Кэти Такер – Дикая сердцем (страница 42)
Может быть, вначале я и не особо горела желанием, однако сейчас понимаю, что благодарна Мюриэль.
– Я и не знала. Ни в одном из документов не было даже упоминания о домике.
– Наверное, они просто забыли о нем.
Она взмахом руки приглашает меня выйти, а затем отпихивает валун носком сапога настолько, чтобы он позволил двери снова закрыться. И ведет меня через заросли обратно.
– Место, где у вас устроен сад, выглядело не намного лучше, чем здесь, когда Колетт и Фил только переехали сюда. У Бикеров тоже был небольшой огород, разумеется. Но Колетт хотела больше, и Фил расчистил ей участок больше. Господи, этот мужчина так любил ее, благослови его сердце.
В любом случае им потребовалось добрых пять лет, чтобы расширить его до нужного размера. Каждый год они расчищали и вскапывали все больше и больше земли. В это место вложено столько труда. Вот почему нельзя его запускать. – Мюриэль пристегивает свой обрез к раме и забирается на квадроцикл. – Ладно. Если хочешь, чтобы я поехала первой, то мне придется тебя объехать…
И в этот момент тихий лес прорезает громкий металлический лязг и вой боли, эхо которого заставляет многочисленных птиц повсюду сорваться с мест и взмыть в воздух.
– Что это было? – торопливо спрашиваю я.
– Тссс! – Мюриэль поднимает руку, чтобы заставить меня замолчать, и поворачивает голову в том направлении, откуда донесся шум.
Через несколько мгновений раздается второй вой, менее пронзительный, но полный агонии. Он звучит откуда-то справа от нас, и близко. Слишком близко.
– Кто-то наступил в капкан. Вероятно, это волк.
И у меня сводит живот при мысли, что так близко от нас мог притаиться волк, а мы даже и не подозревали об этом.
– Ладно, пошли, – говорит Мюриэль с тяжелым вздохом. – Надо разобраться с этим.
Она заводит двигатель и поворачивает в сторону раненого животного, заставляя меня поспешить за ней.
Когда я останавливаюсь и глушу двигатель, Мюриэль уже слезла с квадроцикла и направляется к куче поваленных деревьев.
– Капкан! Достаточно большой, чтобы удержать медведя! – объявляет она, кивая сама себе, словно бы радуясь, что угадала верно. – И крепкий.
Я замечаю бугор пестрого рыжевато-серого меха в нем и с опаской сокращаю расстояние.
– О боже мой. – При взгляде на острые металлические зубья, впивающиеся в заднюю лапу волка, я вздрагиваю.
– Слышала, ты уже имела удовольствие познакомиться со своим соседом? – спрашивает Мюриэль, и тон ее мрачен.
– С кем, Роем? Да. Почему?.. – Мой вопрос замирает на губах, когда я вижу морду бедного существа и пронзительные, полные страха и боли глаза, следящие за каждым нашим движением, пока оно продолжает скулить. – Это же пес Роя.
Тот самый, который, как мне показалось, примеривался к моей яремной вене.
Мюриэль фыркает.
– Пес, как же. Он будет клясться, что у него маламуты, но никого он не проведет, в том числе и себя. К счастью для него, ни один из них еще не причинил неприятностей, о которых стоило бы сообщить куда следует. – Она с досадой качает головой. – Рой будет не в восторге. Эти гончие ему как родные. – Она оглядывается по сторонам. – Интересно, где же второй? Обычно они всегда вместе.
Ветки под ее шагами трещат, когда она направляется к своему квадроциклу, оставляя меня с раненым животным наедине.
И как бы мало я ни беспокоилась о грозных зверях Роя, звук агонии одного из них пробуждает во мне естественное желание как-либо прекратить его страдания.
– Есть способ открыть эту штуку?
– Нет, если тебе не хочется получить пару десятков швов и на своей прелестной шкурке. Эта шавка – недружелюбная. Кроме того, даже если бы мы и смогли открыть капкан, лапа так изуродована, что вряд ли будет функционировать теперь.
Я снова изучаю капкан, предназначенный для животного, по
– Какого черта здесь делает медвежий капкан? В него же мог наступить
– Кто знает, как давно он стоит. Я помню, несколько лет назад у Фила были какие-то проблемы с медведем, так что, возможно, это его. Я нигде не вижу свежей приманки.
Я приседаю и неуверенной рукой тянусь к ближайшей цепи. Собака оскаливает зубы и издает грозное рычание, предупреждая меня. Мюриэль права: пытаясь помочь ей, я только покалечусь.
Вздохнув от разочарования, я поднимаюсь на ноги.
– Так что же нам делать?
Ответом мне служит щелчок, от которого мои волосы встают дыбом. Этот звук я слышала всего несколько раз, когда Джона заряжал свою винтовку.
– Что вы делаете? – спрашиваю я с опаской, и пока я смотрю, как Мюриэль приближается с ружьем, в мой желудок закрадывается холодный ужас. Я отчетливо понимаю, что она сейчас собирается сделать.
