Кэти Свит – Без права на ошибку. Спасти свою дочь (страница 45)

– Я вернулся, – произношу, сам с трудом веря в происходящее. – Меня отпустили, обвинение сняли. Волков нас больше не побеспокоит, не бойся.

Забыв обо всем на свете, кладу букет на первое попавшееся место, делаю шаг вперед, обхватываю ладонями лицо самой прекрасной на свете женщины и впиваюсь в нежные сочные губы страстным поцелуем. Я так сильно соскучился по любимой, что меня уже кроет, а от переизбытка адреналина в крови я жажду закинуть Настю на плечо, отнести в спальню, повалить на кровать и любить ее на протяжении нескольких часов подряд. До дрожи в коленях, до изнеможения.

Раз за разом и опять.

Я хочу сделать ее только своей, высказать не словами, а ощущениями и чувствами все, что испытываю. Все, что она значит для меня.

Это все обязательно будет, но чуточку позже. Сейчас мы, увы, не одни.

С трудом сдерживаю свой напор. Знаю, Настя тоже соскучилась, но моя любимая еще не готова к столь резкому и бурному продолжению вечера. С ней действовать нежно, бережно и постепенно. От этого я начинаю Настю ценить только сильнее.

Наши губы вновь соприкасаются, мы вновь парим на вершине. Наслаждаемся близостью, источаем любовь, напитываемся ею сами и питаем друг друга.

Ни с кем, никогда прежде я не испытывал и толики того, что ощущаю сейчас. Настя особенная, она невероятная. Она поистине моя вторая половина.

Поцелуй вновь выходит из-под контроля, мы улетаем мгновенно. Вспыхиваем тоже. Если бы не дети, то нас было бы не удержать.

– Папа, папа, – настойчиво зовет меня Тима.

Мне стоит неимоверных усилий остановиться и взять себя в руки, перестать прямо здесь и сейчас накидываться на любимую женщину.

– Прости, но мне нужно к сыну, – шепчу, практически невесомо касаясь нежных мягких и уже чуть припухших губ. – Уложим детвору спать, а после обязательно продолжим, – обещаю.

По вспыхнувшем на щеках румянце понимаю, что оказался полностью прав. Наши мысли с Настей на продолжение этого вечера, совпали.

– Иди к Тиме, – отпускает меня. – Я пойду накрою на стол.

– Подожди, – вдруг вспоминаю про цветы. – Это тебе, – протягиваю любимой букет. Она осторожно удерживает на одной руке нашу дочь, а второй принимает подарок.

– Спасибо, – произносит так искренне, что у меня сердце вот-вот выскочит из груди. Да ради таких эмоций я каждый день готов приносить домой по вот такому букету!

Настя уходит на кухню, я прошу Тимошу меня подождать и первым делом направляюсь в душ. Нужно как можно быстрее смыть с себя всю дрянь, которая успела осесть на одежде.

Пусть по пути домой я все же немного успел привести себя в порядок, но все же. Дом – это дом. Здесь должно быть чисто, светло и хорошо, об уюте нужно заботиться ничуть не меньше, чем о здоровье.

Чуть позже мы обязательно с Настенькой обо всем поговорим. Я расскажу ей про все обещания Волкова, про его предложение. Уверен, Настя согласится со мной и примет его, ведь он предлагает помощь для нашей дочери и совершенно не ограничен в возможностях.

Уверен, произошедшая ситуация послужила Волкову настоящим уроком, и больше он никогда не допустит подобной ошибки, не позволит жене влезать в его дела. А может и вовсе найдет себе нормальную женщину.

Мы же с Настей должны быть благодарны за все. За липовую болезнь Тимоши и за то, что смогли вовремя ее отмести, за суррогатное материнство, которое подарило нам не только Викулю. Оно подарило нам нас.

Без этого всего мы с Настей вряд ли бы нашли дорогу друг к другу.

Во всей этой ситуации меня смущает только одно. Изольда Альбертовна и ее феерическое умение избегать наказания.

Правда, Городилов обещал как следует взяться за нее, тем более ему из центрального аппарата уже поступило указание. А раз за дело берется Антон, то можно спать спокойно. Больше про Алю никто и никогда не услышит.

– Дима, ты скоро? – любимая спрашивает, стоя под дверью.

– Уже выхожу, – отвечаю. – Где Вика и Тима?

– Тимоша играет в комнате и ждет тебя, Вика спит, – говорит, не догадываясь о моих коварных мыслях.

