Кэти Свит – Бывший. Спаси нашу Любовь (страница 3)

В основной массе в реанимацию переводят после операций, но бывают и исключения из правил.

Послеоперационный период делится на несколько фаз. Самая опасная из них та, что сначала.

Не даром именно в реанимации после наркоза пациенты приходят в себя, за ними нужен тотальный контроль, ведь это не шутки. Все зависит от каждой конкретной ситуации.

Если оперативное вмешательство было сложным и длительным, то пациента оставляют у нас на сутки и больше. Мы смотрим по анализам, восстановлению функций организма и по общему состоянию. Только обладая полной уверенностью, что острая фаза закончилась, переводим назад в отделение.

Порой бывает, что ребёнка из реанимации забирают в тот же день, как он поступил. Но это обычно редкие, лёгкие случаи.

У нас в центре есть несколько реанимационных отделений, у каждого своя специфика и свои врачи. Мы же работаем в реанимации хирургического корпуса. У нас в отделении исключительно дети, прошедшие через операционную или ожидающие свой черед. К сожалению, такие тоже имеются.

- Сергей Борисович, - ко мне заглядывает постовая медсестра. - Александр Петрович сказал, что вы сегодня дежурите, - говорит игриво стреляя глазами в мою сторону. Закусывает губу, накрашенную яркой помадой.

Не цепляет.

- Правильно сказал, - подтверждаю не ведясь на провокацию.

Знаю я её. Стоит только проявить хоть небольшую симпатию, так потом месяц хвостом будет ходить.

С Ириной нужно быть максимально осторожным.

У меня порой складывается ощущение, будто она чисто из принципа собирается выйти замуж за врача. Ей даже плевать из какого он будет отделения.

- Тогда к вам пришла мать Иванова, - говорит недовольная из-за моего равнодушия.

- Где она? - спрашиваю сразу же вспоминая диагноз и состояние ребёнка.

- В коридоре, - фыркает.

- Скажи, что я сейчас подойду, - прошу не глядя на девушку.

Из стопки достаю нужную историю болезни, пробегаюсь взглядом по последним анализам, понимаю, что за последние несколько часов ничего не изменилось и с нелегким сердцем иду к матери малыша.

Случай у него не простой.

- Доктор, как там Ванечка? - спрашивает женщина с уставшими, но полными надежды глазами.

- Стабилен, - озвучиваю самое важное, что имеем.

- Хорошо, - выдыхает с небольшим облегчением. - Больше новостей нет?

- Вы ведь знаете, что в его случае стабильность состояния это уже хорошо, - подмечаю тщательно контролируя не только слова, но и тон, которым общаюсь с женщиной. Она переживает за своего ребёнка и я ни в коем случае не должен расстраивать ее еще сильнее.

- К нему нельзя? - задает вопрос, на который заранее знает ответ.

- Увы, но нет, - отвечаю. - Вы знаете правила.

- Да, - печально вздыхает она.

Не успеваю договорить с убитой горем матерью, как ко мне подходит следующая. А за ней ещё одна.… и еще… Началось время посещения для родственников и в течение этого часа ко мне придет родитель практически каждого из моих пациентов.

Терпеливо отвечаю на вопросы встревоженных родственников, кого-то успокаиваю, кого-то обнадеживаю, а кому-то объясняю, что нужно набраться терпения и ждать новостей.

Едва успеваю закончить общение с посетителями, как спешу на обход. Затем меня вызывают на экстренную операцию, затем бегу в первую хирургию, там у них сложный пациент.

Ранний вечер постепенно превращается в ночь, на улице темень, а я так и не присел ни разу. Уже глубоко заполночь, когда я захожу в ординаторскую и могу, наконец, хотя бы просто присесть.

Достаю телефон, вижу на экране количество пропущенных. Качаю головой.

Пишу Светке, что сегодня остался в отделении и к ней приехать не смогу, извиняюсь скупо и заваливаюсь спать. Мне нужно хоть немного отдохнуть, иначе вторую смену подряд я не выдержу.

Глава 4. Таня

В приёмном отделении полно людей. Если честно, то я ничего подобного не ожидала и сейчас нахожусь в легком ступоре поскольку совершенно не понимаю в течение какого времени врач сможет осмотреть Любочку. Мне нужно, чтобы он пришел к нам сейчас!

