Кэтрин Блэр – Манящая тень (страница 55)

Я ощетиниваюсь от этой правды и медленно выдыхаю сквозь стиснутые зубы.

Сэм делает шаг вперед и показывает на пол.

– Мы партнеры. Ты была в беде. И я принял решение.

Он спас мне жизнь. Я это знаю. Но сейчас мне необходимо выговориться. Оттолкнуть его так далеко, как только возможно. Сэм прищуривается.

– Все верно, Сэм. Мы – деловые партнеры, и ты принял решение за нас двоих.

– Вот кто мы? Деловые партнеры? – Он за две секунды пересекает мат и вновь становится передо мной.

– Разве нет? – Ненавижу, как дрожит мой голос.

Мне нужно, чтобы он это сказал. Нужно, чтобы эти слова стали раскаленным металлом для открытой раны, которая появилась в моей груди с ночи первого раунда.

Но он их не произносит. Сэм всматривается в меня и подходит ближе. Я чувствую его дыхание на своем лице и жар от его груди. С трудом сглатываю, моя кожа покрывается мурашками. Надеюсь, он их не видит.

Я хочу, чтобы он их увидел.

Не хочу. Хочу.

Нельзя.

Если я не оттолкну его сейчас, у меня не хватит сил сделать необходимое, когда придет время.

Сэм приближается еще на шаг, и я поднимаю руки.

– Это сработало, Сэм. Это… – я показываю на нас пальцем. – Мы использовали друг друга в личных целях, и оба это понимаем. Мне стоило остановиться, когда была такая возможность, но… – я проглатываю комок в горле и пожимаю плечами. – Мне стыдно, что я использовала тебя, чтобы вновь почувствовать себя нормальной, пусть и ненадолго. И тебе должно быть стыдно, что ты использовал меня, чтобы уменьшить собственную боль.

Последние слова буквально извергаются из меня, поскольку они невыносимо правдивы. А еще невыносимо то, как легко я начала в него влюбляться. Сэм все равно подходит ближе, но я толкаю его изо всей силы.

На него это не действует. Он пятится скорее от изумления. Судя по всему, я задела его за живое. Глаза Сэма наполняются слезами, и он хватается за голову, издав еще один смешок. В этом звуке нет ничего веселого. Он похож на гром – низкий и полный угрозы. Он похож на звук чего-то ломающегося.

– Ты делаешь прямо противоположное остановке кровотечения, Веспер.

Сэм опускает руки и подходит ближе. Я делаю шаг назад и врезаюсь в сетчатое ограждение клетки. Он хватается за него пальцами по бокам от моей головы.

По его щеке скатывается слеза. Мне стоит оттолкнуть его. Прямо сейчас. Я чувствую его взгляд на себе и знаю, что не должна смотреть на него. Мне нужно уйти, нужно…

Я поднимаю взгляд.

Он так близко, что, когда я поворачиваю лицо, наши губы оказываются в сантиметре друг от друга.

– Я бы все отдал, чтобы твои слова были правдой, – шепчет он. – Может, тогда я бы смог спать по ночам.

Его глаза всматриваются в мои, будто он копается в моих самых глубоких, самых постыдных мыслях. И я не противлюсь. Сэм упивается мной и опускает взгляд к моим губам.

Мое сердце яростно бьется в груди, кулаки сжимаются. Хватит с меня.

– Сейчас моя единственная цель – это бороться, чтобы вернуть твою мертвую девушку, – ложь с легкостью срывается с моего языка, будто это сущий пустяк. Но следующие слова кромсают меня на части. – Кроме того, даже если бы все сложилось иначе… я не испытываю к тебе подобных чувств, Сэм.

Он замирает и опускает взгляд в пол, и я задумываюсь, приносят ли ему эти слова столько же боли, сколько и мне.

Я лгунья, лгунья. Ложь переполняет меня до такой степени, что я гадаю, смогу ли я когда-либо почувствовать что-то еще, кроме ее горечи. Смогу ли когда-либо открыть окна своей души, чтобы проветрить ее от ужасной вони, которую эта ложь поселила внутри меня.

– Ты права, – говорит Сэм, снова встречаясь со мной взглядом.

Что-то в нем ожесточается, и я почти чувствую, как он замыкается в себе. Его губы подрагивают.

– С завтрашнего дня я поручу твое обучение Вексу, и мы сохраним рабочие отношения.

Он опускает руки и отходит. Мне требуются все силы, чтобы оттолкнуться от клетки и уйти.

