Кэти Свит – Случайный папа для близняшек (страница 35)

— Нет, — бегло отвечает. А затем снова утыкается в планшет.

Вадим поддерживает меня, пытается успокоить. А мне так плохо, что даже дышать не могу.

Мчим. Летим. Выезжаем из города, несёмся по трассе, подъезжаем к СНТ. Издалека вижу дым.

Из груди летит крик. Душу его раскрытой ладонью. Все будет в порядке! Все хорошо.

Повторяю нехитрые слова раз за разом, но толку от этого не ощущаю. Мне плохо. Мне больно. Мне страшно. Так и хочется встать и крикнуть, что мы все умрем.

Но я держу себя в руках. Сжимаю в кулак свое горе. Ради дочерей. Ради родителей. Ради себя.

Они живы! Именно в это мне нужно верить. И тогда так и будет!

Заворачиваем на улицу, где ещё недавно красовался родительский дом, не могу сдержать рвущиеся из груди всхлипы. Страх сковывает всю меня целиком.

На небольшом проулке стоят несколько пожарных расчетов, сотрудники в форме бегают взад-вперед. Автомобильный салон наполняет запах гари и горелого дерева. Снаружи он настолько силен, что не спасают даже фильтры.

Машина останавливается, выскакиваю из салона и опрометью кидаюсь вперёд.

— Мира! Мила! — зову дочерей, закладываю в свой крик всю боль, все горе. Смотрю по сторонам, судорожно ищу. Малышек нигде нет.

— Папа! Мама! — продолжаю звать своих родителей. Мечусь из стороны в сторону, ищу, зову, но в ответ ничего.

Тлеющий дом. Запах гари. И больше ничего.

— Ксюш, их здесь нет, — Вадим бережно кладет руку мне на плечо. Чуть сжимает.

— А где они? — всхлипываю.

— Не знаю, — поджимает губы. Я вижу, ему тоже плохо. Но мне гораздо больней.

Притягивает меня к себе, обнимает. Закрываю глаза, начинаю реветь.

Нет моих дочек. Нет родителей. Я осталась в этом мире совершенно одна.

— Выяснили что-нибудь? — Богданов спрашивает с надеждой у Мирона Степановича.

Беру себя в руки, открываюсь от мужской груди, поворачиваюсь к крестному отцу. Все мои чаяния разбиваются в тот же миг, как мы встречаемся взглядом. Кусаю кулак до крови, стону.

Боль меня окольцевала. Сминает все внутренности. Сжигает меня изнутри.

— Бригада, что сейчас тушит, ничего не знает, — принимается меня успокаивать. — Они сказали, что никого ещё не нашли.

— Не нашли? — спрашиваю в ужасе. — Или ещё не искали?

— Не искали, — говорит. Голос печален и суров.

Я знаю, что Степанов найдет тех, кто посмел это сделать. Накажет по-полной. Приставит к суду.

Но разве мне от этого станет легче? Той, кто в одночасье в пламени пожара потеряла разом всю свою семью?

Отхожу в сторону, ничего не вижу. Я больше не отдаю себе отчет. Иду вперед. Ноги переставляю. Стоять на месте не получается, меня все куда-то несёт.

— Ксюша стой! Тебя ноги не держат! — Вадим срывается следом за мной.

— Они погибли! — кричу рыдая. Мне до невыносимости плохо. Душа разорвана в клочья. Сердце заживо вырвали из груди. — Их больше нет, — шепчу едва слышно.

— Шшш, — Вадим своими сильными руками поднимает меня, прижимает к груди. Запускает пальцы в распущенные волосы, держит. — Ты не видела их тела. Не опознавала, — начинает меня убеждать. — Шансы, что они живы, есть! Ты обязана держаться!

— Держаться? — из груди вырывается истеричный смешок. — Ради чего? Их больше нет! Ты сам это видишь!

— Ксюша, пожалуйста, — начинает просить, но я больше ничего не хочу слушать.

Меня накрывает истерика с головой. Противостоять ей я больше уже не желаю. Я плачу, кричу, выливаю свою боль. Ее слишком много. Она переполняет.

Подбегаю к тлеющему дому, пытаюсь войти внутрь. Меня не пускают сильные мужские руки. Остро. Горячо. Руки болят. Душа… Ее разорвали в клочья.

У меня больше нет семьи. Нет родных. Мои дочери… Аааа! Как же ужасно!

