Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 76)

Лондонские торги российскими акциями приносили огромные прибыли банкирам, юристам, консультантам и PR-фирмам. Город затопило российским налом. При этом интеграция в западные рынки Россию не изменила — сама Россия меняла Запад. Прибывающие в Лондон магнаты, которых Запад рассматривал как потенциальную независимую движущую силу и залог будущих изменений в России, впадали в еще большую зависимость от Кремля и становились заложниками путинского авторитарного и клептократического государства. Россия не стала играть по правилам честного рынка

— наоборот, медленно коррумпировался Запад. Словно туда проник вирус.

Летом 2003 года Роман Абрамович купил лондонский футбольный клуб «Челси», и это, как все предполагали, должно было изменить общественное мнение о России в лучшую сторону. Покупка за 150 миллионов фунтов (240 миллионов долларов) выглядела как PR-ход. Лондонские газеты восторгались частным Боингом-767 олигарха, на котором он прилетел в Лондон познакомиться со своим клубом. Газеты взахлеб и красочно описывали его роскошные яхты, включая самую длинную в мире яхту «Эклипс» — 168-метровый плавучий дворец с двумя вертолетными площадками и собственной подлодкой. Стеснительному небритому олигарху в джинсах пели дифирамбы, а он швырялся огромными суммами, покупая для «Челси» игроков мирового уровня и вкладываясь в реновацию стадиона «Стэмфорд Бридж».

— Очень хороший результат, — сказал бывший партнер Абрамовича. — Он купил «Челси», и теперь газеты посвящают ему по три полосы. И ничего плохого не говорят. Никто в нем не сомневается.

Как сказал Сергей Пугачев, в Кремле вычислили, что путь к сердцу британцев лежит через футбол — национальный спорт и любовь всей страны. Предполагалось, что такое приобретение послужит росту российского влияния в Великобритании.

— Путин сам рассказал мне о планах купить «Челси». Он хотел усилить влияние России, улучшить имидж страны и завоевать популярность не только у элит, но и у обычных британцев, — сказал Пугачев, ссылаясь на встречу, которая, по его словам, случилась за год до того, как Абрамович купил клуб.

Другой олигарх и бывший партнер Абрамовича также утверждал, что, вероятно, приказ о покупке клуба исходил от Путина. Это приобретение моментально сделало Абрамовича британской знаменитостью. Приглашение посмотреть игру из его частной ложи было самым желанным предложением сезона. Для Абрамовича, по словам российского магната, «это был входной билет в высшее общество Соединенного Королевства». Бывший партнер Абрамовича также предположил, что вхождение олигарха в Премьер-лигу имело целью усилить влияние России на Международную федерацию футбола, которая позже выбрала Россию страной проведения чемпионата мира-2018.

— Путин просил Романа заняться футболом, — сказал бывший партнер Абрамовича. — Он считал, что это нужно, чтобы повлиять на ФИФА — всем известно, насколько коррумпирована эта организация.

— Через «Челси» он получил входной билет в мир футбола и мог лоббировать чемпионат мира, а это много значило для Москвы, — сказал другой российский магнат. — Они хотели получить право принимать чемпионат, чтобы показать, что Россия не в изоляции. Это для них было очень важно.

Кроме частных заявлений Пугачева, бывшего партнера Абрамовича и российского магната, не было никаких доказательств того, что вышесказанное послужило причиной такой покупки. Человек, близкий к Абрамовичу, настойчиво отрицал, что олигарх действовал по указке Кремля. По его свидетельствам, Абрамович вначале изучил клубы в Италии и Испании, но все они имели «множество проблем». Он рассмотрел также четыре клуба в Великобритании и только потом сделал выбор в пользу «Челси», так как клуб находился «в плачевном состоянии». Он добавил, что президент, вероятно, был проинформирован о сделке. Сам Абрамович говорил, что через покупку «Челси» он добился двух целей: «собрал футбольную команду мирового класса и улучшил имидж клуба во всех соответствующих сообществах». Представитель Абрамовича указал на то, что на прежних судебных заседаниях в Британии Пугачева признали ненадежным свидетелем, и заявил, что покупка «Челси» не ставила целью усилить давление России на ФИФА, поскольку клуб был приобретен за много лет до того, как Россия высказала желание принять ЧМ-2018. Абрамович обычно сидел в своей ложе с семьей и друзьями и никогда не приглашал туда британских политиков, утверждал представитель олигарха. В момент сделки некоторые говорили, что покупка клуба была способом сохранить хотя бы часть состояния на случай потенциальной атаки Кремля.

