Кэти Такер – Вечно дикая (страница 17)

Бьерн что-то говорит по-норвежски. После бросает свой роман на приставной столик, едва не задев только что принесенную полную чашку кофе, и довольно быстро встает лицом к лицу с Джоной.

– Я шесть лет был действующим чемпионом по армрестлингу, ты, напыщенный маленький говнюк! – Он задирает рукава рубашки, демонстрируя внушительные мускулы.

– Мне нравится заботиться о своем муже, Джона! А теперь, вы оба, прекратите это! – взрывается Астрид, вскидывая руки вверх в жесте «довольно».

Ее рука случайно задевает краешек кружки с кофе. Та опрокидывается и падает на пол, напиток разливается, а фарфор разбивается вдребезги.

В это же время моя мама бросает очки для чтения на стопку журналов.

– Саймон, ты не мог бы образумить нашу дочь? Ты единственный, кого она, кажется, слушает.

Ага, она вытащила карту «наша дочь».

Саймон хмурит брови, и я понимаю, что он тщательно подбирает слова, прежде чем решиться произнести их вслух, потому что, когда она так эмоциональна, с моей матерью невозможно договориться.

Мюриэль подходит ближе ко мне, наблюдая из коридора за развернувшейся бурей.

– Кажется, я разворошила осиное гнездо, да?

– Да правда ли? – бросаю я и хватаю варежки с ключами, а потом выбегаю за дверь.

Глава 7

На этот раз, когда подъезжаю к домику Роя, он выходит из сарая сам, плотно закрывая за собой дверь.

Останавливаюсь, чтобы почесать Оскара за ухом и погладить Гаса. На самом деле мне просто нужно время, чтобы набраться храбрости, которую не смогла обнаружить в себе по дороге сюда, слишком поглощенная нарастающим страхом, что в этот раз в наших отношениях с Роем я действительно зашла слишком далеко.

– Что тебе нужно? – спрашивает он в своей типичной ворчливой манере, сложив руки на груди.

Он одет в свою обычную одежду: выцветшую со временем темно-зеленую стеганую куртку и поношенные джинсы, покрытые древесными опилками. Не думаю, что их вообще когда-нибудь стирали. У Роя нет ни стиральной машины, ни сушилки, а те вещи, которые я видела на бельевой веревке или вешалке, были постираны вручную.

Вести светскую беседу нет никакого смысла, да и Рой в этом не особо заинтересован.

– Мама Джоны использовала все куриные яйца без предупреждения, а Саймон как раз готовит завтрак. Надеялась, что смогу раздобыть у тебя полдюжины.

И уже была готова услышать в свой адрес, что он мне не чертов продуктовый магазин и чтобы я убиралась с его участка и из его жизни раз и навсегда.

– Там полная коробка, – машет рукой Рой в сторону своего дома, давая понять, чтобы я сходила за ними сама.

– О, ладно. Я только… – Поспешно направляюсь к входной двери, пока он не успел передумать.

– Удалось выручить денег за ту корзину на аукционе? – кричит он вслед, заставляя меня замереть на месте.

– Да. – Я колеблюсь. – Кто-то сказал бы, что даже слишком много. Ну, знаешь, у нее ведь неисправная ручка.

Уголки губ Роя слегка поднимаются вверх.

– Как дела у тебя дома? Большая толпа и все такое?

Он действительно пытается завязать со мной разговор. Думаю, это хороший знак.

– Ну… – Я снова возвращаюсь к нему. – Моя мама думает, что мы с Джоной играем свадьбу по залету на следующей неделе и угощаем всех сбитым лосем, так что сейчас у нее сердечный приступ, а когда я вернусь, то не удивлюсь, если Бьерн и Джона будут упражняться в армрестлинге.

Агнес и Мейбл приезжают уже сегодня, и хорошо, что они останавливаются в гостевом домике на противоположном берегу озера. По крайней мере, им будет куда сбежать.

Последняя фраза внезапно заставляет вспомнить, что мне еще нужно съездить туда, чтобы все подготовить к их приезду. Джордж и Бобби обещали завезти их около часа дня, по пути в свой лесной домик, расположенный неподалеку от Фэрбанкса.

Рой с любопытством вскидывает брови.

– А почему твоя мать думает, что вы женитесь на следующей неделе?

– Потому что Мюриэль так сказала.

Рассказываю о состоянии здоровья Астрид и предложении Тоби как можно короче, потому что Рой не любит излишних подробностей.

Как только заканчиваю рассказ, он качает головой.

