Кэтрин Блэр – Манящая тень (страница 43)

– О-очень стереотипно, дурень, – смеюсь я с полным ртом, и его глаза округляются.

– Эй, Шайенн тоже была чирлидером, и я видел, на что они способны. Мне такое ни за что не повторить. Я бы умер четыре раза. Так что я очень уважаю ваш труд.

В его голосе слышится благоговение, так что я спускаю ему это с рук.

– Ну, имя, которое означает «молитва», не такое уж и пикантное. Я родилась на пару недель раньше срока, и меня отправили в отделение интенсивной терапии для новорожденных. Большую часть времени родители провели за, э-э, молитвами.

– Отсюда и имя, – заканчивает Сэм.

Я киваю, достаю огурец из бургера и закидываю его в рот.

– Хорошая предыстория. Ты прирожденный боец. Все складывается.

– Разве? Иногда я гадаю, не были бы их молитвы лучше вознаграждены, если бы… – я замолкаю, вдруг осознав, что чуть не выпалила.

Порой мысль настолько мне привычна, что я не замечаю, как она обретает крылья и срывается с моих губ. Сэм замирает и смотрит на меня. Мы договорились не обсуждать ничего серьезного, но, похоже, у нас не получается не возвращаться к скользким темам. К источникам наших шрамов.

– Нет, – просто отвечает он, и это лучший ответ, который я когда-либо слышала. Нет.

Я выдавливаю улыбку. Хочется сменить тему. Удалиться от тяжелых разговоров. Нужно заполнить эту тишину.

– Что насчет тебя? Играл в группе? Был талисманом команды? Полузащитником?

– Ого. Мне обязательно подходить под категории из «Клуба «Завтрак»?

– Тогда чем ты увлекался?

Сэм задумчиво потягивает свой напиток.

– Честно говоря, спортивные игры – это не мое. Элиза не училась в моей школе, так что в основном мы просто коротали время друг с другом.

Вот. Между нами вновь возникает ее имя, словно мощное дыхание сдуло весь невысказанный мусор, который уже начал накапливаться. Мне одновременно лучше и хуже от этого.

Сэм улыбается и опускает взгляд.

– Как-то раз она разозлилась на меня, потому что я решил не идти на выпускной бал. Меня слишком часто заставляли оставаться после уроков, и я попал в какой-то отстойный черный список. Элиза просто взбесилась, оказалось, она хотела надеть одно из этих дурацких платьев. И сделать укладку.

– У нее в школе не устраивали выпускной бал?

Он качает головой.

– Нет, она училась на дому. Я не понимал, насколько это для нее важно. Я две недели подряд оставался в школе после уроков, чтобы мое имя вычеркнули из этого дурацкого списка. И в итоге мы задержались там всего на три песни.

Его глаза становятся мечтательными, пока он прокручивает это воспоминание. Я просто молчу, а затем Сэм моргает и поворачивается обратно ко мне. Я так и представляю его на выпускном. Зачесанные назад волосы, подчеркивающий фигуру костюм. Элиза держит его за руку, ее волосы накручены, макияж идеальный. Понятия не имею, как она выглядит, но мне кажется, я могу ее представить. Они медленно танцуют, хотя вряд ли Сэм из тех парней, которые любят танцевать, так что, скорее, они просто качаются из стороны в сторону. Интересно, какие ощущения у нее вызывали его руки на талии?

Мои щеки вспыхивают красным. Я-то знаю, какие ощущения. Тревога, тревога! Скажи что-нибудь. Что угодно.

– Ты ответил на мой вопрос, – выдавливаю я. Затем беру стаканчик и втягиваю воду через трубочку. – Ты был бунтарем.

– Вовсе нет.

– Ой, я знаю тип парней, которых слишком часто оставляют после уроков, Сэм. Ты бунтарь.

Он замолкает, обдумывая мои слова. Затем просто откидывается на спинку сиденья, будто проиграл в споре.

– Черт. Так и было, да? – Сэм смеется, и я кидаю в него картошку. Он снова ловит ее ртом и поднимает руки в знак победы.

– Хочешь мороженое?

– Само собой, – отвечаю я, забирая наши подносы. Снаружи холодно, но я никогда не отказываюсь от мороженого.

Я выбираю шоколадное, а Сэм берет мятное с шоколадным печеньем, и пока возвращаемся к автомобилю, пробуем его друг у друга из стаканчиков.