– Даже так, – лукавая улыбка касается губ. Выскакиваю из душа, открываю дверь в ванную и в один миг затягиваю к себе любимую. Она от неожиданности пищит, моментально промокает, но мне на это все совершенно плевать. Нахожу ее манящие сладкие губы и впиваюсь в них поцелуем.

На этот раз нас никто не останавливает, мы можем насладиться близостью в полной мере.

– Люблю тебя, – произношу, делая вдох.

– А я тебя, – признается Настя, с трепетом порхая ресницами.

Мы вместе. Мы счастливы. Мы – семья.

И этого никто никогда больше не изменит в нашей жизни.

Эпилог

Сегодня у нашей семьи праздничный день. День рождения самого прекрасного и любящего мужчины на свете. Мы готовимся к торжеству, ждем гостей, а я надеюсь, что наша младшая дочка все же решит не появляться сегодня на свет, а сделает это чуточку позже.

– Малышка, пожалуйста, не забирай у папочки праздник, – прошу дочку. Она, словно почувствовав, что я обращаюсь именно к ней, ударяет в стенку ножкой.

Ласково поглаживаю свой внушительных размеров живот и улыбаюсь.

– Привет, любимая, – раздается за моей спиной. Не успеваю обернуться, как мою талию обвивают мужские руки, а на нежной коже шеи ощущаю поцелуи.

Дима вернулся домой. Он приехал сразу после смены.

– Привет, дорогой, – отвечаю, лучезарно улыбаясь в ответ. От нежности в груди расцветают бутоны.

Когда Дима рядом, хочется парить с ним в вышине, за спиной вырастают крылья, и я чувствую себя невесомой. Даже солнце светит иначе, иначе идет дождь. Мир становится лучше.

– Как поживает наша младшая дочь? – наклоняясь ближе ко мне, интересуется Дима.

Его дыхание опаляет меня, пробуждает запретные желания и не отпускает. Позволяю себе раствориться в нежности, закрываю глаза. Ах, как же прекрасно!

– Малышка, ты появляться на свет еще не желаешь? – спрашивает, обращаясь к дочери напрямую.

Снова чувствую толчок и обреченно закатываю глаза. Наша дочка всегда реагирует на папин голос.

– Я как раз уговариваю ее этого не делать, – признаюсь.

Не хочу сегодня рожать, пусть лучше я это сделаю завтра. Надеюсь, все сложится как надо и малышка не поведется на уговоры отца, а сделает все так, как прошу я. В конце концов, мы, девочки, должны поддерживать друг друга.

– Дочка, давай вылезай, – игриво произносит Ланской.

Он знает, что я категорически против этого, но намеренно издевается. Ему, видите ли, нравится, когда я на него фырчу.

Я злюсь, а он смеется, обнимает меня и покрывает лицо поцелуями. Ох, Дима…

– Сделай папе подарок на день рождения, – никак не желает угомониться.

– Ну, Дим! – едва ли не топая ножкой произношу. – Ну зачем? Ты испортишь сразу два дня рождения.

– Не-а, – отвечает довольный собой. Он просто непрошибаем. – Я сделаю этот день особенным и вдвойне праздничным.

Ох, как много я хочу сейчас сказать! Только открываю рот, чтобы высказать все, что думаю на этот счет, как на кухню заглядывает Тимоша.

– Мам, пап, – сын обращается к нам обоим. – Там в дверь кто-то звонит.

– Уже? – ахаю. В спешке бросаю взгляд на часы, искренне изумляюсь, видя время. – Дим, это Игнатовы приехали!

– И Хмельницкие тоже, – на кухню следом за Тимой заходят Саша и Василиса. – Майоровы и Высоцкие тоже скоро придут.

– Ребята! – улыбаюсь лучезарно. – Как же мы рады вас видеть! Я до последнего боялась, что вас всех не отпустят, – признаюсь.

– Кто нас может не отпустить, когда с вами сам заведующий отделения? – на кухню заходят Кирилл с Мариной.

– Лучше помолчи, – отмахивается Дима.

– Накаркаешь сейчас, и будем мы день рождения в операционной отмечать, – добавляет Саня.

– Зато всем отделом, – Игнатов вроде и шутит, но вместе с тем каждый знает, что он констатирует факт.

– Вы еще пошутите, что роды давно не принимали, – смеюсь, поглаживая живот.

– О, нет! Роды – это не мое, – отрицательно качает головой Хмельницкий.

Чувствую, как по ногам бежит влага, опускаю взгляд вниз.