Кэтрин Арден – Ведьмина зима (страница 75)

— Ты все еще привязан ко мне, — сказала Вася Медведю. — И ты обещал. Мертвые не встанут.

— Люди создают достаточно хаоса без меня, — сказал Медведь. — Я просто буду наслаждаться этим. Может, порой вызывать у людей кошмары.

— Если сделаешь хуже, — сказала Вася, — черти мне скажут, — она показала запястья в золоте, угрожая и обещая.

— Хуже не будет.

— Я вызову тебя снова, — сказала она. — Если будет необходимость.

— Возможно, — сказал он, — я даже отвечу, — он поклонился, а потом ушел, быстро пропал в полумраке.

Поле боя было пустым. Взошла луна за облаками. Поле сковал иней. Мертвые люди и лошади лежали с открытыми глазами, живые двигались среди них в свете факелов, искали мертвых друзей или воровали, что могли.

Вася отвела взгляд.

Черти уже уходили в леса и ручьи, помня обещание Дмитрия, Сергея и Васи.

«Мы можем делить эту землю. Землю, что мы сохранили».

Осталось три черта. Одним был Морозко, стоял тихо. Второй была женщина, чьи бледные волосы ниспадали на тьму кожи. Третьим был маленький дух — гриб, сияющий болезненно — зеленым светом во мраке.

Вася поклонилась деду Грибу и Полуночнице, серьезная, с прямыми плечами, хоть знала, что ее лицо опухло и покрылось пятнами, как у ребенка, от горя и болезненной радости.

— Друзья, — сказала она. — Вы вернулись.

— Ты победила, — ответила Полуночница. — Мы — свидетели. Вы выполнили обещания. Мы — ваши. А я пришла сказать, что старушка… рада.

Вася смогла лишь кивнуть. Какое ей дело до обещаний, выполненных или нет? Цена была слишком высока. Но она облизнула губы и сказала:

— Скажи… моей прабабушке, что я приду к ней в Полночь, если она позволит. Мне нужно многому учиться. И спасибо. Обоим. За веру. И уроки.

— Не сегодня, — сказал дед Гриб высоким голосом. — Ты ничего не выучишь сегодня. Поищи что — нибудь чистое, — он мрачно посмотрел на Морозко. — Вы явно знаете хорошее место, зимний король. Даже если в вашем царстве слишком холодно для грибов.

— Я знаю место, — сказал Морозко.

— Увидимся у озера в свете луны, — сказала Вася деду Грибу и Полуночнице.

— Мы подождем тебя там, — сказала Полуночница, а потом они с дедом Грибом пропали так же внезапно, как и появились.

Вася прислонилась к плечу Соловья, горе и радость наполняли ее в равной степени. Морозко сложил ладони.

— Идем, — сказал он. — Наконец — то.

Без слов Вася опустила ногу на его ладони, и он подбросил ее на спину Соловья. Она не знала, куда они шли, кроме того, что подсказывала ей душа. Прочь от звука и запаха, роскоши и нищеты.

Соловей мягко нес ее, выгнув спину, и Пожара, сияя во тьме, согревала их обоих.

Они добрались до небольшого холма. Все поле боя в крови лежало у их ног. Вася спешилась и прошла к Пожаре.

— Спасибо, милая, — сказала она. — Ты теперь улетишь, как и мечтала?

Пожара подняла голову, ее ноздри раздувались, словно пробовали ветер. Но потом она склонила золотую голову и коснулась губами волос Васи.

«Я буду у озера, когда ты вернешься, — сказала она. — Приготовь для меня теплое место в бури. И вычесывай мне гриву».

Вася улыбнулась.

— Так и сделаю, — сказала она.

Пожара чуть отвела уши назад.

«Не бросай озеро. Ему всегда нужен хранитель».

— Я буду охранять его, — сказала Вася. — И я присмотрю за своей семьей. И буду ездить по миру, по временам года, побываю в дальних странах. Этого хватит на одну жизнь, — она сделала паузу. — Спасибо, — добавила она. — Я благодарна сильнее, чем могу выразить.

Она отошла.

Лошадь вскинула голову, огоньки мелькнули на ее гриве. Она повернула ухо к Соловью, может, с долей кокетства. Он тихо заворчал на нее. А потом лошадь встала на дыбы, развернулись крылья, что были ярче бледного утреннего солнца, растопили все снежинки, бросили тени на кружащийся снег. А потом взлетела роскошная жар — птица. Люди, что смотрели издалека, позже рассказывали друг другу, что видели комету — знак Божьего благословения — летящую между небом и землей.

