Кэтрин Блэр – Манящая тень (страница 59)

– Почему бы им просто не выбрать нового лидера? Кого-то из тех, кто сидел за столом? – спрашивает Олдрик, но она мотает головой.

– У Ивана связь со смотрителями, которая превосходит его силу аномала. Они все связаны друг с другом. Когда дочь выпотрошила его… то выпотрошила всех. Вряд ли они захотят рассказывать всему миру, что их так ослабили. Или что они были предателями.

– И что он будет делать?

– То же, что и раньше, как я подозреваю. Искать нового потрошителя, чтобы открыть Атенеум и вернуть былую власть. В его распоряжении все смотрители, так что он все еще довольно влиятельный. Но Иван не спешит делиться с миром фактом, что у него не осталось сил. Или что этому поспособствовала его дочь.

Я поворачиваюсь к Сэму. Он молчит и смотрит прямо перед собой.

– Спасибо, что показала нам, – говорит он механическим, равнодушным голосом.

Мое сердце ухает вниз. В его глазах нет покоя. С моей стороны было глупо полагать, что это закончится чем-то еще, кроме боли.

Тиффани неловко дергает край кардигана.

– Мне жаль, – говорит она и грустно пожимает плечами, а затем возвращается к своему креслу.

Девушка достает ручку из волос, ее глаза стекленеют, и она вновь начинает что-то яростно писать. Все кончено.

30

Когда мы возвращаемся, вечеринка по-прежнему идет полным ходом. Музыка вибрирует в моих костях, но я не слышу мелодии.

Элизу убили смотрители.

Смотрители, которые приказали уничтожить невинных аномалов. Иван крал силы из Атенеума.

Мы не разговариваем на обратном пути, все еще пытаясь осознать всю глубину увиденного.

Смотрители оказались даже хуже, чем мы боялись, и их больше нет. Не по их собственному желанию, а потому, что их предали. Значит, вероятно, они будут искать пути для возвращения. Это лишь вопрос времени, прежде чем Иван найдет то, что ему нужно.

Так что, даже если я выиграю и изменю свою силу… однажды они найдут меня.

Однажды я заплачу за содеянное. За борьбу в этом турнире. Все мы поплатимся.

Мне в любом случае крышка.

Когда мы проходим через деревья в сторону вечеринки, ко мне подходит Сапфира. Я немного замедляюсь и оглядываюсь через плечо. На ее густых ресницах блестят слезы, взгляд отстраненный. Как только Сэм с Олдриком чуть отходят, я поворачиваюсь к ней лицом.

Что-то во мне ломается. Я так устала от секретов! Что они мне дали, кроме разбитого сердца и испорченной жизни?

– Что, черт возьми, значит «известное зло», Сапфира? Почему бы тебе просто не поговорить со мной? – спрашиваю я, и в мой голос просачивается раздражение. Я понимаю, что злиться не стоит, но тем не менее.

Ее взгляд рассредоточен, и я вижу хаос в ее глазах – что-то разрывает ее на части.

– Сапфира? – уже ласковей зову я.

Она моргает и медленно облизывает нижнюю губу. Шмыгнув, встречается со мной взглядом.

– Ничего, Веспер.

Я открываю рот, чтобы возразить, но она качает головой.

– Я ошибалась. Известное зло так же ужасно, как неизвестное.

Девушка пожимает плечами, и на ее глаза накатываются слезы, пока она закусывает губу, чтобы скрыть дрожь.

– Как можно оставаться добрым в мире, который так… зол к тебе? – тихо спрашивает она, глядя на ночное небо. В моем животе, словно дым, извивается безнадежное чувство. У меня нет ответа.

– Сапфира… Ты пыталась что-то донести до меня.

– Я была идиоткой, Веспер. Я надеялась на то, что никогда не произойдет, – тебе знакомо это чувство, не так ли? – резко произносит она, опуская на меня взгляд. – Это был тупик.

На мои глаза тоже наворачиваются слезы. Позади бушует вечеринка и ждут парни, которым мы лгали и причиняли боль.

И ради чего?

Все эти поиски и чаяния… впустую. Никакого облегчения. Никакой надежды. Только воспоминание о криках, которые навсегда выжжены в моей памяти.

– Я хочу выпить, – наконец говорит Сапфира, и ее глаза проясняются. – Один из тех светящихся пурпурных напитков, как у Векса. Сегодня я хочу притвориться девушкой, которой была до того, как все пошло под откос. – Ее голос становится громче, когда она вытирает слезы с глаз.

