Кэти Роберт – Порочная красота (страница 45)
– Это не вариант, – спешу ответить.
– Я в курсе. – Ее голос звучит сухо и невозмутимо. – Нога может вас подвести, если дадите на нее слишком большую нагрузку, так что имейте это в виду во время следующего испытания.
– Спасибо.
Затем она осматривает Патрокла, задавая ему несколько лаконичных вопросов. Я смотрю на Ахиллеса поверх ее головы. Никогда не видела, чтобы он так сходил с ума от тревоги и чувства вины. Он нес Патрокла из лабиринта на плечах. Если у Патрокла сломаны ребра… если от его действий стало только хуже… Я вижу, как эти мысли роятся в темных глазах здоровяка.
Никто не может вдохнуть полной грудью, пока доктор не откидывается на спинку стула.
– Вам повезло. Не думаю, что что-то сломано. Однако я бы хотела сделать рентген. Чтобы убедиться.
– Они не сломаны. – Патрокл осторожно дотрагивается до своего бока. – Я уже ломал ребра, и тогда все было иначе.
Она издает вздох.
– Ладно. Упрямьтесь. Я не могу заставить вас лечиться.
Ахиллес возмущается.
– Сделай рентген.
– Со мной все нормально, – мотает головой Патрокл. – Я ужасно устал и весь грязный, поэтому хочу принять душ, поесть и лечь в кровать. Все в порядке, Ахиллес. Клянусь.
Я недостаточно хорошо знаю Патрокла, чтобы понять, врет он или нет. Странно это осознавать. Мы провели рядом всего неделю, а кажется, что прошло гораздо больше времени. Во всяком случае, пока не наступает момент вроде этого, когда становится очевидным, как плохо я его знаю.
Но даже Ахиллес смотрит на него так, будто не знает, чему верить. Наконец, он качает головой.
– Если выясню, что ты лжешь, я тебя отлуплю.
– Я знаю.
Ахиллес обращается к врачу и одаривает ее вежливой улыбкой.
– Большое спасибо, что осмотрели их, мэм.
– Лед и отдых. – Она отворачивается и идет к выходу.
Ахиллес бросает на нас сердитый взгляд.
– Я могу надеяться, что вы посидите смирно и не покалечитесь еще больше, пока я схожу за едой? Или выпрыгнете в окно и устроите драку с Минотавром?
Я закатываю глаза.
– Это было испытание. Я бы сказала, что вполне ловко его прошла, учитывая, что столкнулась с Тесеем.
– Да, пожалуй, так. – Внезапно он ухмыляется. – Видел его колено. Отличная работа, принцесса.
Краснею в ответ на его похвалу. Он озвучивает ее легко, безо всякой подоплеки. Я не вполне это понимаю, но мне приятно.
– Спасибо.
– Иди. – Патрокл медленно встает на ноги. На него больно смотреть, но он двигается лучше, чем раньше. Утром, наверное, не сможет ничего делать, но это битва завтрашнего дня. – И захвати побольше льда.
– Разумеется. – Ахиллес в последний раз бросает на него пристальный взгляд и выходит из комнаты.
Патрокл качает головой.
– Давай. Если будем сидеть смирно и ждать его возвращения, он сочтет это доказательством, что наше состояние хуже, чем мы утверждаем, и потребует, чтобы нас осмотрел еще один врач.
Я невольно улыбаюсь.
– Упасите боги.
– Ты шутишь, а Ахиллес превращается в курицу-наседку так же стремительно, как бросается в бой. Его не победить.
– Это мило, тебе так не кажется? – Я осторожно устраиваюсь рядом и опускаю голову ему на плечо. Это приятно. Правда, приятно.
Он фыркает.
– Пожалуй, это подходящее слово.
Не проходит и десяти минут, когда Ахиллес возвращается в номер. Окидывает нас внимательным взглядом, но, похоже, остается доволен.
– Ну, уже что-то. – Он ставит на стол огромную коробку, наполненную пакетами со льдом и таким количеством еды, что я не знаю, как с ней быть. – Давайте поедим.
Быть с ними так легко. Даже несмотря на то что устала, у меня все болит, а сердце саднит от язвительных слов Париса, в компании этих двух мужчин чувствую себя гораздо спокойнее, чем за все время, сколько себя помню. Я не беспокоюсь из-за отсутствия макияжа, как и о том, что они используют мои неосторожно сказанные слова в качестве оружия и нападут, когда меньше всего этого ожидаю.
Это приятно. Более того, это роскошь, которую, как мне известно, не могу себе позволить. Да, мы все прошли второе испытание и дали нашему трио еще немного времени, но конечный результат остался неизменным.
Один из нас станет Аресом. Остальные потеряют мечту, за которой гнались слишком долго.