Внезапно меня осеняет, что за все это время я ни разу не задумывалась о третьем туре.

Даже не представляю, когда еще мне представится такая роскошь. Если вообще представится.

Поэтому я наслаждаюсь моментом. Тем, как холодный ветер ерошит пряди моих волос. Как дыхание Сэма выходит паром. Как он смеется, когда я показываю ему фокус с прижатием большого пальца к нёбу.

По пути домой я вкушаю эти украденные мгновения наряду с мятой и шоколадом, которые все еще чувствуются на языке.

23

На следующий день мы с Сэмом подъезжаем к «Гроту», и я отправляю сообщение Сапфире, но она не отвечает.

– Сейчас вернусь, – говорю я. У меня появляется дурное предчувствие.

– Я тоже пойду, – заявляет Сэм, но я его останавливаю.

– Вряд ли они тепло примут ординара на своей территории.

Он барабанит пальцами по рулю – ему явно не нравится мой план. Но в конечном итоге кивает.

– Если не вернешься через семь минут, я пойду за тобой.

Я спускаюсь по ветхой лестнице на второй уровень парковки. Затем направляюсь к псевдолифту и вдруг слышу, как захлопывается дверь машины позади меня.

Быстро прячусь за ржавый грузовик и выглядываю.

Перед лифтом остановился черный джип. С пассажирской стороны выходит Сапфира, закидывая черную сумку на плечо.

Окна затонированы, так что я не вижу водителя. Но затем он опускает стекло. Анания кладет руку на дверь, а Сапфира обходит машину и что-то говорит ему. Я не слышу слов, но подбираться ближе не хочу.

Что бы я ни предполагала, ни один из моих вариантов не включал в себя Ананию, катающего Сапфиру на своей тачке. Разве у него нет приспешников для таких случаев?

Она качает головой, и Анания берет ее за запястье. Дурное предчувствие в моем животе усиливается, когда я вижу, как она тянет руку на себя.

– Сапфира? – зову я, выходя из тени.

Не знаю, нуждается ли она в моей помощи, но, судя по выражению ее лица, ей неприятно.

Заметив меня, Сапфира слегка кривится, как если бы надеялась, что я останусь в укрытии.

Анания улыбается, переводя внимание на меня, и элегантно выходит из машины. Затем закрывает за собой дверь и прислоняется ко все еще работающему джипу. На нем темные джинсы и белая водолазка – без костюма он выглядит странно. В смысле, я видела его всего дважды, но он один из тех мужчин, которые будто живут в смокингах. По моим представлениям, у него даже пижама должна быть в виде смокинга.

– Разве ты не представишь меня своей подруге, Сапфира?

– Мы знакомы, – говорю я. Его улыбка становится шире, и он подзывает меня рукой.

– Но это не значит, что мы представлены друг другу должным образом. Любой друг Сапфиры – мой друг.

Анания протягивает руку. На секунду я замираю – вся эта встреча просто кажется… странной. С другой стороны, я привыкла спать под эстакадами. Возможно, я подзабыла правила этикета.

Я пересекаю расстояние между нами и тянусь к его широкой ладони. В ту же секунду моя сила цепляется к его руке. Я застываю и смотрю ему в глаза, чтобы проверить, заметил ли он. Я уже давно не молилась, но в эту секунду испуганно бормочу молитву, чтобы отцепиться от него без каких-либо ненужных происшествий.

– Веспер, верно? – Анания смотрит на меня в упор, и я пытаюсь скрыть тот факт, что моя сила обвилась вокруг его костей.

Она ползет по его рукам, и я слышу обрывки каких-то воспоминаний. Мельком вижу страхи. «Я не позволю тебе этого сделать!» – кричит женский голос.

– Мы не познакомились как подобает тем вечером, – продолжает он.

«Не позволю!» – снова кричит женщина. В ее голосе слышится не столько ужас, сколько гнев.

Я киваю, выдавливая улыбку, а затем отвожу руку. На секунду крепко зажмуриваю глаза и приказываю магии вернуться… и желательно без каких-либо жертв в своей голодной пасти.

По моей команде сила отпускает его и плавно ползет обратно в мои ладони, и я выдыхаю с облегчением.

– Жду не дождусь твоего следующего боя. Инвесторов заинтриговал твой… уникальный стиль борьбы. Им не терпится увидеть, что ты сделаешь дальше.