Кэтлин Миллер – Цветок пустыни (страница 24)

– Да, да.

Я так и не призналась им, что не умею читать по-английски.

– Ладно, давайте вот как поступим. Это, в общем-то, не важно. Встаньте у черты. Посмотрите направо. Теперь налево. Да, вот так. Теперь посмотрите прямо и скажите, как вас зовут, где вы родились и какое агентство вас прислало, – этого будет достаточно.

Когда меня отсняли, я решила, что должна похвастаться своей новой прической в агентстве. Они, конечно, сильно обалдели.

– Боже правый! Что вы такое сделали со своими волосами?

– Разве вам не нравится? Выглядит же супер!

– Супер? Ничего подобного! Как мы будем искать для вас теперь заказы? Варис, вы должны такие вещи теперь согласовывать с нами. Ваша внешность теперь не ваша, вы должны помнить, что она вас кормит.

«Варис, вы должны такие вещи теперь согласовывать с нами. Ваша внешность теперь не ваша, вы должны помнить, что она вас кормит».

В любом случае киношники были в восторге от моих волос и отдали одну из ролей мне. В агентстве, правда, за мной навсегда закрепилось прозвище Гиннес.

Я с замиранием сердца ждала начала своей кинокарьеры – до того дня, как Вероника сообщила, где будут снимать фильм:

– Варис, я с важными новостями. Съемки бондианы будут проходить в Марокко. У вас же все в порядке с паспортом?

Меня как громом поразило.

– Вероника, э-э-э, понимаете… Я должна вам признаться. Мне очень стыдно, что я скрывала это от вас. Паспорт у меня есть, это правда. Но виза просрочена давным-давно, и если я уеду за пределы Англии, меня обратно уже не впустят.

– Варис! Как же так? У модели паспорт должен быть в порядке, вы же сами понимаете, что это за работа – постоянные разъезды. Господи, теперь придется звонить и снимать вас со съемок.

– Нет, нет. Вероника, подождите. Я что-нибудь придумаю, не звоните никуда. Выкручусь, обещаю.

Вероника с недоверием выслушала меня, но отменять ничего не стала – в конце концов, это будут ваши проблемы, сказала она. Следующие несколько дней я только и думала о том, что же мне делать, где достать паспорт. У подружек был только один вариант – выйти за кого-нибудь замуж. Очень нереалистичный вариант. Я была очень подавлена, потому что чувствовала, что подвожу не только себя, но и агентство. Им сильно достанется, если вскроется, что они устраивали на работу незаконного иммигранта.

Как-то вечером я спустилась к бассейну общежития, где работала моя подруга Мэрилин, такая же чернокожая, как и я. Я частенько тусовалась у бассейна, когда только поселилась в общежитии – плавать я не умела, но любила смотреть на воду, потому что она меня успокаивала. Мэрилин однажды спросила, почему я не плаваю. Я объяснила, что не умею. Тогда она вызвалась помочь мне.

Я зашла в воду, вдохнула воздуха побольше и смело нырнула – Мэрилин была спасателем, и я рассудила, что бояться нечего. Если что, она бы меня вытащила. И знаете что? Под водой я словно превратилась в шуструю рыбку, оттолкнулась от бортика, быстро проплыла на противоположный конец бассейна.

– У меня получилось! Не могу поверить!

Мэрилин же на меня рассердилась:

Следующие несколько дней я только и думала о том, что же мне делать, где достать паспорт. У подружек был только один вариант – выйти за кого-нибудь замуж.

– Зачем ты меня обманула, если так великолепно плаваешь?

– Так в жизни не была в воде!

Вот так началась наша дружба. Иногда Мэрилин оставалась переночевать в моей комнате, если задерживалась на работе и не успевала добраться до своей квартиры на противоположном конце Лондона.

В один из вечеров, пока я плавала и пыталась придумать, как мне выкрутиться из этой ситуации с паспортом, мне пришла в голову гениальная идея:

– Мэрилин! Мне нужен твой паспорт!

– Что, зачем?

Я объяснила свою ситуацию.

– Варис, да ты сумасшедшая! Подделать паспорт! Представляешь, какие проблемы будут у тебя и у меня? Тебя больше никогда не пустят в страну, а меня еще и в тюрьму посадят. Стоят эти дурацкие съемки этого? Я думаю, что нет. Извини, я не готова так рисковать.

– Мэрилин, да ну послушай! Это же такое приключение, потом еще вспоминать будем! Я все продумала: мы пойдем на почту и там я напишу заявление на временный паспорт, на твое имя. Подделаю твою подпись, а фото вклею свое. Ну, пожалуйста! Ты не представляешь, какая это грандиозная возможность для меня!

Я уговаривала подругу не час, и не день, и не два. В конце концов она сдалась и согласилась на мою авантюру, как раз за пару дней до моего отъезда в Марокко. Ночь накануне я должна была переночевать у нее. По пути домой она места себе не находила, а я все повторяла: «Мэрилин, доверься мне, все будет хорошо».

– Нужно просто верить. Все будет отлично.

