Кэти Свит – Случайная беременность. Наследник магната (страница 48)

– Здесь! – гости показывают на меня.

Медики подходят и останавливаются. Смотрят на меня, на Демьяна, на регистраторшу.

– Женитесь что ли? – спрашивает врач, не скрывая насмешки.

– Так перенервничала, что рожать начала? – шутит второй.

Демьян зло зыркает на них.

– Если вы немедленно не заткнетесь, – начинает как всегда угрожать.

– Тише, прошу, – ласково его прерываю. Не хватало еще, чтобы Демьян сорвался на врачах и начал им угрожать. Он ведь на нервах и не на такое способен. – Роженица я, – обращаюсь к медикам, показывая на живот, как на очевидный факт. – Но, как видите, я чуть-чуть занята. Нужно успеть пожениться до появления малыша, – договариваю и ахаю от скрутившей меня боли.

Врачи встревоженно переглядываются.

– Давно это у вас? – спрашивает тот, что без чемоданчика.

– Не особо, – отвечаю тихо. Даю себе возможность отдышаться.

– Это не нормально? – тут же спрашивает Демьян.

– В родах редко когда бывает нормально, – хмыкает тот, кто с чемоданом.

– Расписываться будете? – недовольным голосом спрашивает регистраторша.

– Да! – отвечаем хором с Демьяном.

– Тогда… – начинает произносить торжественную речь. Берет с нас клятвы, мы ставим подписи.

Только ставлю последнюю закорючку, как начинаю кричать от сковавшей меня боли. Испуганный Демьян смотрит на меня во все глаза.

– Марьюша? – говорит вопросительно.

– Больно, – пищу.

Он считывает мое состояние и тут же меняется в лице.

– Власов, – зовет Артура. – Заберешь документы! – отдает указание другу и, подхватив меня под руки, ведет к реанимобилю.

Как только мы оказываемся внутри, то машина тут же срывается с места.

– Раскрытие восемь сантиметров, – после проверки напряженно говорит акушер.

– До ближайшего роддома километр, – сообщает водитель.

– А-а-а! – больше не сдерживаясь, кричу, что есть сил. Мне больно настолько, что ничего не помогает. – Эпидуралки не будет, да? – спрашиваю, едва придя в себя.

– Нет, – прилетает ответ. – Мы не успеваем.

Встречаюсь взглядом с Демьяном, он на грани.

– Больше никогда! – заявляю на эмоциях. – Понял меня?! Никогда!

– Понял-понял, – испуганно кивает. – Ты только держись, – просит. Голос дрожит.

– А-а-а! – стону, кусая губы.

Наш реанимобиль несется, что есть мочи. На бешеной скорости влетает на территорию, останавливается, распахиваются двери, и меня прямо на каталке везут в приемный покой. Минуя все и вся, врачи бегут в ближайшую свободную родовую.

– Тужься! Давай, девочка! – требует от меня врач.

– Я. Пы-та-юсь! – рычу стиснув зубы.

Рывок. Второй. Адская боль.

– Давай! – громко. Без права на сопротивление.

– Любимая, я с тобой, – шепчет на ухо Демьян.

Собираю силы в кулак, делаю последний рывок и…

Родовой зал заполняет громкий звонкий крик.

– Родители, поздравляем! У вас прелестная дочка! – торжественно произносит акушер.

– Кто? Девочка? – недоумевает Демьян. – Мы же сына ждали. Там еще одного ребенка нету? – спрашивает, находясь в полном ступоре.

Родовую сотрясает хохот.

– Поздравляю, родной, – ласково обращаюсь к нему. – Ты стал папулей.

Демьян вытирая слезы с уголков глаз, наклоняется и шепчет мне прямо на ухо:

– Она такая красивая. – восторженно. – Вся в тебя.

– Брось ты, – отмахиваюсь.

– Папочка, вы пуповину перерезать будете? – бережно держа малышку, интересуется врач.

– Можно? – спрашивает с придыханием. Он не верит собственному счастью, растроган.

– Ну, конечно! – заверяет врач. Протягивает Демьяну ножницы. – Держите.

Эпилог

Солнечные лучи проникают в дом и, чуть задержавшись на занавесках, украшают дом своим ярким светом.

Я сижу на кресле-качалке, баюкаю нашу дочь. Алиска наелась и теперь сладко посапывает.

Наша малышка самая милая и нежная девочка на всей земле. Мы с Демьяном можем любоваться на нее часами.

– Готова? – шепотом спрашивает любимый, заглядывая к нам.

– Да, – едва заметно киваю.

Бесшумно передвигаясь, Дем подходит ко мне и помогает подняться, вместе перекладываем в кроватку уснувшую дочь. Пока я вытаскиваю из ее кулачка свои пальчики, Демьян засовывает в него кончик пледа. Расправляет одеяло и бережно, чтобы не потревожить чуткий сон, укрывает дочку.

Включаем радионяню и все так же на цыпочках покидаем спальню. Прикрываем дверь. Нашей девочке нужно поспать, а мы ужасно соскучились друг по другу.

У Демьяна много работы, ведь после увольнения Комиссарова ему пришлось взять часть задач на себя. Как ни крути, но есть вещи, которые нельзя доверять посторонним.

Безопасность в том числе.

Однажды нарвавшись на серьезные неприятности, Демьян теперь перестраховывается по всем фронтам. Да, ему приходится часто задерживаться и по выходным разгребать накопленные за неделю завалы, но я на него не бурчу.

Я ведь знала за кого именно выхожу замуж.

– Как твое утро? – спрашивает, проходя голодным взглядом по моим обнаженным плечам.

Я специально не стала поправлять халат, пусть любуется. Ему нравится, когда я так выгляжу. Знаю.

– Спасибо за кофе, – ласково произношу и, поднявшись на носочки, едва-едва касаюсь губами уголков его рта. – Он был очень вкусным, – произношу многозначительно.

Демьян кладет руку мне на поясницу и прижимает ближе к себе. Жар его тела проникает под кожу.

– Ты вкуснее, – шепчет, целуя ушко.

Мурашки по коже бегут от предвкушения.