Кэти Роберт – Электрический идол (страница 8)

– А знаешь, вы, женщины Димитриу, не перестаете меня удивлять. Я даже готова поучаствовать в этой дружеской афере бесплатно.

Не знаю, хорошо это или плохо, но я не из тех, кто смотрит дареному коню в зубы.

– Сегодня ты будешь веселиться.

– Я и так собиралась. У Диониса появился отличный новый товар, который мне не терпится попробовать.

Я не обращаю внимания на ее комментарий.

– Сходи куда-нибудь и опубликуй об этом пост. Отметь свое местоположение. Заставь всех поверить, что я с тобой. А потом устрой им веселую погоню. – Нет лучшего алиби, чем один из Тринадцати. Кто назовет Гермес лгуньей? Никто. Во всяком случае, не в лицо. Если папарацци будут гоняться за Гермес, думая, что я с ней, то не станут рыскать вокруг Верхнего Складского района. И мы с Эросом сможем спокойно поговорить.

– Считай, что все сделано. – Она качает головой. – С тобой и твоими сестрами в Олимпе никогда не бывает скучно.

– Я бы обошлась без этих волнений. – Не хотела этого говорить, но произнеся слова вслух, не могу их вернуть.

Гермес идет к выходу из примерочной.

– Выше голову, Психея. Ты умная девушка. Уверена, ты сумеешь взобраться на самый верх. – Она открывает дверь и оборачивается, чтобы взглянуть на меня. – Может, даже на Эроса. На этот раз по-настоящему. – Но не успеваю я придумать ответ, как она уходит, и я слышу лишь отголоски ее смеха.

Даже к лучшему. Что я должна на это ответить? Может, Эрос и великолепен, как бог, но он чудовище. Он мой враг.

Хочу позвонить Персефоне и спросить ее мнение, но если втяну в это сестру, то не успею положить трубку, как она ворвется в мою дверь и начнет угрожать Эросу. Лучше позвоню ей утром и обо всем расскажу, когда выясню, что он хочет мне предложить. Возможно, мы найдем решение, которое удовлетворит обе стороны.

А трепет у меня в животе, конечно, из-за стресса.

И вовсе не оттого, что я с нетерпением жду возможности снова увидеть Эроса.

Глава 5

Эрос

Я прибываю на место встречи на час раньше, чтобы осмотреться. «Эребус» – небольшой захолустный паб на границе Складского района Верхнего города. Даже располагаясь на северной стороне Стикса, этот район разительно отличается от тщательно спланированной центральной части города, в которой живет большинство из Тринадцати. Близость к бизнес-центру Зевса, башне Додоны, считается показателем статуса, и все улицы в окружающих кварталах представляют холодное сплетение бетона, стали и стекла. Однообразное, но вполне привлекательное, если вам такое по вкусу.

Территория вокруг Складского района Верхнего города – место, куда люди отправляются, чтобы немного развлечься, когда у них нет сил или смелости перейти через реку, чтобы попасть в Нижний город. Здесь правит Дионис, и кругом порок. К тому же, находясь в этом районе, люди склонны смотреть на все сквозь пальцы и не совать нос в чужие дела, что соответствует моим целям.

Нужно действовать осторожно. Бар небольшой, но он втиснут в пространство между двумя зданиями, так что в нем достаточно углов и закоулков, в тени которых расставлены столики. Я занял один из них в задней части зала и щедро заплатил бармену, чтобы во время предстоящей встречи он делал вид, будто ничего не замечает.

Не имеет значения, что подразумевает это задание и чего хочет моя мать, у меня нет желания мучить Психею. Уверен, что Афродита хотела бы, чтобы я затащил ее в темный переулок и принялся за работу тупым ножом, но Психея почувствует лишь сонливость, а за ней ничего.

Это меньшее из того, что она заслуживает.

Я откидываюсь на спинку стула. Сейчас не время для сомнений, чувства вины и прочей ерунды. Я поступал хуже и с хорошими людьми, а все потому, что они мешали моей матери или она считала, будто они угрожают ее положению. Общественность может полагать, что убийство – большее зло, но люди не представляют, как у молодого, подающего надежды человека возможно отнять все. Красоту, статус, уважение сверстников. Так чертовски просто разрушить чужую жизнь, если обладаешь нужной информацией и ресурсами.

Но не могу убедить себя, что убийство Психеи – это милосердие.

Раньше такого со мной не бывало. Я преследовал тех, кто этого заслуживал, людей, которые угрожали моей матери. Я был охотником на монстров, которые намеревались причинить вред моей семье. Пока однажды не поднял взгляд и не осознал, что я – величайший монстр из всех. Я пожертвовал слишком многим, стер все границы, чтобы мораль стала для меня лишь словами.

Обратного пути не было.

Его и нет.

Я знаю, когда Психея входит в бар. Немногочисленные посетители замолкают и настораживаются. Даже в джинсах и черном пальто до колен она достаточно красива, чтобы все посворачивали шеи. Она неспешно идет через бар, осматривая каждый столик, пока ее карие глаза не останавливаются на мне.