– Елена. – Голос Ахиллеса вырывает меня из размышлений. Он внимательно на меня смотрит. – То, что сказал Парис в фургоне…
Теплое чувство в груди немного рассеивается.
– Не имеет значения. – Я не стану признавать, что Парис меня пугает. Пробивает брешь в моей уверенности, эмоциональной безопасности, а потом стоит с легкой улыбкой на губах и наблюдает, как теряю контроль и прихожу в ярость. Было время, когда успокаивала себя тем, что он причиняет мне только душевный вред, будто это чем-то лучше. Правда в том, что он причинил мне непоправимый ущерб как психологически, так и эмоционально. Делаю глубокий вдох. – Он не имеет значения.
Похоже, Патрокл мне не верит.
– Неправильно, что он так говорит с тобой.
– Нет. Неправильно. – Я вижу заставший на их лицах вопрос и, быть может, поэтому, отвечаю, не заставляя их его озвучивать. «Почему ты была с таким человеком?» – Он не был таким, когда мы только познакомились. Он был… милым. – Лицо горит от унижения. Я выросла в Олимпе. Я должна была знать, что нельзя верить милому обманчивому облику, каким бы убедительным он ни был. Но я так изголодалась по доброте, что угодила прямо в объятья Париса. – Все было как в истории про лягушку в кипятке. Я не замечала, что он меня изводит, пока не стало слишком поздно.
Ахиллес хрустит костяшками пальцев.
– Хочешь, я отметелю его за тебя?
Я улыбаюсь вопреки всему.
– В этом нет необходимости. Я сама могу сражаться в своих битвах.
– Спасибо, что сказала нам, Елена. – Патрокл внимательно смотрит на меня и наконец говорит: – Парис не победит. Он самый слабый соперник, и без поддержки Гектора у него нет ни единого шанса.
Хотелось бы мне в это верить. Проблема в том, что Парис не должен был пройти второе испытание. Он тренируется достаточно, чтобы поддерживать свое тело в идеальной, на его взгляд, форме, но он не спортсмен и не воин, как остальные участники. Он не должен был первым выйти из лабиринта. А когда дойдет до боя? Возможно, он не победит в честном бою, но Парис ни разу в жизни не участвовал в честном бою. И то, как он напал на Аталанту, это только доказывает.
– Недооценивать его – ошибка. – У обоих такой вид, будто они готовы возразить, но я отмахиваюсь. Проще сосредоточиться на турнире, на других участниках, чем думать, что ждет нас в будущем. Не говоря уже о том, что мы так ничего и не узнали о нападавшем и почему его забрали из-под надзора Афины. Дать ответы на эти вопросы может только Зевс, да и то не без боя, а я не могу добиться этого, пока не закончится турнир. Сдается мне, эти ответы меня не обрадуют. Такое редко бывает, когда дело касается вопросов, которые моя семья предпочла бы скрыть.
А остальное? Будущее, в котором эта странная, шаткая связь между мной, Ахиллесом и Патроклом рухнет и обратится в пепел? Мне невыносима мысль об этом.
Проще сосредоточиться на насущных проблемах.
– К тому же он не единственный, о ком мне нужно беспокоиться. Даже если Парис не соперник (а он соперник, иначе его бы здесь не было), никто не поспорит с тем, что Минотавр крайне опасен.
– Мы разберемся с ним. – Патрокл говорит с такой уверенностью, будто уже все спланировал. Будто жизнь не имеет особенности бить по зубам, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Будто забыл, что сам едва не вылетел, когда его побил Гектор. – Тебе не о чем беспокоиться. Ни Парис, ни Минотавр не победят.
– Да, все так говорят. – Я неторопливо качаю головой. – Знаешь, что сказал мой брат, чтобы утешить меня, когда выдал замуж, скрепляя потенциальный альянс? Он сказал, если новый Арес меня тронет, он его убьет.
Ахиллес прищуривается.
– Кажется, Зевс слегка забегает вперед, но что в этом плохого?
Мой смех звучит резко.
– Плохо то, что он строит множество предположений, которые не основаны на реальности. Чтобы удержать титул, я Аресу не нужна. От утешения, что за меня отомстят, мне лучше не становится. С другой стороны, он сказал это, не чтобы мне стало лучше. Но чтобы успокоить свою несчастную совесть. – Или, что еще хуже, заставить меня добровольно стать жертвой. Впрочем, этого вслух сказать не могу. Таким откровением не могу поделиться даже с этими двумя.
Ахиллес поднимает брови.
– Не знаю, о чем ты беспокоишься, принцесса. Я стану следующим Аресом, и хотя мне в меру нравятся пощечины, препирательства и ссоры, перерастающие в бурный секс, все это нравится мне, когда все участники процесса приятно проводят время. Со мной ты в безопасности.