Кэти Роберт – Порочная красота (страница 12)

Парис наклоняется ко мне, его лицо настолько безупречно, что у меня возникает внезапное желание сломать ему нос, чтобы придать его чертам немного характерности. Хотя я не имела ничего против его красивого лица, когда мы встречались. Именно оно завлекло меня. Он чуть улыбается, и у меня по коже бегут мурашки.

– Елена, что ты делаешь?

– Не уверена, что понимаю о чем ты, Парис. – Как бы ни пыталась контролировать свой голос, от близости Париса слова звучат напряженно.

Его улыбка становится шире, в глазах появляется сочувствие.

– Понимаю, что ты была не рада оказаться наградой победителю, но ты зашла слишком далеко, тебе так не кажется? Ты опозоришь себя и, что важнее, свою семью.

Невольно напрягаюсь.

– Что, прости?

– Не пойми меня неправильно. Ты выглядишь чертовски сексуально в этом маленьком золотом платье, как принцесса. – Он издает одобрительный вздох. – Но не рассчитываешь же ты, что пройдешь хотя бы первое испытание. Ты для этого слишком изящная.

Изящная. Еще одно слово, обозначающее слабость.

Я отворачиваюсь от него.

– Это не твое дело, Парис. Беспокойся о себе.

Он смеется.

– С нетерпением жду, когда стану твоим мужем, Елена. Это даст нам новый старт, который так нужен.

Кажется, слышу вздох Гектора, но не уверена. Вот в чем особенность Париса: для всех, кто его не знает, речь, произнесенная обаятельным уверенным тоном, звучит вполне разумно. В самих словах нет ничего ужасного. Он сохранял такое же терпеливое выражение лица, когда трепал мне нервы во время наших ссор, пока я не превращалась в визжащее чудовище. Он заставлял меня чувствовать себя сумасшедшей, и это ощущение возникает вновь всякий раз, когда я вынуждена с ним общаться.

– Давай кое-что проясним, Парис. – Я сохраняю легкий любезный тон, хотя мне хочется кричать. – Если ты думаешь, что, завоевав титул Ареса, получаешь права на меня, ты не переживешь первую же попытку прикоснуться ко мне без моего согласия.

Он улыбается, ни капли не испугавшись. Не могу поверить, что когда-то считала его настойчивость сексуальной. Мне потребовалось больше времени, чем готова признать, чтобы осознать, что между ухаживаниями и преследованиями существует тонкая грань. У Париса есть неприятная привычка слышать только то, что он хочет.

– Если мы поженимся, у меня будет уйма времени, чтобы тебя обольстить. Раньше тебе нравилось то, что мы делали вместе, Елена. Понравится снова.

Аталанта фыркает. Она закидывает ногу на ногу и прислоняется к стенке фургона.

– Пойми намек, красавчик. Она уже готова выпрыгнуть из фургона, лишь бы убраться от тебя подальше.

Она права, но мне не нравится, что я настолько открыта. Обычно мне лучше удается сохранить бесстрастное выражение лица. Я поднимаю подбородок.

– Я вполне способна сама себя защитить.

Аталанта отвечает беззаботной улыбкой.

– Возможно, но я женюсь на тебе, когда стану Аресом. Я была бы плохой женой, если бы не защищала тебя от подобных подонков.

– Никому не нужно защищать Елену от меня. – Парис наклоняется, вторгаясь в мое личное пространство. Я чувствую запах его одеколона, и у меня сводит желудок.

Улыбка Аталанты становится резкой.

– Прикосновение к ней без ее согласия – это насилие. А за насилие тебя отстранят.

Парис отстраняется, тихо чертыхнувшись, но я рада, что снова могу дышать. Не знаю, как не учла этого, пока пыталась привести свой план в действие. Выступив в качестве кандидата, я оказываюсь среди людей, которые намерены на мне жениться. Я как приманка для акул, брошенная в воду, чтобы своим присутствием довести их до исступления. Черт.

Глава 7

Ахиллес

Подозреваю, что нас вывозят из города, как и предполагал Патрокл, и это подтверждается, когда открываются двери фургона и нам открывается вид на несколько больших зданий, окруженных деревьями. Вдали слышен тихий шум океана, говорящий, что мы оказались на побережье к северу от Аграрного района. И если двигаться на запад, то окажешься в фермерских землях, за которые отвечает Деметра.

Аякс, тяжело дыша, вылезает из фургона. Он не замолкал с тех пор, как мы уселись. В этом весь Аякс. Но мне все-таки хочется заткнуть ему рот кляпом, чтобы оказаться в тишине. Он тихо присвистывает, оглядывая окрестности.

– Стены высокие.

Я слежу за направлением его взгляда. И вижу среди деревьев ограду метра три высотой. Она охватывает всю территорию, обеспечивая участникам безопасность. Скоро у нас начнут брать интервью и последует прочая хрень – скорее всего, после второго испытания, когда слабые бойцы отсеются и останутся лишь несколько претендентов. От этой мысли у меня напрягаются плечи. Я могу притворяться, и весьма хорошо, когда это необходимо, но Афина знала, когда не отправляла меня на задания, которые требовали ходить на цыпочках.