– Ой, да иди ты знаешь куда, Варис… Знаешь, во что я верю? Что малейшее отступление от плана, малейшее неожиданное происшествие, и вся моя жизнь улетит в трубу.

Я предложила провести вечер за каким-нибудь веселым фильмом и вкусностями из китайской забегаловки – отметить мой отъезд. Едва мы добрались до дома, у Мэрилин все же сдали нервы, и она попросила паспорт обратно:

– Варис, извини. Я не могу, это слишком большой риск. Отдай паспорт, я спрячу его куда подальше.

Я с грустью вернула его, понимая, как на моих глазах рушатся все мои мечты. Смириться с этим я не могла.

– Хорошо, держи. Я не буду настаивать. Не хочу, чтобы ты шла на это, не будучи уверенной на все сто. Поступим так, как хочешь.

На самом деле, как только Мэрилин заснула, я начала планомерно обыскивать ее комнату. У нее было очень много книг, и мое чутье мне подсказывало, что в одной из них как раз спрятан мой паспорт. Я очень торопилась, потому что лимузин должен был приехать за мной на рассвете. Шлеп! Как я и предполагала, паспорт выпал из одной книги. Утром я тихонько улизнула и стала дожидаться водителя на улице, иначе бы он перебудил весь дом и моя уловка раскрылась для Мэрилин и ее мамы. В семь часов мы поехали в Хитроу.

Выехать из Англии было нетрудно. Съемки прошли очень легко, я попала в несколько эпизодов, где должна была изображать одну из красоток, отдыхающих у бассейна. Была еще одна сцена – мы сидели в потрясающем доме в Касабланке и пили чай, и тут в комнату, провалив потолок, вваливается Джеймс Бонд. Мы по сценарию должны были заламывать руки и кричать что-то вроде «О Аллах!».

В перерывах между съемками мы слонялись по дому, отдыхали у бассейна и очень много ели. Я была рада быть на солнце – после стольких лет в сером промозглом Лондоне было чудесно вновь чувствовать на коже припекающие лучи солнца. Я держалась обособленно, потому что не знала, как начать общаться с киношниками. Они все были такие красивые, уверенные, отлично говорили на английском и знали друг друга много лет – их общество казалось мне закрытым и привилегированным. Вечерами я выходила пообщаться с «матушками», сидевшими на крылечках домов. Ни они, ни я не знали языков, поэтому в основном мы просто перебрасывались парочкой знакомых слов и улыбались друг другу.

Я была рада быть на солнце – после стольких лет в сером промозглом Лондоне было чудесно вновь чувствовать на коже припекающие лучи солнца.

Как-то раз один из членов съемочной группы позвал всех посмотреть на гонки на верблюдах. Когда несколько забегов закончились, я подошла к наезднику и спросила, могу ли я принять участие в следующей. Он объяснил, что женщинам запрещено участвовать в таких скачках на верблюдах.

– Спорим, что я тебя обгоню? Ты это знаешь и потому отказываешь – боишься, что девчонка одержит верх!

Араб был в ярости – будет ему тут еще угрожать какая-то пигалица из Лондона! Чтобы проучить меня, он разрешил. Киношники были в шоке. Вокруг меня сразу собралась толпа людей: кто-то подбадривал, кто-то пытался отговорить от этой затеи. Я попросила их всех поставить на меня и наслаждаться тем, как я утираю нос этим высокомерным марокканцам.

В итоге на старте нас было одиннадцать человек – десять мужчин и я. Старт! Все рванули и понеслись что есть мочи. Я было даже пожалела, что ввязалась в эту историю – чтобы управлять верблюдом, нужно быть с ним знакомым, знать его нрав. Они ведь не просто несутся на бешенной скорости, они еще и подбрасывают ездока и раскачивают его из стороны в сторону. Нужно было держаться очень крепко, чтобы не упасть под ноги верблюду – тогда пиши пропало.

Финишировала я второй, чем привела в восторг киношников. Я поняла, что смогла завоевать их уважение, которое только усилилось, когда они забрали призовые.

– Варис, откуда ты так хорошо управляешь верблюдом?

– Проще простого! Тот, кто родился в верблюжьем кресле, ездить на нем точно сможет.

Но верблюжьи скачки были просто цветочками по сравнению с тем, что ждало меня по возвращении в Англию. Выйдя из самолета, мы вереницей выстроились в очередь на таможенном контроле. С каждым шагом к стойке мое сердце билось все быстрее и быстрее – возможно, они приближали меня к аресту.

В Англии очень строгий таможенный контроль, каждого проверяют очень тщательно. А уж если ты чернокожий, то будь уверен, твой паспорт изучат особенно придирчиво. Я так сильно нервничала, что еле держалась на ногах – меня мутило, колени дрожали. «О Аллах, помоги мне сегодня! Помоги, и я клянусь, что больше так рисковать я не буду никогда».

Я уже почти подошла к окошку, как вдруг один из наших – мерзкий парень по имени Джеффри – выхватил паспорт из моих рук. Он был ужасным задирой и обожал издеваться над другими. В этот раз он максимально не ошибся в выборе жертвы – более беззащитного человека в Хитроу он вряд ли бы нашел.