Однако независимо от мотивации, покупка «Челси» стала символом огромных российских денег в Великобритании. Абрамовича приняло британское сообщество, а российский капитал стал частью лондонской жизни.

Вопросов к Абрамовичу не возникало — наверное, отчасти потому, что он, как казалось, не имел связей с людьми Путина из КГБ, но поддерживал тесные отношения с Семьей Ельцина — с Валентином Юмашевым и Александром Волошиным. Абрамович выглядел как адекватный представитель российского бизнеса и либерального крыла российского элиты, которую с таким восторгом принимали в Британии. Однако бывший акционер ЮКОСа, сбежавший в Великобританию в конце 2004 года, Александр Темерко сказал, что такой имидж играл на руку Путину.

— Путину нравится, когда люди типа Юмашева и Абрамовича ездят по миру и рассказывают, что он — не такой уж и крокодил. Поэтому они ему и нужны. Они его добровольные и бесплатные амбассадоры.

Представитель Абрамовича такое утверждение опроверг.

Российский государственный капитализм крепчал и продвигался за Запад, а цены на энергоносители продолжали расти. Продажа Абрамовичем компании «Сибнефть» стала частью этого трансформационного процесса. В сентябре 2005 года «Сибнефть» также проглотило государство — Кремль продолжал прибирать к рукам стратегический энергетический сектор. Но Абрамович не сел в тюрьму, как Ходорковский, а его компания не обанкротилась, задолжав миллиарды налогов, — он просто продал «Сибнефть» за 13 миллиардов долларов наличными. Некоторым казалось, что Абрамович подчинился новому порядку Кремля — он не пытался слиться с ЮКОСом и продать новоиспеченную компанию американским Exxon или Chevron, как когда-то планировал Ходорковский. Хотя выбора у него не было. Продажа «Сибнефти» «Газпрому» в конце 2005 года ознаменовала очередной этап развития: захват Кремлем энергетического сектора был признан мировым сообществом. Все это стимулировало дальнейший рост российского фондового рынка.

Сделка проходила в несколько этапов. Все началось в мае 2005 года, через две недели после того, как московский суд наконец объявил Ходорковского виновным. Именно тогда правительство намеревалось привлечь как можно больше иностранных инвесторов и объявило, что собирается взять кредит в иностранных банках на 7 миллиардов для увеличения государственной доли в «Газпроме» до контрольного пакета в 51 %. Иностранные инвесторы долго ждали этого шага. Должно быть, странно было радоваться тому, что государство усиливает контроль над «Газпромом», однако долгие годы инвесторы вообще не могли покупать эти акции, потому что контрольный пакет крупнейшего в мире производителя газа формально государству не принадлежал. В действительности оно, конечно, контролировало газовый гигант, но по документам его доля составлял лишь 38 %, и правительство боялось, что без введения ограничений на долю собственности иностранные инвесторы заберут стратегическую компанию целиком. В предыдущий год, когда планировалось слияние «Газпрома» и «Роснефти», правительство планировало получить контрольный пакет и снять ограничения, сделав энергетический гигант открытым для иностранных инвестиций. Но этим планам не суждено было сбыться: ЮКОС на последнем издыхании подал иск суд в Хьюстона о защите на время банкротства, и, чтобы избежать правовых рисков, вместо слияния с «Газпромом» «Роснефть» приобрела «Юганскнефтегаз». Эта покупка была на руку Игорю Сечину — теперь он лелеял мечты о создании собственного и независимого от «Газпрома» энергетического гиганта. Противостояние между двумя государственными титанами разрушило планы по слиянию.

Теперь, когда пыль улеглась, правительство объявило о более понятных намерениях — с помощью иностранного кредита увеличить свою долю в «Газпроме» до контрольного пакета. Акции приобретались у самой компании. Фондовый рынок уже оправился после дела Ходорковского и снова был на подъеме. Теперь, когда суд над ним завершился, инвесторы решили, что все позади. Снятие кольцевых ограничений на иностранное владение акциями Кремль рассматривал как способ задобрить иностранных инвесторов, особенно после вынужденной и неправомерной продажи «Юганскнефтегаза». Теперь иностранные инвесторы надеялись, что вердикт Ходорковскому станет последним в государственной расправе, что осуждение олигарха останется единичным случаем и что Кремль не планирует забирать другие активы. Фондовый рынок процветал: за полгода индекс РТС увеличился вдвое. Рост, замедлившийся во время дела Ходорковского, полностью восстановился благодаря подорожавшим более чем на юо% акциям «Газпрома». Бизнес словно не хотел замечать тотального расширения государственного контроля — пока акции росли, это не имело значения.