Сапфира смотрит на меня в ожидании и протягивает руку.

Не знаю, дело ли в моем горе, страхе или разочаровании, но я беру ее.

Я дохожу до столика с красивыми напитками и бью по нему, как делают в старых вестернах. Женщина с фиолетовыми ресницами смотрит на меня с негодованием, так что приходится оставить ей двадцатку на чаевые. Я взяла ее из своих накоплений на чрезвычайный случай. Похоже, это он и есть. Женщина молча вручает мне розовый напиток.

Вкусный, но недостаточно, учитывая, как быстро я его пью. Пофиг.

Сапфира смеется и чокается со мной.

Я пью дальше, пока мир не становится приятно теплым и я не дохожу до нужной кондиции. Я не пьяна – помню, как-то раз мы напились с Линдси в подвале ее матери, и раз я не изображаю пистолет пальцем и не кричу «пиу-пиу», то, соответственно, не пьяна. Но мне тепло.

Вот чем любопытна ситуация, когда ты полностью и бесповоротно в заднице. Все перестает иметь значение.

Так почему бы мне не есть, пить и веселиться? Ведь буквально завтра может быть мой последний день.

Или же я выиграю и оставлю Сэма ни с чем.

Так, ну с частью про «пить» я справилась… переходим к веселью. И я в точности знаю, что мне нужно.

Сзади подходит Эбигейл.

– Эй, ты в порядке? Сэм сказал, что все прошло не самым удачным образом.

Я смотрю на Эбигейл и замечаю, что ее помада слегка смазалась. Молодец, Векс! Я фыркаю и прикрываю рот тыльной стороной ладони.

Внезапно музыка меняется. Ее ритм так заразителен, что наполняет мое тело пульсацией.

– Веспер? – снова зовет Эбигейл. – Ты в порядке?

– Я не хочу об этом говорить. Ты брала с собой подводку?

Мы забегаем в уборную и протискиваемся в угол. Я поднимаю взгляд вверх, и Эбигейл красит мои глаза подводкой, а затем наносит еще один слой туши на ресницы. Алкоголь будто наполняет мое тело бетоном. Я топаю ногой в ритм музыке, пробивающейся сквозь стену, пока Эбигейл не просит меня замереть. Она снимает с моих волос ленту, достает из сумки маленький баллончик с лаком и брызгает им мне на корни. Потом мажет мне губы помадой и помогает собрать платье сзади, используя ленту. После недолгих раздумий она отходит и улыбается.

– О да-а-а…

Эбигейл подвигается, и я смотрю на свое отражение в тусклом свете уборной.

Подведенные черным глаза. Розовые губы. Глубокое декольте – я и забыла о нем. На секунду я снова становлюсь собой.

Веспер Монтгомери. Я беспокоюсь о своем среднем балле и о том, чтобы вернуться домой до комендантского часа. Я влюблена в парня, с которым у нас совместный третий урок. Я нормальная.

Долго это не продлится, но придется довольствоваться малым.

А затем я вновь вылетаю в ночь, музыка так и манит меня к себе.

И знаете что? Да, черт возьми! Я готова веселиться. Не знаю, где остальные, но мне все равно.

Я хватаю Эбигейл за руку, и мы идем между деревьями. Из меня рвется смех, хотя вся моя жизнь полетела к чертям собачьим. Гори все синим пламенем, но я наслажусь этим вечером сполна.

На танцполе извиваются потные тела. Спектр создал мерцающие змейки из бледного света, которые сворачиваются и выгибаются над полом, откидывая на все странные, призрачные тени. От паркета поднимается пар с блестками.

Мы с Эбигейл забегаем на танцпол и врезаемся друг в друга в танце.

Она вскрикивает, и я беру с нее пример.

Не знаю, как долго мы там развлекаемся. Одна песня перетекает в следующую, мои мышцы горят от усталости. Какой-то парень спросил, можно ли со мной потанцевать. Он милый и мне приятно, что он ко мне подошел. А еще от него хорошо пахнет и он круто двигается, так что бери, что дают. По моей спине стекают капельки пота, песня вновь меняется. Я поднимаю взгляд и замечаю, что мы на краю танцпола. На деревьях вокруг поляны висят люстры, откидывая мягкий свет на лесной покров. Мой взгляд за что-то цепляется.