Я разрушающий все на своем пути таран. Патрокл – политик. Он всегда знает, какой шаг сделать, и что сказать.

Патрокл… и человек, который сейчас направляется прямо к нам. Беллерофонт [1] отличается высоким ростом, у него смуглая кожа и густые черные кудри. Они превосходит меня в стрельбе, но уступает в рукопашном бою. Я могу одолеть их в девяти случаях из десяти, но они ловкие несмотря на их рост.

А еще они мой друг, хотя сейчас это не имеет значения.

Беллерофонт останавливается перед нашей группой.

– Вот основные правила. – У них ровный и глубокий голос. – Вам будут предоставлены индивидуальные комнаты в трех общежитиях. Общайтесь, если хотите, но не пытайтесь причинить вред кому-то из участников. В противном случае вы будете незамедлительно дисквалифицированы. – Они по очереди встречается с каждым взглядом. – Мы пришли к пониманию?

В ответ раздается утвердительное ворчание, что, по всей видимости, удовлетворяет Беллерофонта.

– В каждой комнате вывешено расписание столовой, часы работы спортзала, а также план общественных пространств. Если у нас не окажется того, что нужно вам для тренировок, я позабочусь, чтобы это обеспечить. Первое испытание состоится послезавтра, поэтому рассчитываю, что вы найдете, чем себя занять, не становясь занозой в моей заднице. – Они поворачивается и идет к парадной двери. – А теперь мы проводим вас в ваши комнаты.

Они указывает на двух людей у себя за спиной.

– Ты возьми треть справа. Ты – центр. Все, кто слева, пойдут со мной. – Они машет рукой мне, Патроклу, Елене и еще шести людям.

Странно, как группа крупных бойцов идет за Беллерофонтом, словно выводок утят. Что ж. Группа бойцов… и Елена Касиос.

Хотя Патрокл заранее меня предупредил, я все же испытал шок, когда увидел ее. Был уверен, она струсит и отступит. Что избалованная принцесса сможет сделать против таких соперников? Она не такая, как Аталанта. Аталанта – одна из подчиненных Артемиды. Эта женщина боец и яростно сражается. Ее нельзя недооценивать.

А Елена?

Это другая история.

– Хватит сверлить меня взглядом, – бормочет Патрокл.

Я перевожу на него свирепый взгляд. Мы не состоим в официальных отношениях и никогда не состояли. Нас устраивает то, что происходит между нами, и мне не хочется ничего менять… Но я испытываю противоречивые чувства оттого, что он едва не согласился на предложение Елены прошлой ночью. Он не из тех, кто поддается эмоциям и низменным желаниям, но почти отбросил осторожность и пошел вразрез с нашими интересами ради возможности затащить Елену в постель. Поэтому она становится опасна, и это не имеет ничего общего со сражением.

– Хватит пялиться на задницу Елены, – шепчу в ответ.

Он приподнимает брови, и от его молчаливого осуждения я раздражаюсь еще больше. Патрокл придерживает для меня дверь и входит следом в тускло освещенное общежитие. Я едва замечаю дорогую мебель и со вкусом оформленные комнаты. Перед глазами только обтянутые золотой тканью бедра и задница Елены, которая идет впереди. Не сомневаюсь, она намеренно покачивает ими, чтобы помучить меня за то, что я устроил на арене.

Я не стану извиняться. Увидел возможность и воспользовался ею. Все так просто. Больше и говорить не о чем.

– Ахиллес, возьми себя в руки.

Обычно я поддаюсь успокаивающему влиянию Патрокла. Но сейчас мне хочется толкнуть его в какую-нибудь комнату и трахать, пока не останусь единственным, о ком он думает. Боги, из-за всего этого я тронулся умом. Думал, что худшее случилось прошлой ночью, когда шок соединился с ревностью, и у меня закружилась голова. Видимо, я ошибался. Мне нужно сосредоточиться на предстоящих испытаниях и готовиться к ним, но я могу думать только о том, как эти двое окажутся вместе.

Вышло бы потрясающее зрелище. Черт, будь на месте Елены кто-то другой, я бы уговорил Патрокла переспать с ней и позволить мне смотреть… а может, даже немного поучаствовать. Но она не кто-то другой.

Она Елена Касиос.

Прекрасная принцесса Олимпа.

Сестра Зевса и Афродиты. Будущая жена Ареса.

О том, чтобы трахнуть ее, не может быть и речи. Да и о том, чтобы приближаться к ней тоже, и это усложняет ситуацию, потому что кто-то выбьет ее из состязания, а это значит, что между ней и тем, кто это сделает, разразится вражда. Нельзя, чтобы им стал я. Черт, да и Патрокл тоже, потому что он всегда был частью моей жизни и останется даже после того, как я стану Аресом. Начинать вражду между ней и нами – ужасная затея.

Елена поставила всех участников в дерьмовое положение, и, похоже, ей наплевать. Это в точности соответствует тому, что я о ней знаю. Эгоистичная избалованная принцесса. Она решила, что не хочет становиться наградой, устроила истерику и вступила в состязание, хотя уступает остальным по всем параметрам. У нее нет ни единого гребаного шанса на победу. И честно говоря, меня это бесит.