Кэтрин Арден – Медведь и соловей (ЛП) (страница 17)
Ее взгляд был ясным, как у ребенка.
— А тебе нет? — сказала она. — Он из Москвы. Может, у него есть новости.
* * *
Петр и священник сидели на прохладной летней траве и пили квас. Петр повернулся, услышав детей, прищурился при виде второй дочери.
«Она почти женщина, — подумал он. — Я давно на нее не смотрел. Она и похожа на мать, и нет».
Вася еще казалась неуклюжей, но ее лицо уже менялось. Кости все еще казались слишком крупными, а рот — слишком широким и полным для ее тела. Но она была неотразима: настроение проносилось облаками над ясной зеленой водой ее взгляда, и порой что — то в ее движениях, поворот шеи, заплетенные волосы, привлекали взгляд и удерживали его. Когда свет падал на ее черные волосы, они сияли не бронзой, как у Марины, а темно — красным, как гранат в шелковых нитях.
Отец Константин смотрел на Васю, приподняв брови, чуть хмурясь. Петр не был удивлен. Было в ней что — то хищное, даже пока она была в платье и с заплетенными волосами. Она выглядела как пойманное дикое создание, которое лишь немного причесали.
— Мой сын, — спешно сказал Петр, — Алексей Петрович. А это моя дочь Василиса Петровна.
Алеша поклонился священнику и отцу. Вася смотрела на Константина с явным оживлением. Алеша ткнул ее локтем.
— О! — сказала Вася. — Добро пожаловать, батюшка, — и она быстро добавила. — Вы слышали о наших брате и сестре? Мой брат уехал семь лет назад, чтобы принять обет в Троицкой Лавре. А моя сестра — княгиня Серпухова. Скажите, что вы их видели!
«Ее матери нужно обуздать ее», — мрачно подумал Константин. Тихий голос и опущенная голова подошли бы, когда женщина обращалась к священнику. Эта девушка открыто смотрела на него волшебными зелеными глазами.
— Довольно, Вася, — строго сказал Петр. — У него был долгий путь.
Константин не ответил. Ноги зашуршали по летней траве. Анна Ивановна появилась в поле зрения в лучшем наряде. Ее дочь Ирина шла за ней, безупречная и красивая, как кукла. Анна поклонилась. Ирина сосала палец и смотрела на незнакомца большими глазами.
— Батюшка, — сказала Анна. — Рады приветствовать.
Священник кивнул. Эти женщины вели себя должным образом. Волосы матери скрывал шарф, девочка была аккуратной и сдержанной. Но Константин невольно посмотрел в сторону и поймал заинтересованный взгляд другой дочери.
* * *
— Краски? — Петр нахмурился.
— Краски, Петр Владимирович, — отец Константин старался не выдавать рвения.
Петру казалось, что он ослышался.
Ужин на летней кухне был шумным. Лес был добр в золотые месяца, сад был полон. Дуня превзошла себя с блюдами.
— А потом мы бежали как зайцы, — сказал Алеша у камина. Рядом с ним Вася покраснела и прикрыла лицо. По кухне звенел смех.
— Вы о красителях? — сказал Петр священнику, поняв. — Не бойтесь, женщины окрасят все, что нужно, — он улыбнулся, ощущая себя щедрым. Петр был доволен жизнью. Его посевы росли высокими и зелеными под ярким солнцем. Его жена меньше плакала и кричала, меньше пряталась после прибытия священника со светлыми волосами.
— Можем, — тихо вмешалась Анна. Она не ела рагу. — Что хотите. Вы еще голодны, батюшка?
— Краски, — сказал Константин. — Не для красителей. Я хочу рисовать.
Петр был оскорблен. Дом был алым и голубым. Но картины были яркими, ухоженными, и если этот человек решил вмешаться…
Константин указал на уголок с иконой напротив двери.
— Для рисования икон, — отстраненно сказал он. — Для величия Бога. Я знаю, что мне нужно. Но я не знаю, где это найти в вашем лесу.
Для икон. Петр посмотрел с Константином с обновленным уважением.
— Как наши? — сказал он, посмотрел на тусклую Деву в углу, перед ней стоял огарок свечи. Он привозил иконы из Москвы, но не видел тех, кто их рисует. Монахи рисовали иконы.