Вася провожала Пожару взглядом, глядя на вспышку света, и опустила взгляд, лишь когда Соловей ткнулся носом в ее спину. Вася уткнулась лицом в гриву коня, вдыхала его успокаивающий запах. От него не пахло дымом, как от Пожары. Она даже смогла на миг забыть запах грязи, крови, огня и железа.

Прохлада на ее спине, и Вася подняла голову и обернулась.

Морозко был с грязью под ногтями, на щеке была полоска сажи. Белая лошадь за ним выглядела уставшей, как он, она опустила гордую голову. Она коснулась носом Соловья, своего жеребенка.

Морозко выглядел утомленно, как человек после долгого дня труда. Он разглядывал ее лицо.

Вася взяла его за руки.

— Так будет всю твою долгую жизнь? — спросила она. — Ты будешь стоять подле нас и горевать за нас?

— Не знаю, — сказал он. — Наверное. Но… думаю, лучше ощущать боль, чем вообще ничего. Может, я все — таки стал смертным.

Его тон был с ехидцей, но Морозко крепко сжимал ее руку, и Вася обвила руками его шею и прижалась лицом к его плечу. От него пахло землей, кровью и страхом после дня бойни. Но за всем этим были привычные запахи холодной воды и сосны.

Она подняла голову, притянула Морозко к себе и пылко поцеловала, словно могла, наконец, затеряться, забыть долг и ужас этого дня в его руках.

— Вася, — тихо сказал он ей на ухо. — Почти полночь. Куда ты хочешь? — его ладонь была на ее спутанных волосах.

— Куда-то с чистой водой, — сказала она. — Мне ужасно надоела кровь. А потом? На север. Рассказать Оле, как… — она замолчала, усилием сделала голос ровным и продолжила. — Может, после этого мы отправимся к морю вместе, увидим свет на воде.

— Да, — сказал он.

Она почти улыбнулась.

— А потом? У тебя есть царство зимы, у меня — мое, возле озера. Может, мы могли бы создать одну страну в тайне, страну теней, за и под Россией Дмитрия. И это будет земля для чертей, ведьм и колдунов, для верящих в лес.

— Да, — сказал он. — Но этой ночью — еда, холодный воздух, чистая вода и земля. Идем со мной, Снегурочка. В дом зимнем лесу.

— Да, — сказала она, большой палец смахнул ее слезы.

Она хотела сказать, что устала, чтобы залезать на Соловья, но тело забралось за нее.

— Что мы получили? — спросила Вася, пока они с Морозко уезжали. Снег уже не шел, небо сияло чистотой. Холод начался.

— Будущее, — ответил демон холода. — Для людей этот бой станет тем, что объединило народ в единое целое. А черти будут жить, не угаснут.

— Даже за это цена была слишком высока, — сказала она.

Они ехали бок о бок, он не отвечал. Дикая тьма Полуночи окружила их. Но впереди из — за деревьев сиял свет.

От автора

Почти с первых дней продумывания «Медведя и соловья» я знала, что хотела закончить трилогию Куликовской битвой. Этот бой всегда казался для меня естественной точкой решения многих конфликтов, что я хотела воплотить на страницах этих книг: Русь против татар, христиане против язычников, Вася, что пыталась сбалансировать свои желания и амбиции с нуждами ее семьи и народа.

Путь к битве менялся с тех пор. Но финальная точка не менялась.

Куликовская битва произошла в 1830 году на реке Дон, где Великий князь Дмитрий Иванович получил прозвище Донской, когда вел объединенные силы нескольких княжеств Руси против татар с темником Мамаем во главе.

Дмитрий победил. Народ Руси впервые объединился под лидерством Москвы, чтобы одолеть чужеземцев. Некоторые спорили, что в этом событии были признаки духовного рождения народа России. Я решила использовать историческое значение этого боя. Кто, если не писатель, может приукрасить значимость для своих целей?

Моя версия этого боя игнорирует множество политических и военных маневров, что привели к самому событию: угрозы, беспорядки, смерти, браки и отсрочки.

Но основные события моей версии Куликово взяты из истории.

Монах — воин по имени Александр Пересвет на самом деле бился один на один с татарином по имени Челубей и умер, победив. Дмитрий поменялся местом с боярином, чтобы биться среди людей, незаметный для врага. Олег Рязанский сыграл двойственную роль в бою: может, предал русских, может, предал татар, может, просто перешел путь между двумя.

Все это правда.