, — взятка принята, но, думаю, я не одна такая. Мне-то глубоко все равно на ваше личное.

— Это не личное.

— Мне все равно.

— Как скажешь, — фыркнул он, снова резко перескакивая с «вы» на «ты».

— Думаю, вас уже заждалось ваше не личное, — в последние слова я пыталась вложить как можно больше ехидства. И кажется, это получилось, потому что он вопросительно поднял бровь, а когда дверь раздевалки открылась, выпуская оттуда Лиз и Кэсс, Ротчестер, не прощаясь, пошел к выходу. Я смотрела ему в спину, думая о том, почему именно мисс Монро. Не то, чтобы я претендовала на это место, но про нее ходило достаточно много слухов. Например, о том, как отличники таковыми становились на ее экзаменах. Интересно ведь, правда?

— Рассказывай, — вздохнула Кэсс с выражением «я же просила», проследив за моим взглядом. Я вздрогнула, когда дверь за профессором хлопнула.

— Эссе Стенелли он завернул, — ответила я, радуясь тому, что нашлась реальная отговорка для этого случая, — Только об этом еще никто не знает, — почему-то информацию о Ротчестере и Монро я захотела оставить для себя.

Глава 7

— Да, мам, — устало проговорила в трубку я, пытаясь сдержать зевоту и заслужить очередную тираду о том, что в обществе нужно быть более воспитанной. Не знаю, когда такие вещи стали примером невоспитанности, конечно, но у нее было на этот счет свое мнение.

Вера на заднем плане что-то говорила, пытаясь перекричать маму и передать мне привет. Почему-то ее общение очень согревало, дарило что-то такое теплое и уютное, словно кашемировый шарф в зимнюю стужу, где стужа — моя ежедневная рутина.

— Как ты? Как подготовка к сессии? Как экзамены? Ты готова? Ты выбрала следующее направление подготовки? Как тренировки? — засыпала вопросами мама, и с каждой секундой вопросы все сыпались и сыпались, прямо как снег, застревающий маленькими снежинками в волосах, которые становились похожи на иней.

Я отбрасывала комки снега в сторону ботинками, наблюдая за тем, как медленно и тихо он оседал на других участках. Было в этом что-то завораживающее и красивое. И это не потому что сегодня пятница, а впереди два выходных дня. Мне, в принципе, нравилась эта романтизация. Да и зима такое время года, которое само по себе романтизировалось. То ли это маркетологи постарались, то ли оно действительно казалось чем-то обнуляющим, обновляющим, оттого и волшебным.

— Как ты? — повторила вопрос мама, заканчивая на этом свою тираду. Я выдохнула воздух, паром взвившийся куда-то вверх и расплывшись около желтого света фонаря. Мысленно вернулась в реальность, в которой от меня требовали ответа и немедленно.

— Все хорошо, я уже три года живу одна, и вполне справляюсь, — устало проговорила я, в который раз напоминая очевидные вещи, — меня не нужно контролировать.

— Это не контроль, — возразила мама, — Я просто переживаю, — да, ничего не меняется. Я удивлена. Очень удивлена.

— Я знаю, но все же могла бы ты не заваливать меня миллионом вопросов, если я и так рассказываю тебе это все?

— Ладно, — отозвалась она, — я просто не хочу, чтобы что-то случилось.

— Ничего не случится, — снова ничего нового, все одно да потому, — Как папа? — перевела тему я, боясь, что опасные вопросы и разговоры опять сведутся к страху смерти.

— Как всегда на работе, — мама громко цокнула, а я была почти уверена в том, что сейчас она еще и закатила глаза. Да уж, профессия папы ей никогда особо не нравилась, но, что удивительно, мама ни слова не сказала ему по этому поводу. Только поддерживала, терпеливо собирала контейнеры с едой на дежурства, закидывала в стирку испачканные сажей футболки и бесконечно гордилась. Не без выноса мозга, конечно. Куда ж без этого? От этого «страдало» все семейство Ротчестер.