Константин открыл рот, закрыл его, взял себя в руки и сказал:
— Да, почти как они. Но мне нужны краски. Цвета. Я немного взял с собой, но…
Иконы были священными. Люди будут чтить его дом, когда узнают, что у него иконописец.
— Конечно, батюшка, — сказал Петр. — Иконы… их рисование… мы найдем вам краски, — Петр повысил голос. — Вася!
Алеша сказал что — то у камина и рассмеялся. Вася тоже смялась. Солнце падало на ее волосы и веснушки на переносице.
«Нескладная, — подумал Константин. — Неуклюжий подросток», — но половина дома смотрела, что она сделает.
— Вася! — Петр позвал уже резче.
Она перестала шептаться и прошла к ним. Она была в зеленом платье. Ее волосы выбились у висков и чуть завивались над бровями под красно — желтым платком.
«Страшная», — подумал Константин, а потом задумался. Какая ему разница?
— Отец? — сказала Вася.
— Отец Константин хочет пойти в лес, — сказал Петр. — Он ищет краски. Ты пойдешь с ним. Ты покажешь ему, где растут красящие растения.
Ее взгляд, брошенный на священника, был не глупым или скромным, а ярким и любопытным, как солнце.
— Да, отец, — сказала она и обратилась к Константину. — Завтра на рассвете, батюшка. Лучше собирать травы до полного восхода.
Анна Ивановна воспользовалась моментом и добавила рагу в миску Константина.
— С вашего позволения, — сказала она.
Он не сводил взгляд с Васи. Почему ему не мог помочь с красками кто — нибудь из деревни? Почему зеленоглазая ведьма? Он резко понял, что пялится. Яркость пропала с лица девочки. Константин спохватился.
— Благодарю, девушка, — он начертил крест в воздухе между ними.
Вася вдруг улыбнулась.
— Тогда завтра, — сказала она.
— Беги, Вася, — высоким голосом сказала Анна. — Святому отцу ты уже не нужна.
* * *
Утром на земле был туман. Свет восходящего солнца превращал его в огонь и дым, добавляя тени деревьев. Девушка поприветствовала Константина с настороженным сияющим лицом. Она была как дух в тумане.
Лес здесь был не таким, как вокруг Москвы. Он был диким, жестоким, но и светлым. Большие деревья шептались над головой, и Константин отовсюду ощущал взгляды. Бред.
— Я знаю, где растет полевая мята, — сказала Вася, пока они шли по узкой тропе. Деревья образовывали соборную арку над их головами. Босые ноги девушки мягко шли по пыли. На ее спине висела кожаная сумка. — Если повезет, найдем бузину и чернику. Ольху для желтого. Но этого мало для лика святого. Вы нарисуете нам иконы, батюшка?
— У меня есть красная земля, порошок камней и черный металл. Даже есть лазурная пыль для вуали Девы. Но нет зеленого, желтого и фиолетового, — сказал Константин. Он поздно уловил рвение в голосе.
— Это мы можем найти, — сказала Вася, подпрыгнув, как ребенок. — Я еще не видела, как пишут иконы. И никто не видел. Мы будем приходить и просить у вас молитвы, чтобы посмотреть на вашу работу.
Он знал, что люди так делают. В Москве они толпились вокруг его икон…
— Вы все — таки человек, — Вася смотрела, как мысли проносятся на его лице. — А порой вы похожи на икону.
Он не знал, что она увидела на его лице, и злился на себя.
— Вы слишком много думаете, Василиса Петровна. Лучше тихо сидеть дома с младшей сестрой.
— Вы не первый мне это говорите, — сказала Вася без злобы. — Но кто тогда пошел бы с вами на рассвете искать травы? Вот…
Они остановились у березы, потом у дикой горчицы. Девушка умело обращалась с маленьким ножом. Солнце поднялось выше, сжигая туман.
— Я задала вчера вопрос, хотя не должна была, — сказала Вася, когда горчица перекочевала в ее сумку. — Но я повторю вопрос сегодня, простите настойчивость, батюшка. Я люблю брата и сестру. Мы давно о них не слышали. Моего брата теперь зовут брат Александр.
Священник сжал губы.
— Я его знаю, — сказал он после короткой паузы. — Разразился скандал, когда он принял обет под своим именем.
Вася почти улыбнулась.