Она бросает на меня безучастный взгляд.
– Избавляю эту тварь от страданий.
– Вы же не можете просто пристрелить его!
Она качает головой в недоумении. Я уверена, что на моем лице написан ужас.
– Но и бросить его мы тоже не можем. Он отгрызет себе ногу, чтобы выбраться из этой штуки, а потом истечет кровью в кустах! Так будет гуманнее, Калла!
– Ну… – Я запинаюсь, ища ответ, который не предполагает пулю в лоб этому бедному псу в ближайшие пять секунд. – Может быть, нам стоит рассказать Рою? Это ведь его собака.
– И что, по-твоему, сделает для этого несчастного существа Рой? Споет колыбельную? – Мюриэль фыркает. – Это милосердие. А теперь отойди с дороги. – Ее грубые мозолистые руки сильнее стискивают обрез, готовый навестись, прицелиться и выстрелить.
– Нет! – Это слово вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. Мои ноги застывают на месте.
Ее брови изгибаются дугой.
– Что значит «нет»?
– Я не позволю вам пристрелить бедную собаку, не дав ей шанса!
Мюриэль тяжко вздыхает.
– Слушай, Калла, я знаю, что это может показаться жестоким для такой девушки, как ты, но что нам еще остается делать? Как мы поможем ей здесь? – Она обводит рукой пространство вокруг нас, делая акцент на том, что мы находимся в самой глуши леса. – Мы даже не сможем вытащить его из капкана, не успокоив для начала. У меня нет транквилизаторов. А у тебя? – Она насмешливо фыркает.
Транквилизаторы.
Ну конечно. Я достаю свой телефон. На экране всего одно деление связи. Но, может быть, этого будет достаточно.
– Да. Вообще-то они есть.
Глава 21
Джона останавливает квадроцикл. Перед нами, исчезая за поворотом между деревьями, по земле тянутся две колеи. Кто-то проезжал по дороге Роя на очень больших шинах, взрыхлив мокрую землю и взбив грязь в однородную кашу.
– Напомни мне еще раз, зачем нам все эти проблемы из-за этого засранца? – кричит Джона, перекрывая гул работающего на холостом ходу двигателя.
Я кутаюсь в свою куртку, озябнув в тени леса.
– Это не ради него.
Джона оглядывается на меня через плечо, рассматривает мое мрачное, изможденное лицо, и его голубые глаза смягчаются. Он пожимает одну из моих рук, обхватывающих его талию, а затем кричит:
– Держись!
И я прижимаюсь к телу Джоны, пока мы бьемся друг о друга, подскакиваем на кочках и проваливаемся в траншеи, мои зубы стучат, а крошечные капельки грязи брызжут на мою одежду, словно дождь. Какие-то попадают мне на шею, и я напоминаю себе, что это правильный поступок. Даже когда моя тревога по поводу того, что мне сейчас придется рассказать этому мерзкому старику, что его любимая собака, скорее всего, умрет, скручивает мой желудок в узлы.
Мари взяла трубку на третьем звонке и, когда я поспешила объяснить ей ситуацию, сказала, что прямо сейчас запрыгивает в свой грузовик. Мюриэль, которая не переставала качать головой каждый раз, когда наши взгляды встречались, в свою очередь, связалась с Тоби и дала ему четкие координаты – «сто восемьдесят метров на юго-запад от старой хижины». Она сказала, чтобы он ждал Мари у нашего дома с прицепом.
Прежде чем мы услышали в лесу знакомый гул двигателя приближающегося квадроцикла, прошло почти полчаса. Это были самые долгие полчаса в моей жизни: бедная собака поочередно то скулила от боли, то оскаливала свои клыки каждый раз, когда Мюриэль пыталась подойти к капкану ближе. Мари приступила к работе сразу же, вонзив дротик в загривок пса, и, как только его веки сомкнулись, ловко высвободила покалеченную лапу из металлических зубьев. Мы с Тоби помогли переложить бессознательное животное – вес которого, по мнению Тоби, составил килограммов пятьдесят – на старую простыню, привезенную Мари, а затем она наложила повязку, все это время сосредоточенно хмуря брови.
Наша колонна квадроциклов выехала из леса в тот самый момент, когда приземлился самолет Джоны. Мари ехала в прицепе, скрестив ноги и изо всех сил обнимая голову пса, с застывшей на ее красивом лице мрачной маской решимости.
Она не произнесла ни слова жалобы. Ни когда грузовик наезжал на кочки, ни когда кровь собаки просочилась сквозь бинты и покрывало, запачкав ее джинсы, ни даже когда Мюриэль пыталась инструктировать ее о том, куда следует вкалывать транквилизатор или как лучше открывать капкан и насколько туго перевязывать рану.
Женщина, которая до сих пор тайно сохнет по Джоне, была просто вдохновляющей, если не сказать больше.
Кроме того, она невероятно пугала своим спокойствием и мастерством.