Кэти Роберт – Порочная красота (страница 28)

– Хочешь поговорить об этом? – наконец спрашивает он.

– О чем тут говорить?

Он пожимает плечами. Язык тела не соответствует его напряженному взгляду.

– Большинство людей, пережив нападение, испытывают потрясение. Крутят в голове всякую хрень.

– Я не большинство.

Мне стоит что-то сказать, но кажется, они вместе переживают момент, в котором я не участвовал. Я не схожу с места и молчу.

– Да, ты права. Ты не такая, как большинство. – Ахиллес кивает, а выражение его лица становится невероятно нежным. – Иди спать, принцесса. Завтра сможешь продолжить воевать со всеми, кто косо на тебя посмотрит.

Ее улыбка становится увереннее, утратив прежнюю уязвимость.

– Я не воюю со всеми, кто смотрит на меня косо, Ахиллес. Я воюю с тобой.

– Видимо, я особенный.

– Видимо.

Отворачиваюсь, не в силах наблюдать такой интимный момент. Очередное напоминание о будущем, которое мне уготовано, – наблюдать со стороны. Лучше отвлечься и оттащить свой чемодан в спальню, а потом быстро разложить вещи. Всегда оставаться в движении больше свойственно Ахиллесу, но сейчас я как никогда рад такой возможности. Меня успокаивает распаковка вещей, пусть она и не унимает боль в груди.

Я почти закончил, когда в комнату входит Елена. Видно, что она только что вышла из душа, ее кожа влажная и раскрасневшаяся, а волосы мокрые и зачесаны назад. Она завернулась в одеяло, но я замечаю шелковую лямку сорочки на ее плече. Старательно смотрю ей в лицо, но от этого легче не становится. Черт возьми, она слишком красива, и каждый раз, когда мы общаемся, кажется, становится еще красивее. Это несправедливо.

Как я должен сберечь свое сердце и сохранить трезвость ума, когда она так на меня смотрит?

Она осторожно садится на кровать и нерешительно улыбается.

– А ты и правда перфекционист. Все на своих местах.

– Да. – Нет смысла отрицать. Это правда. Организованность позволяет мне чувствовать хоть какой-то контроль в мире, где мне не стать важной птицей. Я никогда не желал власти, в отличие от Ахиллеса, но находясь рядом с ним, иногда ощущаю, как его действия создают волны. Я научился балансировать на этих волнах, но иногда чувствую стресс. Наведение порядка успокаивает меня так же, как и планирование, и выстраивание стратегий.

Елена выглядит лучше, чем недавно в гостиной. Ее лицо вновь обрело цвет, и она больше не погружена в свои мысли. И все же не могу не спросить:

– Ты в порядке?

– Уже лучше. – Она прячет ноги под одеяло. Так она выглядит более юной, более уязвимой. Больше похожей на девчонку, которую я когда-то знал. Но не представляю, как с этим быть. Мне хочется заключить ее в объятья и защитить, но знаю ее достаточно хорошо, чтобы понимать: она этого не позволит. Честно говоря, меня удивило, что Ахиллесу удалось уговорить ее остаться в его номере. Наверное, он настоял, пока она находилась в смятении. У него это хорошо получается.

– Здесь ты в безопасности. Мы никому не позволим к тебе притронуться.

– Да, мне так и показалось. – Елена вздыхает и смотрит на меня. – Ты на меня обижен.

– Зачем мне на тебя обижаться? – Слова вырываются слишком быстро и резко.

Ее улыбка становится печальной, подернутой горечью.

– Из-за того, что я переспала с Ахиллесом.

– У нас с ним свободные отношения. – И снова правильные слова. И вновь неверный тон.

– Я говорила себе то же самое, но это не означает, что я была права. – Она кутается в одеяло, но не отводит от меня взгляда. Я уважаю ее за это, хотя смог бы мыслить яснее, если бы она не смотрела на меня. – Я не собиралась этого делать, но намерения значения не имеют. А только действия. Прости.

Они оба просят прощения, будто это меняет произошедшее, и у меня возникает чувство, что они сделали бы это снова, если бы позволили обстоятельства. Почему нет? Они не совершили ничего плохого и не нарушили никакую договоренность. А я дурак, запутавшийся в чувствах к женщине, которую едва знаю. Я никогда не реагировал на секс Ахиллеса с другими людьми так, как реагирую на его связь с Еленой. Проблема во мне, а не в них.

Эта мысль кажется разумной.

Но произношу я совсем другие слова.

– Что не помешает тебе сделать это снова.

Она моргает.

– Не собираюсь больше трахаться с Ахиллесом.

– Ты и в первый раз не собиралась.