Хорошо, что нас разделяет приличное расстояние, потому что я делаю глубокий вдох, оказавшись в центре внимания этой женщины. В ночь вечеринки я был слишком рассеян и не смог в полной мере оценить эффект ее присутствия. Но, даже страдая от боли и вне себя от злости, оценил, как серое платье облегало ее пышную фигуру и открывало соблазнительный вид на ее грудь.

Особенно когда она наклонялась, чтобы перевязать мои раны.

Сосредоточься.

Она подходит к столику и, не колеблясь, садится напротив. Как ни странно, мне нравится, что она не съеживается и не вздрагивает. Психея вошла сюда уверенно, и у меня возникает чувство, что во всех ситуациях она ведет себя так же. Чертовски жаль, что дерзость не поможет ей пережить эту ночь.

– Психея.

– Эрос. – Мгновение она задумчиво смотрит на меня. Вспоминая, возможно, как я выглядел, когда мы говорили тогда. Единственный раз, если не считать немногочисленных приветствий на различных вечеринках. Даже будучи детьми Тринадцати, мы едва ли чем-то связаны. Женщины Димитриу держатся особняком. Еще одна их особенность, которая приводит Афродиту в бешенство.

Психея неторопливо откидывается на спинку.

– Люди отправляют мне имейл, когда хотят встретиться. А ты настолько ловкий, что можешь раздобыть мой номер телефона. Зачем связываться с Гермес?

Потому что электронную почту могут взломать, а телефон отследить. Неважно, что остальные думают о Гермес, она серьезно относится к своему титулу и обязанностям. Если послание должно оставаться тайным, таким оно и останется. Даже обладатели наследного титула не могут заставить ее поделиться сообщением.

Если Психея будет убита, не хочу, чтобы что-то указывало на мою причастность.

Если? Какое, к черту, «если»? Ее судьба была решена, когда моя мать потребовала ее сердце. Нет, раньше, когда Психея проявила ко мне доброту, несмотря на то что все остальные на вечеринке отвернулись бы от меня. Даже мои друзья сделали бы вид, что не замечают ни крови, ни моей хромоты. Мы все делаем вид, что я всего лишь неуправляемый сын Афродиты. Слишком раскованный в своем обаянии и непостоянный, чтобы связать себя даже подобием обязательств.

Никто не говорит, что еще я делаю для своей семьи.

Или о том, кто за все расплачивается.

Нет никаких сомнений, какую мне сегодня придется заплатить цену. Есть лишь один путь. Хотя не скажу, что не делал чего-то хуже. Мои руки покрыты кровью врагов матери, как реальных, так и мнимых. Я давно примирился, что никогда не смогу их отмыть. И больше не собираюсь вести битву за святость. Меня ждет Тартар.

Я подаюсь вперед и ставлю локти на стол.

– Уверен, Гермес уже сказала тебе, что я предпочитаю поговорить лично.

– Она упоминала об этом. – Психея сбрасывает пальто, под которым оказывается тонкий черный свитер, идеально облегающий ее грудь. – Как твоя грудь?

Я моргаю.

– Что?

– Твоя грудь. Та, что две недели назад была усыпана порезами. – Она кивает в мою сторону. – Тебе удалось найти врача?

Не успев подумать, я тянусь рукой к груди.

– Да. Все было не так плохо, как казалось.

– Повезло.

– Конечно. Повезло. – Виной тому моя ошибка. Если бы не поторопился, чтобы вовремя прийти на вечеринку, то не ослабил бы бдительность и не позволил отцу Полифонты нанести мне так много ударов. – Но все же я вышел из боя живым. Это удалось не всем.

Психея медленно вздыхает.

– Например, красотке, которая задавала слишком много вопросов?

Точно. Я так ей и сказал, да? Я не стараюсь улыбнуться.

– Моей матери не нравятся многие красивые девушки в Олимпе. – Красивые люди, если быть точнее. Пол не имеет такого значения, как красота и внимание. Афродита хочет заполучить львиную долю и того, и другого.

– Кто это был?

– Не важно.

Психея отвечает мне печальной улыбкой.

– Сделай одолжение.

Я действительно имел это в виду, когда сказал, что это не важно. Это ее не спасет. Не изменит того, что произойдет этой ночью.

– Полифонта.

Психея хмурится.

– Мне незнакомо это имя.

– У тебя нет причин его знать. – Полифонта не поднялась по социальной лестнице настолько высоко, чтобы посещать вечеринки в башне Додоны. Но достаточно, чтобы подвергнуть себя опасности. Дурочка, которая думала, что сможет тягаться с Афродитой без всяких последствий. Даже если бы она не перешла дорогу моей матери, то довела бы до убийственной ярости кого-то другого. Она была слишком болтлива и неосторожна.

– Эрос… – Психея качает головой, выражение ее лица становится закрытым. – Ладно, думаю, это правда не важно.