Кэти Свит – Бывший. Спаси нашу Любовь (страница 27)

Пора.

Раз решил поменять свою жизнь и связать ее с той, с кем рядом сердце бьется чаще, то нужно действовать. Сегодня же!

- Привози, - говорю принимая решение. - Если я буду на операции, то пусть она побудет с тобой в палате. Хорошо?

В голове прикидываю как это все организовать. Мне не особо хочется посвящать в детали своей личной жизни коллег и младший медперсонал. Про мои проблемы знает и без того достаточное количество людей.

- Медсестры не выгонят? - спрашивает с небольшой заминкой.

- Нет, - отрезаю жестко. - Я все улажу, - обещаю ей.

- Тогда буду ждать звонка, - ласково улыбается, делает неуверенный шаг вперед. Я замираю и жду, что же она сделает дальше.

Поднимается на носочки и оставляет легкое касание губ на моей щеке.

- Удачи, - шепчет. - У тебя все получится.

- Спасибо, - благодарю ее. Ухожу.

Пока спускаюсь к машине замечаю, что сердце непозволительно сильно сжимается. Становится трудно дышать.

Спокойно думать мешает образовавшийся в горле ком и я ничего не могу с этим поделать.

- Серёг, ну наконец-то мы тебя дождались! - только стоит переступить порог ординаторской, как меня тут же окликают.

Оборачиваюсь и вижу, конечно же, Хмельницкого.

Кого же ещё!

- Санек, ты меня поджидаешь что ли? - ухмыляясь спрашиваю у него. Приветствуя пожимаем друг другу руки.

- Серёг, я в операционную, там случай сложный просто капец, - хмурится и это значит, что у пациента все хреново.

Останавливается у самой двери, разворачивается и смотрит на меня.

- Твою Любу к переводу я подготовил. Ее спустят вниз как только приедет мать, так что можешь передать ей, чтобы поторопилась. У нас в отделении мест не хватает, - быстро вводит меня в курс дела.

С учетом количества ожидающих в приемном “Скорых”, ничего удивительного.

- Давай переодевайся и заступай, - говорит и смотрит на часы. - Сегодняшнее утро будет насыщенным.

- Понял, - поспешно киваю.

Саня уходит, а мне не остается ничего другого кроме как максимально быстро подключиться к рабочему процессу.

Наркоз за наркозом, операция за операцией, проведение реанимационных действий, которые, к сожалению, не всегда помогали. Настроение в ноль, его просто нет. Я и парни превратились в бездушных роботов, выполняющих свои непосредственные задачи.

- Шьём, - отступая от стола произносит Кирилл. Его слегка пошатывает от усталости, он после суток и судя по всему эту ночь Игнатов провел в операционной вместе с Хмельницким.

Ланской дергается вперед, он хочет подхватить друга, но тот успевает поймать равновесие. Машет рукой показывая, чтобы Димка продолжал свои действия.

- Я подстрахую, - обещаю Ланскому пристально следя за состоянием Кира. И только после моих слов Дима принимается шить.

Как хорошо, что на операции он ассистировал.

- Кир, твоя помощь больше не нужна, - после ряда стежков Ланской обращается к Игнатову.

- Уверен? - уточняет сомневаясь.

- Да, - кивает.

- Пациент стабилен, - добавляю, чтобы уж наверняка убедить.

- Иди, отдыхай, - продолжает Ланской. - Я справлюсь.

Кирилл пошатываясь покидает операционную, а мы продолжаем оставаться внутри. Ланской отличный спец, показатели стабильны и поэтому я позволяю себе немного передохнуть.

Заканчиваем операцию, перевозим ребёнка в реанимационный бокс, дожидаемся выхода из наркоза и узнаем радостную новость. Экстренные закончились.

Выдыхаем.

По дороге в ординаторскую прохожу мимо всех своих ребят. Проверяю показатели, визуально осматриваю.

Я с трудом держусь на ногах, хочется тупо упасть и уснуть, но сон для меня непозволительная роскошь. Еще слишком много дел, которые нужно сделать.

- Как Люба? - заходя в кабинет интересуюсь у Санька. Он никакущий сидит у себя за столом перед включенным компом и смотрит в одну точку.

Все мы сегодня безумно устали…

- В палате с матерью, - сообщает уставшим голосом.

Подхожу к другу ближе, наливаю кофе. Пить не спешу, поскольку он слишком горячий.

- А ты что делаешь? - с интересом смотрю на экран.

После работы в операционной нужно еще описать каждую из проведенных операций. Увы, но без бумажной волокиты врачу никуда.

Что ж поделать.

- Отчёт пишу, - печально вздыхает и сухо поджимает губы.

Становится интересно.

Хмельницкий всегда полон оптимизма и его боевой настрой помогает держаться всем нам, но сейчас ясно видно, что с другом что-то случилось.

Перегибаюсь через его плечо и заглядываю в документ еще раз. Пробегаю глазами по паре первых абзацев и все понимаю.

Сочувственно похлопываю друга по плечу.

- Я знаю, ты сделал все, что мог, - пытаюсь найти слова, чтобы поддержать друга.

Порой Саня слишком близко принимает к сердцу все, что происходит вокруг. А когда теряет пациентов, то для него это особенно больно.

Мне тоже. Но я научился с этим жить.

Пытаясь сохранить жизнь мы порой делаем даже больше, чем можем.

- Отпусти, - чуть сдавливаю его плечо.

- Не могу, - качает головой. Зажимает рукой переносицу. Вздыхает.

- Сань, - смотрю на него. Я тоже сегодня не смог спасти одного, но Хмельницкому об этом лучше сейчас не говорить. И без того хреново… - Как бы ни хотелось, всех не спасти. Ты ведь знаешь.

- Знаю, - кивает. - И то, что мы многим не даем уйти за черту, тоже знаю, - поднимает на меня полные боли глаза. - Легче от этого не становится, Серёг, - снова печальный вздох.

- Понимаю тебя, друг.… Понимаю…

Глава 31. Таня

- Давай еще чуть-чуть, - прошу Агашу максимально настойчиво и тактично. Давить сверх меры на нее не хочу, ведь по факту для малышки я посторонняя женщина и портить отношение к себе в самом начале знакомства не самый лучший вариант.

Протягиваю вперед вилку, на которой лежит картофельное пюре, а сверху зеленый горошек в надежде, что последний ее заинтересует. Малышка отказывается есть “голый” гарнир и я никак не могу ее переубедить. Никакие ухищрения не помогают.

Я уже вся извелась, ведь передо мной сидит голодный ребёнок, которого я никак не могу уговорить поесть. Она целый день питается сплошной ерундой. То яблочко, то творожок, то фруктовое пюре… Нормальной еды с самого утра не ела.

В этом есть и моя вина, не спорю. Когда Агата отказалась от супа я особо не настаивала, ведь малышка устала и хотела поспать. Сейчас же уже вечер, она явно проголодалась.

Ну не могла не проголодаться! Она кроме воды последние три часа ничего не ела и на пила.