Через мат, вверх по лестнице. Вернувшись к себе в комнату, я выглядываю в окно.

Сэм стоит у клетки и держится руками за сетку.

Он выглядит таким же сломленным, какой я себя чувствую.

29

Фестиваль Королевы ядов в полном разгаре.

Как буквально, так и фигурально.

Обычно в национальных заповедниках запрещают закатывать вечеринки, но к черту их запреты. Мы не должны устраивать гладиаторские бои на верфи или в Алькатрасе, но тем не менее.

Так что меня таким не удивить.

Что меня удивляет, так это количество людей. Их тысячи. На деревьях висят гирлянды, на пляже Пфайфер горит костер.

Тут присутствуют как аномалы, так и ординары, но их невозможно отличить друг от друга, поскольку большинство людей в масках или разукрашены… или и то и другое. С утеса доносятся низкие басы – там установили танцпол. Музыка заряжает воздух электричеством, все будто оживает. Даже кора деревьев покрыта блестками, сверкающими так, будто они в сговоре. Кто-то заставил небольшие участки леса диванчиками, креслами и кофейными столиками. На них ведерки со льдом и тарелки с виноградом и маракуйей. Все они стоят на плотных коврах, на ветках деревьев висят люстры. Предположительно, это места для вежливых бесед, но некоторые решили использовать их не по назначению. Я краснею и отворачиваюсь.

Мы с Эбигейл проходим мимо палаток и столов – как только Сэм упомянул о фестивале, ее было не остановить. Как и Векса. И Роя. «Лучше взять их в качестве подкрепления на случай, если что-то пойдет не так», – сказал Сэм. Я согласилась. Дополнительный бонус? В машине не хватало на всех места, так что я предложила поехать с Эбигейл и спасла себя от продолжительного нахождения с Сэмом наедине.

С третьего раунда прошло два дня – достаточно времени, чтобы все ядовитые вещества вышли из моего организма. После полуночной беседы с Сэмом я отступила. Что-то во мне проковыляло в угол и свернулось клубочком.

Я помогу Сэму узнать, что случилось с Элизой.

Хотя бы этот долг я смогу вернуть.

А затем выиграю в турнире и изменю себя.

Мы с Эбигейл проходим мимо огненных фурий, держащих на ладонях шары пламени, пока два полуголых парня жарят на них зефир.

На всех деревьях, словно в знак протеста, висят цветы королевы ядов.

Мимо проходят две женщины в тоненьких синих платьях.

– Постой, Аманда, – говорит та, что повыше, и машет рукой над землей у ног подруги. Там появляется небольшой смерч, сдувая кусок мусора с подошвы сандалии.

Эбигейл замирает с округлившимися глазами.

– Это. Так. Круто, – шепчет она.

– Могла бы уже и привыкнуть со временем. Сколько раз ты видела, как Дункан просто… исчезал?

– Достаточно, чтобы это перестало меня шокировать. Но я никогда не видела столько разных способностей. Это… – она обращает внимание на электрода, целующегося предположительно с перевертышем. У него рога, так что я надеюсь, что он перевертыш. У нас проблемы покрупнее, если тут разгуливают настоящие демоны.

– Уборная! – восклицает Эбигейл, потащив меня к небольшому трейлеру.

Я следую за ней, попутно стараясь рассмотреть Сапфиру в толпе. Она ничего мне не писала, и я начинаю беспокоиться. Уборная – а кто-то действительно построил здесь настоящую уборную – переполнена девушками, разглядывающими себя в зеркале. Мы протискиваемся через толпу, пока не добираемся к последнему умывальнику рядом с выходом.

– Кошмар! Разве сейчас не должно быть холодно? – спрашивает Эбигейл, обмахивая руками вспотевшие подмышки.

Я вытягиваю шею, выискивая Сапфиру, но тщетно.

– Наверное, они попросили кочегаров провести под землей нагревательные жилы. Весь этот участок леса похож на гигантское одеяло с подогревом.

Эбигейл перестает обмахивать себя.

– Что, серьезно?! Ничего круче я не слышала. Но это не особо помогает, – говорит она, окидывая свое платье изучающим взглядом. Это блестящее золотое коктейльное платье с драпировкой на спине. На ней черные гладиаторские сандалии с кожаными шнурками до самых бедер, завитые волосы перехвачены металлическим обручем.

– Ты выглядишь сногсшибательно, – искренне говорю я.

Эбигейл осматривает меня с головы до пят.

– Ты тоже.