Кэтрин Белтон – Люди Путина. О том, как КГБ вернулся в Россию, а затем двинулся на Запад (страница 20)

— Не исключаю, что на тот момент Тимченко был знаком с Путиным, — усмехнувшись, сказал один из бывших офицеров.

Тимченко всегда отрицал наличие связей с КГБ, называя их выдумкой. Но один крупный близкий к спецслужбам банкир тоже утверждал, что Тимченко контактировал с Путиным во время его службы в Дрездене. Тимченко отрицал и то, что фирма «Киришинефтехимэкспорт» имела какое-то отношение к скандально известным сделкам «сырье в обмен на продовольствие», и добавил, что все операции были «законными и прозрачными». Однако один из бывших партнеров Тимченко рассказал мне, что фирма все же участвовала в данной схеме, и это подтвердили два других партнера. Все трое утверждали, что все импортируемое продовольствие доставлялось в Санкт-Петербург. Но в конце концов схема потерпела катастрофу: выяснилось, что импортировалась лишь малая часть продовольствия. Салье подозревала, что средства пошли на сохранение агентурных сетей КГБ. Как она сказала своим друзьям, ее запрос обнажил лишь «вершину айсберга». Она полагала, что под ней скрывается разветвленная структура, выросшая на заграничных резервных деньгах КГБ, на сетях, из которых и появилась эта схема.

Оказывается, Салье была права.

— Салье — дура! Все это было. Это абсолютно нормальные торговые операции. Но как это объяснить безумной климактеричке?

В мае 2013 года, через двадцать с лишним лет с момента внедрения той схемы, высокопоставленный сотрудник Управления внешней разведки КГБ Фелипе Туровер рассказал мне историю о том, как он помогал Путину реализовывать схему «сырье в обмен на продовольствие» в Санкт-Петербурге. Мы сидели на залитой солнцем террасе кафе в Боадилья-дель-Монте, сонном торговом городке у подножья гор в окрестностях Мадрида. Схема, официально представленная в начале девяностых годов как механизм, позволявший обеспечить город необходимым продовольствием, по его словам, фактически имела иную цель. На самом деле никакого импорта продовольствия даже не предполагалось. Возникли более серьезные проблемы, и их нужно было решать в первую очередь:

— А этот доклад Марины Салье — полная брехня. Все было абсолютно не так. Ситуация приближалась к катастрофе. Отсутствовало федеральное финансирование проектов, а в Москве только пили и воровали. Чтобы все не рухнуло, нам пришлось что-то предпринимать. Представьте себе корабль без капитана, вы поворачиваете штурвал, а корабль заваливается. Примерно так оно и было. Если бы мы не начали работу, Санкт-Петербург утонул бы в дерьме.

Сложенный, как бодибилдер, с бритой головой, в темных очках, Туровер демонически смеется. Он — просто кладезь историй о временах краха СССР. Его отец преподавал языки в Краснознаменной Академии КГБ и работал переводчиком у Леонида Брежнева. Другом отца был бессменный итальянский премьер-министр Джулио Андреотти. В советские времена Туровер работал с Владимиром Осинцевым, легендарным комитетчиком, который возглавлял группу парттехники при международном отделе ЦК КПСС — отвечал за черные операции и внедрение нелегалов в странах, где коммунистические партии были запрещены. В хаосе, последовавшем после развала Союза, Туровер должен быть найти возможность выплатить долги «дружественным фирмам», составляющим основу тайных финансовых схем КГБ и участвовавшим в операциях влияния КПСС за границей. Многие фирмы поставляли в СССР необходимое оборудование, в том числе для энергетической инфраструктуры, и продавали его по рыночным ценам.

Проблема была в следующем: после краха Союза Россия унаследовала все внешние долги бывших советских республик, забрав их в обмен на их заграничное имущество, а затем объявила себя банкротом. На все внешние долги был объявлен международный мораторий. Туроверу же предстояло обойти запреты и тайно выплатить долги «дружественным фирмам». Он заявил, что именно для этого и были придуманы бартерные схемы. В итоге, как свидетельствуют документы, он организовал платежный канал через небольшой швейцарский банк в Лугано.

— Не могли же мы сказать, что заплатили кому-то и не заплатили «Филипп Морис», — сказал он. — Это не мелочи. Какие-то вещи нужно было оплачивать, и быстро. Если бы мы не оплатили оборудование для атомных заводов, случилась бы катастрофа. Когда страна перестает существовать, поставки прекращаются.