– В тот день, когда эта женщина перестанет вмешиваться в жизнь людей, она перестанет дышать.

– Она хотела как лучше, – полушутя оправдываю я Мюриэль. – Астрид, пожалуй, не стоит вот так летать из Осло туда-сюда. Это риск для нее, и я буду чувствовать себя ужасно, если с ней что-нибудь случится. – Со временем эта правда давит на меня сильнее. – Все совсем не так, как я себе представляла. И уж точно не так, как представляла себе моя мать.

Рой прислоняется к стене сарая и складывает руки на груди.

– Значит, ты решила выйти замуж на следующей неделе?

– Не знаю, – отвечаю я и, недолго думая, добавляю: – А стоит?

Кустистые брови Роя поднимаются от удивления.

– Ты меня спрашиваешь, когда тебе выходить замуж?

– Ну да. Может быть, – хихикаю я. – Почему бы и нет?

Рой был первым, кто узнал о нашей помолвке. Раньше моей мамы и Саймона, даже раньше Дианы. И он был первым, кто поздравил нас.

Из всех, кто вместе со мной ждал известий о местонахождении Джоны в ту страшную ночь, именно в Рое я нашла колоссальную поддержку.

– Значит, ты запуталась.

Кажется, его мысли блуждают где-то далеко. Он окидывает взглядом аккуратные вязанки дров возле своего грузовика.

– Родители Николь не хотели, чтобы она выходила за меня замуж. Поначалу они даже отказались оплачивать свадьбу, но, когда поняли, что она твердо вознамерилась это сделать, несмотря ни на что, даже если ей придется предстать перед священником с незнакомым человеком в качестве свидетеля, они изменили свое решение. И устроили своей дочери достойную свадьбу, пусть даже с парнем, который, по их мнению, совсем ее не заслуживал. – Рой опускает глаза на свои башмаки. – Они вбухали столько денег в ее грандиозное увлечение, и что это принесло ей в итоге? Уж точно не счастье. По крайней мере, не со мной. – Он фыркает. – Джим… тот самый парень. Я знал, что когда-нибудь она окажется с ним.

– Но с тобой у нее появилась прекрасная дочь, – мягко напоминаю я. – А потом – двое внуков.

Рой хмурится, резко выпрямляясь.

– Мне плевать на то, что хотят другие люди, и тебе тоже незачем переживать. Выходи за Джону в пустом сарае в шерстяном свитере в окружении козьего дерьма или выходи за него в следующем году на каком-нибудь важном и дорогущем шоу с собаками и пони, где на тебя будет смотреть куча незнакомых людей. Это не должно иметь никакого значения для тех, кто хоть немного важен для вас самих. И это точно не изменит ваш брак ни на йоту, особенно когда «и в горе, и в радости» превратится только «в горе». – Он берется за ручку двери сарая. – Если уж на то пошло, единственный человек, кто может за неделю вытащить свадьбу из задницы и слепить из дерьма конфету, – это ты.

Я улыбаюсь.

– Сочту за комплимент.

– Считай чем хочешь.

Дверь сарая открывается настежь.

– Эй, а почему бы тебе не прийти к нам на ужин сегодня?

– И разбираться с тем дерьмом, которое у тебя там творится? Ну уж нет, спасибо.

И дверь с тихим стуком захлопывается за ним.

Пользуясь случаем, достаю с заднего сиденья машины упакованные подарки. В доме Роя кладу их на пол рядом с елкой, которая, несмотря на его настойчивые возражения, все еще находится на своем месте. Только теперь рядом с ней лежит открытка от дочери, а в углу старой фотографии Николь и Делайлы в рамке вставлена новая фотография с его внуками.

– И все же ты не собираешься ей звонить, да, старый ты ублюдок? – качаю головой, забирая с полки дюжину яиц.

Не спеша еду по длинной подъездной дороге Роя, а затем – по шоссе, не торопясь возвращаться к тому, что меня ожидает дома. Всю дорогу я думаю о Рое и его дочери, с которой он отказывается выходить на связь, как бы сильно, я подозреваю, он этого ни хотел.

Подъезжая к нашему двору, замечаю синий снегоход, припаркованный у ангара. Должно быть, Джона сбежал из «этого дерьма», как его метко охарактеризовал Рой. И, несмотря на то, что мне нужно доставить яйца Саймону, я отклоняюсь от своего маршрута.

Застаю Джону, копающимся в аварийном наборе Арчи. При звуке захлопывающейся двери он поднимает голову.

– Рой дал тебе яйца?

– Дюжину.

– Должно хватить.