Но он не придет… Теперь я это как никогда точно понимаю.

Больничные лавки забиты до отказа, далеко не всем удается присесть. Достаточно большое количество обратившихся за помощью людей вынуждено стоять в ожидании.

Ужасно.

- Как много, - разочарованно выдыхаю осматривая толпу. Я не была готова ни к чему подобному.

Хочется убраться отсюда как можно скорее и чем дольше нахожусь здесь, тем мое желание становится только острее.

- Ждите здесь, - говорит работница “Скорой” никоим образом не реагируя на мою фразу. Видимо, привыкла и не придает значения недовольству своих больных.

Она отвозит каталку с моей дочерью чуть в сторону и заходит в кабинет, где сидят медсестры. Плотно закрывает за собой дверь.

Мы с Любочкой остаемся одни. Я всё это время неустанно держу перепуганную дочку за руку.

- Мам, - похныкивает малышка испуганно озираясь по сторонам. Она впервые в сознательной жизни попала в больницу и не понимает, чего ей ждать. Волнуется.

- Да, моя хорошая, - подаюсь вперёд. Встаю так, чтобы Любочка меня видела. - Я рядышком, не переживай, - как могу успокаиваю доченьку.

Целую свою девочку в лоб и улыбаюсь пытаясь приободрить, но Любочке плохо и она только хнычет. Сказать словами нормально не может.

Сердце обливается кровью от осознания страданий, через которые проходит моя дочь. Смотрю на нее и самой больно.

- Скоро придёт врач, он осмотрит тебя и скажет как нам дальше быть, - рассказываю малышке дальнейший план. Пусть она не понимает и половины из того, что предстоит, но из-за своего беспокойства я не могу молчать. Эмоции переполняют.

На самом деле я привезла Любу в эту больницу исключительно ради анализов и обследования. Мне нужно четко понимать что приключилось с дочерью, ведь самостоятельно разобраться в симптомах не получается, а оттягивать и ждать, когда к нам придет педиатр нет никакого смысла. Без специального оборудования он тоже не разберется.

Я уже четко для себя решила, что у Любочки проблемы не хирургического характера, то мы отправимся домой и завтра утром поедем к нашему педиатру. Она пропишет правильное лечение, мы пройдем курс и все снова будет хорошо.

Но если моя интуиция окажется права и потребуется помощь хирурга, то я ни на секунду в этой больнице не задержусь. Схвачу дочь, вызову такси и отправлюсь в клинику, где Любу оперировали сразу же после рождения.

Плевать, что это находится в соседнем городе.

Я доверю свою девочку исключительно профессиональным и квалифицированным врачам, а не тем, которые лечат все и всех.

Краем глаза замечаю, как одна из сидящих на скамейке женщин подходит к кабинету, где сейчас находится работница “Скорой” и медсестры, стучит несколько раз и не дожидаясь ответа распахивает дверь. На её лице отражается последняя стадия возмущения.

- Сколько ещё ждать? - громким голосом задаёт вопрос. - Мы уже второй час сидим! Моему мужу плохо! - заявляет таким тоном словно все остальные на курорт приехали.

- Когда к нам придёт врач? - к ней подходит еще одна женщина и она тоже крайне недовольна длительным ожиданием. - Коридор полный, пустого места нет. Не присесть! У вас вообще совесть есть? Где доктор?

- Врач скоро придёт, - из кабинета вылетает равнодушный ответ. - Ожидайте.

Ненароком смотрю на очередь и понимаю, что люди на взводе.

- Вы то же самое говорили час назад, - подает голос сидящий на скамейке мужчина.

- Врач скоро подойдёт. Ожидайте, - прилетает и ему.

Мда…. Видимо придется ждать осмотра до морковкиного заговенья…

Работница “Скорой” подходит ко мне. Ее взгляд остается спокойным и совершенно бесстрашным.

- Оставляю вас здесь, - озвучивает свершившийся факт. - Врач придет, осмотрит.

- Вы не знаете сколько ждать? - задаю единственный здравый вопрос. Если ждать долго, то нет никакого смысла торчать здесь.

Любочке плохо.

- Он сейчас на операции, - поясняет. - Долго.

- Я вас поняла, - киваю ей, а сама принимаюсь лихорадочно придумывать как быть дальше.