Как сообщил Туровер, его направили в Санкт-Петербург на помощь Путину в создании собственной схемы выплат долгов в пользу некоторых «дружественных фирм». Одной из них было итальянское предприятие Casa Grande del Favore — инженерная компания, выполняющая сложные операции по ремонту сливных систем каналов Санкт-Петербурга:

— Нужно было платить, потому что иначе Петербург залило бы дерьмом по самые купола.

Он посоветовал Путину внедрить схему «сырье в обмен на продовольствие», потому что, как он утверждал, для быстрых выплат нужны были работающие инструменты.

Туровер признал, что с самого начала целью этой схемы был не импорт продовольствия, а создание городского фонда в твердой валюте. Но без дополнительных проверок невозможно определить, ушли средства на оплату долгов «дружественным фирмам» или были потрачены на поддержание агентурных сетей КГБ за границей. Туровер заявил, что другого способа не существовало, так как положение Внешэкономбанка (ВЭБ) было близко к катастрофическому. В январе 1992 года, когда правительство объявило о дефиците средств, все счета банка оказались замороженными.

— Это была чистая необходимость, — сказал Туровер. — Другого способа покрывать расходы города не существовало. Любые счета в твердой валюте, имеющие отношение к мэрии, как и все остальные, были бы заморожены — из-за банкротства СССР. Если бы средства хранились на счетах города, результат был бы примерно таким же, как если бы средства хранились в ВЭБ. Но если деньги хранились на заграничных счетах в Лихтенштейне, оплату можно было произвести сразу.

Центробанк России действовал по той же схеме: переводил сотни миллиардов из государственных резервов в твердой валюте через крошечную офшорную фирму в Джерси «Фимако», появившуюся лишь в ноябре 1990 года. Это случилось вскоре после того, как Ивашко инициировал создание «невидимой экономики». Как позже заявил глава Центробанка, тайные переводы денег через «Фимако» были необходимы, иначе после объявления банкротства СССР их бы отняли. Деньги ушли на выплаты внешних долгов советской международной банковской системы.

Но эти транзакции никто не отслеживал, и многие подозревали, что деньги использовались в основном не на погашение долгов, а на финансирование агентурных сетей КГБ за границей. По многим признакам становится очевидно, что манипуляции Центробанка с «Фимако» и схема «сырье в обмен на продовольствие» создавались по одному лекалу.

— Ну, конечно, часть денег он использовал. Ему приходилось их тратить и распределять, нужно было ездить, платить за гостиницы, чем-то питаться.

Фактически в те годы был создан общак — так в уголовной среде называется общий котел с наличностью, или резервный фонд, принадлежащий одной банде. Модель строилась по принципу раздачи благ людям из числа жестко контролируемых союзников, однако границы между тратами на стратегические операции и тратами на личные нужды исчезли. Такая модель стала основой клептократии режима Путина, а впоследствии использовалась также в таких операциях влияния, как тайные агентурные сети и системы платежей КГБ.

Салье как политическая фигура потерпела поражение. Собчак наложил запрет на любое расследование схемы «сырье в обмен на продовольствие», автором которой был его протеже. В середине девяностых годов Салье переехала в Москву, и ее голос затерялся в столичном шуме. Однако накануне избрания Путина президентом она снова оказалась в центре внимания, опубликовав первую подробную статью на основе расследования о сделках под названием «Путин — президент коррумпированной олигархии». И хотя в среде либералов это расследование произвело фурор, в масштабе страны оно не имело никакого эффекта. После выборов она переехала в провинциальное местечко почти у финской границы. Немногочисленные журналисты, желающие взять у нее интервью, добирались до нее по ухабам проселочной дороги. Расследование этой схемы оставалось делом ее жизни до последних дней. Она умерла в 2012 году, через несколько недель после того, как Путин начал свой третий президентский срок. Она понимала, что в тех сделках режим впервые показал свое истинное лицо.

Люди из КГБ, вместе с Путиным получившие контроль над Санкт-Петербургом, гораздо лучше разбирались в коммерции, чем представители предыдущего поколения. Несмотря на то, что они оплакивали падение советского режима, многие представители второго эшелона спецслужб сумели оценить идеи капитализма и отказаться от догм Коммунистической партии. Молодое поколение считало, что именно коммунизм развалил империю, оставив их в холоде и голоде в Афганистане и бросив на произвол судьбы в ГДР.

— Они считали, что коммунистический режим их предал, — сказал Андрей Илларионов.

Своим становлением эти люди были обязаны КГБ и операциям, запущенным в последние годы советской власти. В ходе операций создавались сети из иностранных фирм. Все это делалось в строжайшей секретности, поэтому можно предположить, что методы восьмидесятых годов с самого начала напоминали операции по отмыванию денег.