Кэтлин Миллер – Цветок пустыни (страница 38)

Он вел машину, а я в это время думала о том, что сейчас Найджел способен на все, что угодно. Если он толкнул меня, то ему ничего не стоит сбросить машину со скалы или вылететь на встречную полосу. Найджел тем временем орал как ненормальный, проклиная меня и Дейну. Я пристегнула ремень и старалась не шевелиться и не смотреть в его сторону – кто знает, что его спровоцирует. Вообще, я хорошо дерусь, и, не будь я в положении, хорошо бы по нему прошлась.

Когда мы подъехали к отелю, у него начался новый приступ агрессии. Он орал:

– Что, так и будешь молчать все время? И не скажешь мне ничего? Я столько сделал для тебя!

Остановив автомобиль, он сам открыл дверь с моей стороны и вытолкнул меня из салона. Моя нога застряла внутри, я кое-как успела выскочить и пулей полетела в номер, захлебываясь в слезах.

Дейне я, конечно, не стала ничего рассказывать. Я не сомневалась в правдивости его угрозы – он бы точно убил его.

– Варис, что случилось, что он сделал?

– Ничего нового. Просто, как всегда, вел себя как скотина. Вещи отдавать не хочет.

– Ой, только и всего? Забудь об этом, не трать силы на такие мелочи.

Оставаться в Лондоне дальше было бессмысленно, и мы первым же рейсом вернулись домой.

Уже на последнем месяце беременности со мной связался один африканский фотограф и предложил съемку в Испании. Я чувствовала себя прекрасно и решила, что легко перенесу полет. Я знала, что после шестого месяца летать уже не рекомендуется и меня могут не пустить, поэтому я оделась посвободнее и успешно попала в самолет. В Испании мы сделали чудесные снимки для Marie Claire.

Потом я совершила еще один перелет. Уже на последних неделях я отправилась в Небраску, к родителям Дейны. Мы решили, что на первых порах их помощь очень пригодится. Дейна тогда работал в клубах Нью-Йорка и планировал прилететь через неделю после меня. Вскоре после приезда я почувствовала странные боли в животе. Они были не сильные, и я решила никого не беспокоить. Но утром они усилились. Тогда я подумала, что вдруг дело не в желудке. Что, если мне пора рожать? Я решила позвонить матери Дейны и проконсультироваться с ней.

Сейчас Найджел способен на все, что угодно. Если он толкнул меня, то ему ничего не стоит сбросить машину со скалы или вылететь на встречную полосу.

– Понимаете, у меня странные боли, то прихватит, то отпустит. Они начались вчера утром, но сейчас очень усилились. Даже представить не могу, что я такого умудрилась съесть.

– О боже, Варис, да это схватки у тебя!

Я очень обрадовалась и совсем не боялась – я была полностью готова к рождению ребенка. На эмоциях я позвонила Дейне:

– Кажется, я рожаю.

– ОЙ! Не вздумай без меня, ты что! ПРИДЕРЖИ МАЛЫША! Я уже мчусь на рейс.

– Ага, как ты себе это представляешь? Прилетай и сам его держи, умник. Вот придумал!

Чем только эти мужчины думают, ну и ну. Я, конечно, хотела бы, чтобы Дейна застал рождение нашего ребенка. Его мама тем временем пригласила из больницы акушерку, чтобы она осмотрела меня. Та все подтвердила и велела двигаться, чтобы матка раскрылась. Я решила, что раз хочу дождаться Дейны, то должна делать ровно наоборот – лечь.

Я люблю Дейну, но в тот момент мне хотелось пристрелить его. Я мечтала умереть, но сначала убить этого идиота.

Дейне удалось прилететь только следующим вечером. Схватки к тому времени длились у меня уже трое суток. Отец поехал встречать сына в аэропорту, а мы с матерью в это время решили отправиться в больницу. Терпеть мучительные схватки и ждать было совершенно невыносимо. Уехать мы не смогли, потому что автомобиль забрал отец Дейны. Вы бы видели их лица, когда мы вместо объятий встретили их криками: «Обратно в машину, живей! В больницу!» Попали мы туда только к десяти вечера. На утро я все еще мучилась со схватками в родильном зале.

Все это время вокруг меня суетился будущий папаша и давал дурацкие советы:

– Дыши сильнее, медленнее, ложись, сиди, ходи…

– УБЕРИТЕ ЭТОГО ИДИОТА КУДА ПОДАЛЬШЕ ОТСЮДА!

Я люблю Дейну, но в тот момент мне хотелось пристрелить его. Я мечтала умереть, но сначала убить этого идиота.

Ребенок родился в полдень. Во время родов я была очень благодарна лондонскому доктору, который в свое время расшил меня – даже не представляю, что со мной было бы, если бы не он. Три дня мучений, девять месяцев ожиданий, и вот он, мой крошка! Мы, как и предполагали, стали родителями мальчика. Он был невероятный красавчик – черные шелковистые волосики, крошечный ротик, длинные пальчики. И легкий, как перышко – всего два килограмма двести. И он не поприветствовал этот мир криком, как многие младенцы, – он ахнул. С самых первых минут жизни и до сих пор он демонстрирует невероятное любопытство и жадность к изучению мира.

Я назвала сына Алики, что на сомалийском означает «могучий лев», хотя в тот момент он был скорее похож на маленького кудрявого амурчика. Я заранее попросила врачей, чтобы они сразу положили ребенка мне на грудь, пусть даже он будет весь липкий, скользкий и в крови. С первым же прикосновением малыша вся боль последних трех дней мгновенно исчезла. Осталась только радость.

Рождение сына перевернуло всю мою жизнь с ног на голову. Я перестала относиться серьезно к вещам, которые раньше могли расстроить или разозлить меня. Оказалось, что все это ерунда. Единственно важна лишь жизнь, дар жизни, и я благодарна своему сыну за то, что я смогла познать эту истину.

17

Посол

В Сомали женщина, ставшая матерью, становится объектом особого уважения, потому что подарила миру еще одно живое существо, приобщилась к дару жизни. Когда родился Алики, я тоже стала «матушкой» и завершила путь превращения в женщину, который начался с моего обрезания. В тот момент я прониклась еще большим уважением к матери. Какой силой духа нужно обладать, чтобы терпеливо сносить все испытания просто потому, что ты родилась женщиной. Живя на Западе, я изо всех сил старалась делать все, что от меня требуется, и иногда казалось, что я тружусь на пределе своих возможностей. Я драила полы «Макдоналдса», хотя чуть ли не умирала от болезненных месячных. Я прошла через операцию, чтобы вновь обрести способность нормально ходить в туалет. Девять месяцев я вынашивала ребенка и носилась с животом по лестницам и метро с одного конца города на другой. Трое суток я мучилась от схваток, думая, что умру прямо в родильном зале.

Но я еще легко отделалась. Точно легче девочки, что шла много километров по пустыне в поиске воды для своих козочек, в то время как ей хотелось просто свернуться калачиком и умереть от боли. И точно легче женщины, которую вновь зашивают после родов, словно кусок тряпки, лишь бы она оставалась доступной только мужу. И легче беременной женщины, скитающейся по пустыне, пытаясь найти немного еды для остальных одиннадцати детей. Или зашитой женщины, что в одиночку рожает в пустыне, без чьей-либо помощи или поддержки. Какая судьба уготована ей? Увы, ответ известен – она истекает кровью в глуши, и счастье, если первой ее найдет муж, а не гиены.

С возрастом я узнала, что не одинока в своем горе. Мои проблемы со здоровьем знакомы миллионам женщин, которые, как и я, прошли через процедуру обрезания. Большинство из них, ведомые невежеством, проводят в боли большую часть своей жизни. Им неоткуда ждать помощи – кому нужна нищая женщина из пустыни? Но кто-то все-таки должен о них позаботиться, дать им голос, который у них отняли. И раз я, кочевница, смогла вырваться, то помочь им – мой долг.

Я часто думаю о всех невероятных совпадениях, что выпали на мою долю, и не могу найти им объяснения. Однако я верю в то, что это не просто случайность. Каждый из нас приходит в этот мир с особым предназначением. Аллах спас меня от льва в пустыне, и с того самого момента я твердо знаю, что спасена не просто так. У Аллаха есть на меня планы.

Не так давно со мной связалась журналистка из журнала Marie Clare. Перед встречей я долго думала, что конкретно хочу рассказать в этой статье. Познакомившись с Лорой (так ее звали), я ни капли не сомневалась в том, о чем буду с ней разговаривать.

– Я пока что не знаю, какую историю вы хотите от меня услышать, но могу вам сказать, что про мою карьеру и жизнь модели – и многих других моделей – писали уже сотни раз. Я готова рассказать вам настоящую историю, жизненную, если вы пообещаете опубликовать ее.

– Даже так? Интересно. Я сделаю все, что в моих силах, – сказала она и включила диктофон.

И я начала свою историю обрезания. Где-то на середине рассказа она не выдержала, выключила диктофон и расплакалась.

– Боже, что с вами?

– Варис, это же просто чудовищно! Я не могу поверить, что все это реально в наши дни.

– В этом все и дело. Но на Западе никто не знает об этом. Как думаете, отважится ваш глянцевый журнал опубликовать такую историю?

– Варис, я обещаю вам, что со своей стороны сделаю все возможное, чтобы этот материал увидел свет. Финальное решение останется за руководством, но я очень постараюсь.

Мои проблемы со здоровьем знакомы миллионам женщин, которые, как и я, прошли через процедуру обрезания. Большинство из них, ведомые невежеством, проводят в боли большую часть своей жизни.

На следующий день я чувствовала растерянность и стыд. Мой самый главный секрет напечатают огромным тиражом! Не все мои близкие подруги знают о трагедии, случившейся со мной в детстве. Но теперь ничего не поделаешь, будь что будет. Я готова к последствиям, и пусть даже пострадает мое чувство собственного достоинства – плевать. Я и так частенько задвигала его на задний план. Однако меня волновало мнение соотечественников. Что подумают обо мне сомалийцы? Готова была поспорить, что я получу шквал возмущений: «Как ты смеешь так отзываться о наших традициях? Стыд потеряла? Что, думаешь, если живешь на Западе, то ты умнее всех?»