Кэтлин Миллер – Цветок пустыни (страница 31)

Не считая этих нелепых ситуаций с Найджелом, моя жизнь в Нью-Йорке складывалась просто великолепно. Я завела много новых знакомых, а моя карьера развивалась с космической скоростью. Я работала с компаниями Benetton и Levi’s, снялась в серии рекламных роликов для ювелирной компании Pomelatto, фотографировалась для журнальной рекламы Revlon, а потом стала лицом их новых духов Ajee. У них был чудесный слоган – «В сердце Африки рождается аромат, способный покорить сердце каждой женщины». Эти бренды с удовольствием использовали мою экзотическую африканскую внешность, которая так отпугивала заказчиков в Лондоне. Для очередной церемонии «Оскар» компания Revlon сняла рекламный ролик, в котором я появилась вместе с Синди Кроуфорд, Клаудией Шиффер и Лорен Хаттон. Каждая из нас задавала один и тот же вопрос: «Кто такая женщина-революционерка?» – и сама же отвечала на него. Мой ответ был связан с невероятными перипетиями моей жизни: «Это кочевница из Сомали, которая стала фотомоделью Revlon».

Для очередной церемонии «Оскар» компания Revlon сняла рекламный ролик, в которой я появилась вместе с Синди Кроуфорд, Клаудией Шиффер и Лорен Хаттон.

Позже я стала первой в мире чернокожей фотомоделью, появившейся в рекламе OLAY (я рекламировала одну из их линеек, Oil of Olay). Я снималась в клипах с Робертом Палмером и Митом Лоуфом. Заказы сыпались на меня, словно из рога изобилия, я брала одну обложку за другой – Elle, Allure, Glamour, итальянский и французский Vogue. Мне довелось работать с лучшими фотографами, но моим любимчиком был Ричард Эйвдон. Он был невероятно веселым и открытым, хотя был известнее любой модели, с которой он работал. Он часто обращался ко мне за советом, и для меня это значило очень много – в моих глазах он был настолько же классным, что и Теренс Донован.

С годами у меня сформировался список любимых фотографов. С опытом ко мне пришло осознание, насколько это сложная работа и как сильно отличаются результаты у фотографов. Великий фотограф способен продемонстрировать индивидуальность модели, показать все лучшее, что в ней есть, а не делать ее жертвой выбранного для съемок образа. Возможно, это от того, что я все сильнее чувствовала и защищала свою индивидуальность. Мне было непросто работать в мире, где в основном котируются длинноногие светловолосые и светлокожие красавицы. Некоторые фотографы пытались переделать меня и превратить в один из таких типажей. Меня это очень злило – если тебе нужна Синди Кроуфорд, так, пожалуйста, позови ее, а не выряжай меня в парик и не замазывай мне лицо тонной макияжа.

У меня часто случались курьезные ситуации из-за моей нелюбви к часам. Я терпеть не могла их носить, а ориентироваться во времени, как в пустыне, в условиях города, конечно, не получалось. Из-за этого я часто опаздывала. А еще я иногда приходила совсем не по тому адресу, который был нужен, – как оказалось, читала я так себе и часто путала порядок цифр или слов.

Больше всего я любила работать на подиуме. Кутюрье представляют свои коллекции дважды в год – все начинается с Милана, где неделя моды идет целых две недели. Потом все перемещаются в Париж, Лондон и Нью-Йорк. И через полгода все заново по кругу. Мне было легко работать в таком режиме – это мало чем отличалось от блужданий по сомалийской пустыне. Я привыкла всегда быть налегке, поэтому с радостью бралась за заказы на любом конце света и легко срывалась с места на место.

С наступлением поры показов эти столицы моды превращаются в сущий ад – в города со всего мира стекаются девушки, мечтающие о карьере манекенщицы. Повсюду, словно муравьи, снуют длинноногие красотки – их сразу было видно в любом месте. Ведут они себя по-разному: кто-то дружелюбен, кто-то видит угрозу в каждой девушке и глядит исподлобья. Чего я только не насмотрелась за эти недели.

Модели снуют туда-сюда по городу, гоняясь за кастингами, на которые их записали агентства. Когда оказываешься по эту сторону модельной жизни, понимаешь, что это вообще не гламур. За день порой приходится побывать в семи или даже десяти местах, которые чаще всего находятся в совершенно разных частях города. Сидишь на одном кастинге и уже опаздываешь на два других. Прибегаешь вся в мыле и видишь очередь из полусотни таких же, как ты. И еще нужно везде таскать с собой портфолио. Понравишься кому-нибудь, тебя попросят примерить пару вещей. И потом: «Спасибо, следующая!»

