Кэтрин Арден – Ведьмина зима (страница 39)
Может, и он плакал.
— Марья говорила, что ты была жива. Я… Вася, прости. Прости меня. Я хотел искать тебя. Я… Варвара сказала, что ты вне досягаемости, что ты…
Она прервала поток слов.
— Нечего прощать.
— Огонь.
Она помрачнела.
— Это в прошлом, брат. Оба пожара.
— Где ты была? Что с твоим лицом?
Она коснулась шрама на скуле.
— Это с той ночи, когда на меня напала в Москве толпа.
Саша прикусил губу. Отец Сергей вмешался резким голосом:
— В лесу белая лошадь. И… тень.
Саша повернулся, его ладонь потянулась к рукояти. Во тьме, едва тронутой костром, стояла лошадь, белая, как луна зимней ночью.
— Твоя? — сказал Саша сестре, а потом посмотрел снова. Тень рядом с лошадью наблюдала за ними.
Он коснулся рукояти меня.
— Нет, — сказала его сестра. — Не нужно, Саша.
Тень, как понял Саша, была мужчиной. Его глаза были бесцветными, как вода, точками света. Не человек. Чудовище.
Он вытащил меч.
— Кто ты?
Морозко не ответил, но Вася ощущала в нем гнев. Он и монах были естественными врагами.
Поймав взгляд брата, она увидела с неприятным чувством, что ярость Саши была не простым презрением монаха к черту.
— Вася, ты знаешь это… существо?
Вася открыла рот, но Морозко вышел на свет и заговорил первым:
— Я отметил ее с ее детства, — холодно сказал он. — Взял ее в свой дом, привязал к себе древней магией и отправил в Москву.
Вася хмуро смотрела на Морозку. Презрение было не только у ее брата.
«И он решил начать разговор с Сашей именно этим».
— Вася, — сказал Саша. — Что бы он ни делал с тобой…
Вася прервала его:
— Это не важно. Я проехала по Руси, одетая как юноша. Я прошла одна в темноте и выжила. Поздно отчитывать. Теперь…
— Я твой брат, — сказал Саша. Это меня касается. Всех мужчин в семье касается, что это…
— Ты оставил нас, когда я была ребенком! — перебила она. — Ты отдался религии и великому князю. Моя жизнь и моя судьба вне твоего суждения.
Родион вмешался, хмурясь.
— Мы — люди Господа, — сказал он. — Это черт. Разве ничего не нужно сказать?
— Думаю, — сказал Сергей, — нужно поговорить, — он не кричал, но все повернулись к нему. — Дочь моя, — спокойно сказал Сергей, — мы выслушаем твою историю с начала.
Они сели вокруг костра. Родион и Саша не убрали мечи. Морозко не садился, а беспокойно расхаживал, словно не знал, кто ему не нравился больше: монахи, их костре или жаркая летняя тьма.
Вася рассказала все, что могла. Она охрипла к концу. Морозко молчал. Ей показалось, что все его внимание уходит на то, чтобы не пропасть. Ее прикосновение или кровь помогли бы, но ее брат хмуро следил за демоном холода, и она решила, что лучше не провоцировать его. Она обвила колени руками.
Когда ее голос утих, Сергей сказал:
— Ты рассказала нам не все.
— Да, — сказала Вася. — Не все опишешь словами. Но я говорила правду.
Сергей молчал. Саша все еще теребил рукоять меча. Огонь угасал, Морозко казался реальнее в слабом красном сиянии, чем в ярком свете костра. Саша и Родион враждебно смотрели на него. Васе показалось, что она глупо надеялась, что эти две силы не объединить общим делом. Пытаясь звучать убедительно, она сказала:
— Зло на свободе в Москве. Нам нужно выступить против него вместе, или мы падем.
Монахи молчали.
Сергей медленно сказал:
— Если в Москве зло, то что нужно делать, дочь моя?
Вася ощутила искру надежды. Родион издал возмущенный звук, но Сергей поднял руку, утихомирил его.
— Медведя не убить, — сказала Вася. — Но его можно сковать, — она рассказала о золотой уздечке.
— Мы нашли ее, — сказал вдруг Саша. — В развалинах сгоревшей конюшни в ночь… ночь…
— Да, — сказала быстро Вася. — В ту ночь. Где она теперь?
— В сокровищнице Дмитрия, если он не переплавил ее на золото, — сказал Саша.
— Если вы с Сергеем скажете, зачем она, он ее отдаст?
Саша открыл рот, чтобы сказать «да». А потом нахмурился.
— Не знаю. Я… Дмитрий уже не так мне доверяет. Но верит отцу Сергею.
Вася знала, что ему было больно от этого. И она знала, почему Дмитрий не доверял ее брату.
— Прости, — сказала она.
Он тряхнул головой, но молчал.
— Нельзя больше доверять вере великого князя, — вмешался впервые Морозко. — Медведь прекрасно устраивает беспорядок, используя страх и недоверие. Он поймет, что вы идете, и подготовится. Пока он не связан, никому нельзя доверять, даже себе, ведь он сводит людей с ума.
Монахи переглянулись.
— Можно ли украсть уздечку? — спросила Вася.
Все монахи опустили взгляды и молчали. Она хотела в отчаянии рвать волосы.
Они долго составляли планы. Когда они закончили, Вася хотела спать. Но не только для сна, а потому что ей нужно было уснуть в своей полуночи, чтобы появился свет. Все это время, пока они говорили, она была в Полуночи. Они все были окутаны тьмой с ней. Она не знала, задавался ли Саша вопросом, что задерживало рассвет.
Когда ей хватило, Вася сказала:
— Мы сможем продолжить утром, — она встала и ушла от костра. Она нашла место, где насыпалось много старой хвои, и укуталась в плащ.
Морозко поклонился монахам. Слабая насмешка в этом вызвала злой румянец у Саши.
— До утра, — сказал зимний король.
— Куда ты? — осведомился Саша.