– Ты меня поймал. – Она теребит край одеяла. Я впервые вижу, как Елена нервничает. – Он действует на нервы, правда?

Пытаюсь не раздражаться, но ничего не могу поделать. Черт, я сейчас сам не свой.

– Такое за ним тоже водится.

– Да. – Выражение ее лица становится задумчивым. – Не хочу причинять тебе боль, Патрокл. Никогда не хотела. Я очень, очень постараюсь больше не бросаться на член Ахиллеса.

Качаю головой и иду к окну. Ахиллес прав, его невозможно надежно закрыть. Оно большое, и хотя возле него нет ограды, наемнику будет несложно забраться на противоположную крышу и застрелить Елену через стекло. Я задергиваю шторы.

– Сегодня ночью ты в безопасности. Будем надеяться, что завтра мы что-то выясним.

– Зачем ты это делаешь?

Поворачиваюсь к ней.

– Что именно?

– Это. – Она обводит рукой комнату. – Я огромная проблема, вставшая между тобой и Ахиллесом, и это достаточно веская причина, чтобы держать меня подальше от вас обоих. К тому же мы все соревнуемся за титул Ареса. В твоих интересах позволить наемнику испугать или устранить меня. Так зачем ты мне помогаешь? Не потому же, что мы когда-то были друзьями. Зачем ты пытаешься создать у меня ощущение безопасности, если это противоречит твоим целям?

Чертовски хороший вопрос. Будь я более безжалостным, возможно, именно так и поступил. Не хочу причинять Елене вред. Не хочу, чтобы она боялась. Ахиллес всегда обвинял меня в чрезмерном добросердечии, и оно еще никогда не выражалось настолько очевидно. И хотя мне больно находиться рядом с ними обоими, видеть их связь, не могу причинить ей боль, чтобы уберечь свои чувства.

– Я не готов стоять и смотреть, как других держат в страхе, лишь бы достичь своих целей.

– Наивно, тебе так не кажется?

Я смотрю на нее. Она не язвит. Задает серьезный вопрос.

– Всегда есть другой способ.

– Даже если есть другой способ, порой проще быть плохим парнем, чтобы в будущем избавить себя от неприятностей. – Она не отводит взгляда. – Ты очень умен. Наверняка просчитал все возможные варианты развития событий. Если я дойду до финального испытания, тот, кто одолеет меня, навсегда станет мне врагом. Если это будешь ты или Ахиллес, это поставит под угрозу вашу возможность эффективно исполнять обязанности Ареса. Разумеется, ты думал об этом.

Думал. Не знаю, почему меня удивляет, что она тоже об этом думала. Он доказала, что столь же умна, сколь и амбициозна. Но все же странно слышать, как мне озвучивают мои же мысли. Прокашливаюсь.

– Всегда есть другой способ, – повторяю я.

– Но…

– Ложись спать, Елена. Уверен, завтра у Беллерофонта уже будет информация.

Кажется, что она станет спорить, но в конце концов она сбрасывает покрывало и ложится под одеяла. Ее черная пижама… Охренеть. Мне не стоит смотреть, но не могу оторваться. На шортах по бокам сделаны разрезы, которые открывают ее бедра. А майка едва прикрывает самое главное, обнажая подтянутый живот и так облегая грудь, что кажется, она вот-вот выскочит. Елена не пытается выглядеть соблазнительно, но соблазн ощущается в каждом ее движении.

Резко отвожу взгляд. И что, черт возьми, делаю? Пялюсь на нее после того, как она пережила такое. После того, как она спала с Ахиллесом. Она мне не предназначена, никогда не была.

– Патрокл?

Нерешительность в ее голосе заставляет меня прийти в себя. Я беру себя в руки и смотрю на нее с опаской. К счастью, Елена накрылась одеялом, подтянув его до подбородка. Я расслабляюсь.

– Да?

– Здесь огромная кровать, и ты заставляешь меня нервничать, стоя там. Можешь сесть или лечь?

Я почти выбираю кресло возле окна. Подхожу к нему, а потом мой мозг начинает перебирать возможные причины, почему Елена могла предложить мне лечь с ней в кровать. Отметаю самые нелепые: она не собирается устроить мне засаду или соблазнить. Скорее всего, причина в том, что она все еще напугана, и моя близость сможет ее успокоить.

Стараюсь не вдумываться в ее просьбу. Она уже доказала, что умна и расчетлива. Логично, что она верит, будто один из людей Афины не захочет ее смерти, даже если он ее противник в состязании. Вот и все.

Все же…

– Ты уверена?

Она кивает и, протянув бледную руку, хлопает по кровати рядом с собой.