Тебя отпускают в полном неведении твоей дальнейшей судьбы, но переживать тебе некогда: нужно мчаться дальше. Самое лучшее, что ты можешь сделать, – это перестать надеяться на какой-то конкретный заказ, не обижаться на жизнь, если не удалось поработать с каким-то брендом или кутюрье. Если пропускать каждый кастинг через себя, то быстро выгоришь и доведешь себя до психоза. А дерганые модели никому не нужны. В конце концов ты начинаешь понимать, что любой кастинг – это сплошное разочарование. Когда я была еще совсем зеленой, я очень переживала: «О черт, мне так нужен был этот заказ!», «Почему меня забраковали?». Но позже я научилась относиться к этому спокойно. Есть известная поговорка: «C’est la vie» – «Просто не повезло». Просто им был нужен не твой типаж. А раз так, идем дальше!

Если пропускать каждый кастинг через себя, то быстро выгоришь и доведешь себя до психоза. А дерганые модели никому не нужны.

Когда модель одобряют, она приходит к заказчику, чтобы утвердить, как она должна выглядеть, чтобы соответствовать тем нарядам, которые она будет представлять. Готовясь к показу, модели постоянно худеют, не высыпаются, забывают поесть. К финишной прямой многие из них доходят совершенно измученными, а ведь нужно выглядеть на все сто, потому что от твоей внешности зависит работа.

Чаще всего модели совмещают показы с новыми кастингами. В день показа ты должна быть на площадке примерно за пять часов до начала. Всех девушек начинают красить, потом делают прически, а потом ты просто сидишь и бездельничаешь, ожидая начала. Затем на тебя надевают первое платье, и ты больше не можешь сесть – помнешь платье.

За кулисами показа обычно творится полный хаос – все кричат, толкаются, переодеваются, путаются в номерах. И вот наконец за кулисами называют твой номер, и ты выходишь. Музыка грохочет, глаза слепит от софитов, все смотрят на тебя, а ты идешь и думаешь: «ДА, ДАВАЙТЕ-КА СМОТРИТЕ НА МЕНЯ, Я СЕГОДНЯ ПРОСТО СНОГШИБАТЕЛЬНА!» Тебя красили и причесывали лучшие мастера, на тебе дорогущее платье, все взгляды обращены только на тебя – ощущения просто непередаваемые. На них быстро подсаживаешься, и, покинув подиум, тебе хочется вновь поскорее оказаться там. Иногда это происходит очень быстро – у моделей бывает по паре-тройке показов за день, поэтому после ты мчишься сломя голову на другой.

После двух сумасшедших недель Милана вся компания кутюрье, моделей, визажистов, парикмахеров словно цыганский табор перемещается в Париж. Там все проходит по такой же схеме, затем – Лондон и Нью-Йорк. К концу сезона ты чувствуешь себя выжатым лимоном и готова отдать весь свой гонорар, лишь бы тебя отправили на какой-нибудь дикий остров, и желательно без телефона.

Я искренне влюблена в работу манекенщицы – я обожаю этот гламур и особое очарование. Но у всего этого блеска есть и другая сторона, которая может оказаться очень болезненной для молодых девушек. Например, мне часто делали замечания по поводу моих ступней – они были покрыты шрамами от колючек и камней. Как их могло не быть, если я четырнадцать лет бегала босой по пустыне!

Еще у меня были комплексы по поводу ног – я буквально цепенела, когда мне для выхода доставалась мини-юбка. В таких случаях я старалась как можно больше вертеться, чтобы никто не заметил моих кривых ног – печальных последствий полуголодной жизни кочевника. Меня не раз лишали заказов из-за них, хотя тут не было никакой моей вины.

Я так стыдилась этого, что однажды отправилась к врачу и попросила его сделать мне операцию – я знала, что нужно сломать ноги, и тогда можно проконтролировать, чтобы они срослись как надо. К счастью, до дела так и не дошло – я была уже слишком стара для такой операции. Кости потеряли пластичность, и операция была бы бесполезной. Мне понадобилось много времени, чтобы принять себя такой и понять, что ноги – это часть моей личной истории. Мои ноги – свидетели того, как я прошагала не одну тысячу миль по пустыне, а плавная покачивающаяся походка – вообще визитная карточка. Сейчас я была бы очень зла на себя, если бы в молодости решилась на подобную операцию.

Еще одна неприятная сторона работы манекенщицы – злые люди. Здесь их полно, как и в любой другой сфере жизни. Кто-то становится таким под гнетом ответственности и дедлайнов, кто-то просто такой всю жизнь. Работа с такими людьми – сущий кошмар. Как-то раз мне пришлось работать с редактором одного из ведущих модных журналов. Поведение этой женщины стало для меня эталоном свинства и грубости.

У меня были комплексы по поводу ног – я буквально цепенела, когда мне для выхода доставалась мини-юбка.

Съемки проходили на одном из волшебных островов Карибского моря. Все вокруг предвещало потрясающие дни работы – красота была завораживающая, и мы просто не могли поверить, что нам заплатят за нахождение в таком чудесном месте. Но редактор не разделяла общих восторгов и придиралась ко всему, что видела, а особенно ко мне: