Кэти Свит – Случайный папа для близняшек (страница 27)

— Не скажу! — упираюсь. Стою на своем.

Мне страшно до одури! Но я не собираюсь поддаваться. Угроза жизни не шутки, пусть Вадим сначала справится с моей защитой, а потом уже поговорим.

— Ксюша, не дури! Я ведь узнал тебя! Узнал, но никак не мог сопоставить. Понять, почему кажешься такой знакомой и в то же время чужой. Ты ведь тогда совершенно иначе выглядела, — смотрит на меня не моргая. В глазах агония, в груди ураган. Его эмоции с ног сбивают.

— Иначе, — шепчу.

— Почему мне правду не рассказала? — прибивает взглядом к месту, где я стою.

— Были причины, — ухожу от прямого ответа, смотрю в пол. Смелости поднять глаза наверх не хватает. Я не выдержу его напора. Не выдержу взгляд. Банально сломаюсь.

— Причины, — ухмыляется. — Поделишься? — не отступает. Ноги подкашиваются от его напора.

— Нет! — вспыльчиво говорю. Не собираюсь я до конца обнажать перед ним свое сердце! И так уже пробрался в самую глубь!

— Ксюша, — тяжко вздыхает. — Перестань дурить. Я не враг тебе, — заверяет.

— Знаю, — шепчу глотая слезы. Мне и так плохо, а от его спокойного голоса становится только хуже. Нежность ломает барьеры сильнее, чем что-либо ещё.

— Так доверься мне, — просит с надрывом. — Я тебя не подведу.

Молчу.

Что здесь скажешь?

Стоим друг напротив друг друга. Вадим прожигает меня взглядом, но тоже ничего не говорит. Даёт возможность мне самой решить как быть дальше.

Вздыхаю. Мысли в голове носятся со скоростью света, просчитываю все возможные пути отступления. Не нахожу.

— У меня есть две прекрасные дочки, — каждое слово даётся с трудом. Хочется прикусить язык и больше не произносить ни слова. Но нельзя.

Вадим прав. Вокруг нас сгущаются тучи, опасность рядом и мы должны доверять друг другу. Во всем.

Признание неизбежно. Оно наступает на пятки! И чем больше я от него убегаю, тем наше столкновение будет больней.

Поднимаю глаза. Смотрю на мужчину. Он стоит молча. Ждет.

— Ты ведь можешь узнать правду и без моего участия, — озвучиваю вслух свои мысли.

— Могу, — подтверждает их. — Но не хочу.

— Почему? — мои брови от удивления подлетают наверх.

— Смысл? — говорит спокойно и властно. Он уверен в себе. Для себя Богданов уже все решил. — Я хочу, чтобы ты мне доверяла. Чтобы открылась передо мной. Без принуждения. Неужели так сложно понять?

— Честно? — ухмыляюсь. — Сложно, — признаюсь ему. — Я раньше не встречала похожих на тебя мужчин.

— Это не даёт тебе ни малейшего права скрывать, что ты родила от меня, — бьёт словами наотмашь. — Или ты думаешь, что я не заслужил узнать правду?

Сердце колотится. Мысли в кучу. Сейчас нельзя ошибиться ни в едином слове. Цена даже у самой малой оплошности будет слишком высока.

— Прошу, пойми меня, — обращаюсь к нему не пряча собственного страха. — Та ночь была случайностью. Мы даже не представились друг другу! Откуда ж я могла знать кто ты! И уж тем более, что женат, — делаю паузу. Собираюсь с силами. — Я была расстроена. Разбита. Меня предал любимый мной человек и в попытках хоть как-то унять боль я делала не самые лучшие вещи, — делаю вдох. На пару секунд задерживаю дыхание. Продолжаю. — Одной из таких и стала та ночь в клубе. С тобой, — виновато поджимаю губы.

— Жалеешь? — спрашивает.

— Нет, — признаюсь. — Ведь тогда бы я не стала мамой, — пожимаю плечами.

— Значит, мои, — озвучивает правду.

Смотрю на него. По глазам не понятны ни мысли, ни чувства, ни эмоции.

— Твои, — шепчу.

Глава 40

Вадим

Смотрю на Ксюшу и не могу поверить своим ушам. Разве подобное вообще возможно?

Я считал, что такие дикие вещи живут лишь на страницах дешёвых бульварных романов. Или в кадрах фильмов, что так любят женщины. Но никак не в реальной жизни!

— Почему мне не сказала? — задаю самый важный в своей жизни вопрос. Голос подводит. Охрип. Говорить могу далеко не сразу, приходится горло прочищать.

— Когда? — ухмыляется горько. — В переговорке сразу после того, как Марк попросил вести твой развод?

— Хоть тогда! — эмоции вырываются из-под контроля. Не каждый день узнаешь, что стал отцом. — Ты понимаешь, ЧЕГО лишила наших детей и меня? — призываю к ответу. Тушуется. А меня кроет. Я хочу рвать и метать.

— Влад, — шепчет. Слезы застыли в глазах. — Я испугалась! — всхлипывает. Сжимается вся…

Злость и нежность переполняют меня. Не понимаю чего больше. Одновременно хочу разнести комнату к едрени фени и прижать, да зацеловать Ксюшу. Душу разрывает на части.

— Испугалась? Чего⁈ — искренне не понимаю. — Я вроде ужаса ни у кого никогда не вызывал, — пытаюсь перевести все на более дружеский лад. Нельзя срываться.

— Когда увидела тебя в первый раз, то растерялась, — начинает. — А потом… — замолкает. Подбирает слова. — Потом реально испугалась. Ты богатый и влиятельный мужчина. Со своими принципами и жизнью.

— И что? — горько ухмыляюсь. — Неужели это так плохо?

— Блин! — взрывается. — У тебя столько власти, что страшно! Ты же по одному щелчку пальцев сможешь меня лишить дочерей! — слова тупым ржавым лезвием проходят по сердцу. Причиняют невыносимую боль.

— Совсем белены объелась? — смотрю на Ксюшу во все глаза. — Ты за кого меня держишь?

Молчит. Тупит глаза в пол. Кусает губы. А мне так хочется эти самые губы поцеловать. Смять их своими. Взять полный контроль. Сделать так, чтобы стоящая передо мною упрямица выкинула дурь из своей прекрасной и умной головы. Чтобы забыла обо всем на свете.

Но я стою и не двигаюсь с места. Ксюша должна понять, что я не монстр. Она должна научиться мне доверять.

— Ну? — подталкиваю к ответу. Натыкаюсь на тишину.

Бережно касаюсь ее подбородка. Приподнимаю. Заставляю посмотреть на меня. Каждое движение медленно и плавно, не собираюсь ее еще больше пугать.

Мне нужно, чтобы она на меня посмотрела! Я хочу видеть ее мысли, хочу их считать.

Столкновение взглядов. Буря эмоций. И щемящее чувство в груди.

— Я жду ответа, — не отступаю. Ксюша обреченно вздыхает, набирает в грудь воздуха и начинает говорить.

— Ту ночь я помню не особенно хорошо. Если честно, то вообще мало что помню, — горько ухмыляется. — Я тогда была убита горем после предательства любимого человека. Мир рухнул. Мне казалось, что жизнь окончена, — смотрит прямо мне в глаза. Тону в ее взгляде. Он полон печали. Так и хочется обнять и прижать Ксюшу к своей груди. Стереть дурные воспоминания, сделать счастливой. Заверить, что впредь у нас с ней и малышками все будет хорошо.

— Как видишь, жизнь продолжается, — говорю ей.

— Да, — кивает. — Все изменилось, когда узнала, что беременна, — улыбается. — Пойми, я не знала ни твоего имени, ни где тебя искать. Смысла не было бросаться на поиски случайно появившегося в жизни человека. Мы были не знакомы, хоть и провели вместе ночь.

— Это я понимаю, — признаю. Сам поступил бы так же. — Почему не призналась позже? Или и вправду считаешь, что я монстр? Что враг тебе?

— Нет. Ты не монстр. Не враг. Но, — заминается на пару мгновений. — Я боюсь. А что если ты решишь их отобрать? Мало ли какие мысли придут в голову! Или сейчас ворвешься в нашу жизнь, проиграешь, а потом исчезнешь. Как мне в этом случае быть? Я не выдержу еще одного предательства… За это короткое время ты стал слишком дорог мне. Как быть? Я не понимаю…

Слушаю Ксюшу и думаю. Неужели можно придумать столько бреда? Как вытурить дурь из ее головы?

— Никак не быть, — говорю с надрывом. Эмоции кроют. — Смириться, что теперь я есть в ваших жизнях. И что я никуда не уйду.

Глава 41

Ксюша

— Очень хочется верить, — шепчу глотая непрошенные слезы. Сейчас я невероятным образом уязвима, Вадим смог найти брешь в моей обороне и разрушить ее.

— Иди ко мне, упрямица, — делаю шаг вперед, ступаю в объятия.

Он прижимает к своей широкой груди. Успокаивающе гладит по волосам, по спине. От каждого прикосновения становится горячо. Я словно в кокон попала. И мне здесь до невозможности хорошо. Выбираться не хочу.

Закрываю глаза. Позволяю умиротворению разлиться по венам, немного расслабиться. Присутствие Вадима и его чуткость лишь придают мне сил в это крайне сложное время.

Богданов прав. Я ерунды какой-то насочиняла, поверила в нее и едва не лишила своих дочек крайне важного человека в жизни. Их отца.