Кэтрин Арден – Медведь и соловей (ЛП) (страница 32)

Он мог отправить ее к Оле, и та все устроит. Но нет… Васю нужно было выдать замуж или закрыть в монастыре до середины зимы. А там он придет за ней.

Вася… в монастырь? Скрыть ее черные волосы, быть девой до смерти?

Но ее душа… была важнее всего. Она будет в спокойствии. Будет молиться за семью. И будет спасена от демонов.

Но она не пойдет по своей воле. Будет горевать.

Константин смотрел на терзания Петра и молчал. Он знал, что Бог на его стороне. Петр будет убежден. И священник был прав.

Три ночи спустя Вася притащила домой мокрого простывшего монаха, которого нашла заблудившимся в лесу.

* * *

Она притащила его чуть раньше заката, посреди ливня. Дуня рассказывала сказу:

— И князья Алексей и Дмитрий отправились искать жар — птицу с яркими крыльями. Они ехали долго, они три раза побывали в девяти царствах, Пока не добрались до развилки, где стоял камень с вырезанными словами.

Дверь распахнулась, и Вася прошла в комнату, держа за рукав большого молодого монаха.

— Это брат Родион, — казала она. — Он заблудился в лесу. Он из Москвы, Саша прислал его к нам.

И дом тут же оживился. Монаха нужно было высушить и накормить, найти новую одежду, дать медовуху. Дуня в спешке успела заставить Васю сменить мокрую одежду и высушить волосы у огня. Все это время монаха осыпали вопросами: о погоде в Москве, об украшениях придворных дам, о лошадях татарских военачальников. Больше всего спрашивали о княгине Серпухова и брате Александре. Вопросов было так много, что монах едва мог ответить.

И Петр вмешался, отодвинул детей.

— Потише, — сказал он. — Пусть он поест.

В кухне медленно воцарилась тишина. Дуня взяла прялку, Ирина иголку. Брат Родион задумчиво ел. Вася взяла ступку и пестик и толкла сухие травы. Дуня продолжала историю:

— У дороги был камень с вырезанными словами.

Вперед пойдешь, найдешь голод и холод.

Направо пойдешь, коня потеряешь.

Налево пойдешь, коня сбережешь.

Это им не понравилось, и братья свернули, устроили палатки в лесу, забыв, зачем приехали.

«Князь Иван поехал направо», — подумала Вася. Она слышала историю тысячу раз. Серый волк убил его коня. Он плакал. Но в истории не говорилось, что было бы, если бы он пошел прямо. Или налево.

Петр общался с братом Родионом на другой стороне кухни. Вася хотела бы их слышать, но дождь стучал по крыше.

Она ходила за травами с первым светом. Она была готова мокнуть, но дышать свежим воздухом пару часов. Дом давил на нее. Анна Ивановна, Константин и ее отец смотрели на нее странными взглядами. Жители шептались за ее спиной. Никто не забыл случай с конем Кирилла.

Она увидела, как юный монах ездит по кругу на сильном белом муле.

Странно, что она нашла его живым. Она порой видела кости по пути, но не живых людей. Лес был опасным для путников. Леший водил их кругами, пока они не падали, водяной смотрел холодными рыбьими глазами, затягивал в реку. Но этот монах заблудился, но выжил.

Вася вспомнила предупреждение русалки. Чего боялись черти?

* * *

— Вам повезло, что моя безрассудная дочь пошла собирать травы в такую погоду и нашла вас, — сказал Петр.

Брат Родион, поев, рискнул взглянуть на камин. Дочь толкла травы, огонь очерчивал ее тонкое тело золотым светом. Сперва он посчитал ее страшной, и даже теперь ее нельзя было назвать красивой. Но, чем больше он смотрел, тем сложнее было отвести взгляд.

— Я рад этому, Петр Владимирович, — спешно сказал Родион, увидев, как Петр вскинул бровь. — У меня весть от брата Александра.

— Саша? — резко спросил Петр. — Какие новости?

— Брат Александр — советник Великого князя, — ответил важно новичок. — Он заслужил это за хорошие дела и защиту слабых. Он известен за свою мудрость в суждениях.

— Будто мне нужно было слышать доказательство, что Саша отлично управлял бы своей землей, — сказал Петр. Но Родион слышал гордость в его голосе. — К теме. Это не привело бы вас сюда так поздно.

Родион посмотрел в глаза Петру.

— Вы уже отправили дань Хану, Петр Владимирович?