Мечусь по проулку. Света белого не вижу. Зову своих родных. В ответ…

— Ксюша! — слышу родной голос. Поднимаю глаза наверх, не могу разглядеть. Пелена слез не дает. Плохо видно.

Моргаю несколько раз. Фокусирую взгляд.

— Папа, — произношу на выдохе. — Мама, — узнаю стоящую женщину рядом с ним.

— Мамочка!

— Мамуля! — из раскрытой соседской калитки выходит няня, а следом за ней в проулок выбегают две малышки. Вижу их и почва уходит из-под ног.

— Мира, Мила, — падаю на колени, не сдерживаю слезы. Раскрываю объятия и ловлю двух самых дорогих на свете принцесс.

Глава 50

Ксюша

— Мамочка, а кто этот дядя? — Мира с любопытством разглядывает Богданова. Дочка не скрывает своих эмоций, они все написаны на ее милом личике. Ей интересно. И дико любопытно. Она смотрит на Вадима как на диковинного зверька.

Сердце сжимается, когда наблюдаю за своей дочкой. С детской непосредственностью подходит к Вадиму, останавливается в паре шагов, оборачивается. Киваю. Разрешаю ей подойти.

Моим девочкам нужен отец. Сейчас это я понимаю особенно остро. Им нужен тот, кто всегда защитит. Ото всех. Кто научит любить. Кто покажет, каким должен быть настоящий мужчина. Им нужно сильное надёжное мужское плечо. Уверенность и сила, что может дать лишь один человек на планете. Отец.

Ах, сколько много мы уже упустили! Сколько времени прошло мимо. И как хорошо, что все разрешается таким благоприятным способом.

Наблюдаю за малышкой. Она подходит к Вадиму, приглядывается. Ей интересно, кто этот новый человек.

Смотрю на Миру, затем на Богданова и понимаю, что они между собой очень похожи. Сразу видно, отец и дочь. Здесь даже теста ДНК не требуется, и без него все понятно без слов.

— Это ваш папа, — произношу с нежностью в голосе. Небольшое волнение все же проскальзывает между строк.

Мне немного тревожно, но девочкам этого я не покажу. Подобное им знать не положено.В силу возраста не поймут.

— Папа? — переспрашивает дочка. С интересом смотрит на Богданова. Тот молчит, даёт возможность рассмотреть себя и привыкнуть. Боится испугать.

— Разве папы такими большими бывают? — громким шепотом спрашивает у меня Мила.

— Бывают, — опускаясь вниз отвечает Вадим. Каждое его движение плавно и осторожно. Он делает всё, что можно, чтобы девочки доверились и подошли.

Мира продолжает его изучать. Приближается к Вадиму, касается раскрытой ладошкой щетины у мужчины на лице.

— Ой, — отдергивает руку. — Колючий, — поворачивается ко мне. — Мама, наш папа еж?

— Нет, — смеюсь. Богданов еле сдерживается. Глаза блестят от восторга. Таким счастливым ещё его я не видела. — Он не ёж, — заверяю малышку. — Хоть и колется иногда, — подмигиваю уже своему любимому.

— Какой у нас интересный папа, — заявляет Мила. — Большой, колючий и теплый, — подходит к Вадиму, забирается к нему на колени.

— Плюшевый еж! — гордо подытоживает Мира. Малышка забирается наверх и садится рядом с сестрой.

— Еж, так еж, — смеётся Вадим. Держит девочек, поднимается на ноги.

— Ого! Как высоко! — верещит Мила, крепко хватается за папу, прижимается к нему, боится упасть. Но косит одним глазом вниз. Лукавый взгляд и неприкрытое счастье. Дочка в восторге.

— Наш папа еж-великан! — пищит довольная Мира. Я не могу сдержать счастливого смеха.

Богданов играет с дочками, они ни на секунду не отлипают от него. Моя мама пыталась забрать, но не вышло. Громкий рев закончился лишь тогда, когда малышки вновь оседлали своего отца.

— Папа, мама, — обнимаю родителей. — Тамара Львовна, — няню тоже сгребаю в объятия. — Какое счастье, что вы все живы!

— Это спасибо девочкам надо сказать, — с нежностью в голосе произносит моя мама кивая в сторону внучек. — Малышки отказывались спать пока я им свежей воды не принесу. Пошла на кухню, услышала какой-то шум за окном, выглянула и увидела движение. Кто-то во всем темном удирал со всех ног, — смотрит на моего отца.