— Со снегом, — прорычал Петр. Урожай был плохим, мяса запасли мало. Петр хмурился при трате любого зернышка. Им придется убивать всех овец, его сыновья истощали себя на охоте. Женщины ходили в лес за ягодами и грибами в любую погоду.

— Петр Владимирович, а если бы вам не нужно было платить дань? — спросил Родион.

Петру не нравились такие вопросы, он так и сказал.

— Ладно, — сказал юноша. — Князь и его советники задались вопросом, почему мы должны платить дань, склонять голову перед язычником. Последнего Хана убили, его наследников тоже быстро убьют. Они в смятении. Почему они должны влиять на христиан? Брат Александр побывал в Сарае, посмотрел на них и послал меня попросить у вас помощи, если Великий князь решит сражаться.

Вася видела, как меняется лицо отца, но не знала, что сказал юный монах.

— Война, — сказал Петр.

— Свобода, — ответил Родион.

— Мы тут, на севере почти не вооружены, — сказал Петр.

— И все же вооружены.

— Лучше ярмо, чем кулак Золотой орды, — сказал Петр. — Им не нужно встречать нас в открытом бою, они отправят людей ночью. Десять огненных стрел сожгут Москву дотла, и мой дом тоже из дерева.

— Петр Владимирович, брат Александр просил сказать…

— Простите, — Петр резко встал, — но я услышал достаточно. Надеюсь, вы меня простите.

Родион заставил себя кивнуть и переключил внимание на медовуху.

* * *

— Почему мы не будем сражаться, отец? — осведомился Коля. Два мертвых зайца висели за уши, сжатые в его кулаке. Отец с сыном воспользовались перерывом в дожде, чтобы проверить силки.

— Потому что в этом мало добра и много вреда, — ответил Петр не в первый раз. Его сыновья не давали ему покоя, монах вскружил им головы словами их брата. — Ваша сестра живет в Москве, вы хотите, чтобы она была в городе под осадой? Татары не оставят в городе выживших.

Коля отмахнулся, зайцы закачались в его руке.

— Конечно, нам нужно сразиться с ними далеко от Москвы.

Петр склонился к следующей ловушке, но она была пустой.

— Подумай, отец, — продолжил Коля, не унимаясь. — Мы могли бы отправлять товары на юг, а не дань. Князь никому не покорится. И твои правнуки могли бы сами быть Великими князьями.

— Лучше пусть мои сыновья будут живы, а дочери целы, чем шанс величия не рожденных потомков, — рот сына открылся для возражения, и Петр добавил мягче. — Сынок, ты знаешь, что Саша уехал против моей воли. Я не буду привязывать сына к столбу. Если хочешь сражаться, иди, но я не буду благословлять войну дурака, не дам ни серебра, ни коня. Сашу знают, да, но он все еще просит хлеб и растит травы в своем саду.

Ответ Коли подавил радостный вопль, еще один заяц обнаружился в ловушку, его осенняя шерсть была в грязи. Пока его сын доставал его, Петр поднял голову и застыл. Воздух пах новой смертью. Волкодав Петра прижался к ноге хозяина, скуля как щенок.

— Коля, — сказал Петр. Что — то в тоне отца заставило юношу встать, черные глаза вспыхнули.

— Я чувствую это, — сказал он после паузы. — Что тревожит собаку? — пес скулил и дрожал, явно хотел вернуться в деревню. Петр покачал головой, поворачиваясь, словно сам был собакой.

Он молчал, но указал на лужу крови в листве вокруг их ног, и она была не от зайцев. Петр махнул псу, волкодав заскулил и пошел вперед. Коля двигался левее, тихий, как и его отец. Они осторожно обошли деревья и вышли на полянку, мрачную от увядающих листьев.

Там был олень. Кусок лежал почти у ног Петра в крови и внутренностях. Основная часть туши была в стороне, и все растекалось, воняя даже на холоде.

Мужчины не замерли от крови, хотя рогатая голова была у их ног с вывалившимся языком. Но они переглянулись, ведь ничто в лесу не могло так поиздеваться над существом. И что за зверь убил бы оленя, но оставил мясо?

Петр шел по грязи, разглядывая землю.

— Олень бежал, охотник преследовал. Олень бежал сильно, хромал на переднюю ногу. Он пробрался на полянку здесь, — Петр двигался, пока говорил, пригнувшись. — Прыжок, другой, и удар в бок повалил его, — Петр замер. Пес прижимался животом к краю полянки, не сводя взгляда с хозяина. — Но кто ударил? — прошептал он.

Коля думал о том же.