Кэти Роберт – Электрический идол (страница 11)

Если бы я знала, что нахожусь в опасности, то помчалась бы в Нижний город и воспользовалась защитой Аида и Персефоны. Это стало бы временным решением, но, во всяком случае, тогда моя жизнь не закончилась бы этим вечером. Дополнительное время дало бы мне возможность придумать способ выбраться из этой ситуации, желательно без участия матери.

Если она узнает, что Афродита приказала меня убить, то обрушится на нее со всеми доступными ей средствами. А у моей матери достаточно сил. Она не убила прежнего Зевса лично, но точно организовала цепь событий, которые привели к его смерти. И именно из-за нее его смерть была признана несчастным случаем, а не убийством. Она помогла Аиду вернуться в общество. И обладает компроматом на Посейдона, что гарантирует, что тот будет поддерживать ее, по крайней мере в большинстве случаев. Но, даже располагая такой властью, она отбросит осторожность и может совершить любую глупость, например, попытается переехать Афродиту на машине. Сделает что-то, что будет невозможно скрыть.

Если бы я только знала…

Хотя это неважно. Игра в «а вдруг» – верный путь к катастрофе. Я совершила ошибку. И незнание цены не освобождает меня от необходимости платить.

Эрос наблюдает за мной так пристально, что я почти забываюсь и хочу сделать глоток напитка, который ждал меня, когда я села за стол. Теперь, зная обо всем, не сомневаюсь, что он отравлен, хотя вопрос, содержит ли он смертельную дозу яда или только усыпит меня, остается открытым.

– Возможно, есть другой способ, – говорит он снова, будто убеждает нас обоих.

После всего он предлагает мне альтернативный вариант? Почему? Чтобы помучить меня? Мне хочется закричать ему в лицо, выплеснуть на него отравленный напиток и смотреть, как он стекает по его безупречному лицу. Возможно, мне повезет, жидкость обожжет ему кожу и отвлечет, чтобы я успела сбежать.

Обвожу взглядом бар. В нем стало еще темнее, чем было, когда я пришла. Посетители собираются. Это самое удаленное от сияющих улиц вокруг башни Додоны место, которое можно посетить, оставаясь при этом в Верхнем городе. А еще оно расположено в плохо знакомом мне районе. Вполне возможно, что все эти люди работают на Эроса – на Афродиту, и как только попытаюсь сбежать, поймают меня и притащат обратно.

Нет, у меня нет выхода, и мы оба это знаем. Я пытаюсь проглотить ком, вставший в горле.

– Какой другой способ?

– Он тебе не понравится.

Он говорит так категорично, что у меня вырывается смешок.

– Ну да. Ведь мысль, что меня убьют, нравится мне гораздо больше.

Наконец он берет себя в руки и говорит:

– Выходи за меня.

Я моргаю. Эти три спокойно сказанных слова не складываются в осмысленное предложение. Напротив, чем дольше они висят в воздухе, тем более непонятными становятся.

– Извини, я ослышалась. Готова поклясться, что ты только что сказал «выходи за меня».

– Так я и сказал.

В его глазах не отражается никаких эмоций, ничто не выдает, о чем он думает. Я достаточно проницательна. И даже у лучших лжецов есть слабые стороны, а я провела достаточно времени на вечеринках Олимпа, чтобы многому научиться. Это вопрос выживания. Я знаю, что Арес почесывает бороду, когда хочет кого-нибудь придушить. Знаю, что Персей – Зевс – становится более холодным, когда тянет с ответом. А последний Зевс становился более шумным и эмоционально демонстрировал радость, когда впадал в ярость.

Эрос ничем себя не выдает.

Забывшись, тянусь к напитку и отталкиваю бокал на дальний край стола.

– Это не смешно.

– А кто смеется? – Он вздыхает, будто устал от этого разговора. – Если подведу мать, будут последствия, а я не хочу ощутить их на себе. Я могу уйти отсюда, только убив тебя либо женившись.

У меня вырывается истерический смешок и, схватив его напиток, я выпиваю до дна. Водка с тоником. Ну конечно. Я вздрагиваю.

– Бред. Почему это единственные два варианта? Если ты не хочешь меня убивать, то наверняка можешь предпринять что-то.

– Не могу. – Я смотрю на него, и он слегка расправляет плечи. – Послушай, если я на тебе женюсь, этот брак привяжет меня к Деметре, как и тебя к Афродите. Она не сможет изгнать меня, не устроив при этом переполох, а если ты вдруг умрешь – не сумеет все убедительно отрицать. Если сыграем все правдоподобно, решат, что дети двух враждующих семей влюбились друг в друга. Как показали две прошлые недели, пресса обожает хрень в духе Ромео и Джульетты.

– Не сказала бы, что ты убедил меня. Ромео и Джульетта умерли.

– Не придирайся к словам. Ты знаешь, что я прав.

Потираю горло, еще ощущая жжение от алкоголя, и пытаюсь придумать, как выпутаться из этой ситуации. Браки по расчету в Олимпе не редкость, особенно среди членов семей Тринадцати. Все постоянно борются за власть, создавая союзы, а скреплять союзы с помощью браков – древняя практика. Просто… Несмотря на интриги моей матери, я думала, что избегу замужества с человеком, который хочет причинить мне вред.

– Ты серьезно? – спрашиваю наконец.

– Да.

Ему незачем придумывать новую хитроумную ловушку. Он заманил меня в Верхний Складской район, а здесь полно переулков, в которых он может оставить мое тело, и никто никогда об этом не узнает. И я постаралась, чтобы это можно было сделать без последствий для него.

Эрос в самом деле предлагает мне выйти за него замуж. Он в чем-то прав. Если мы хорошо сыграем, то станем неуязвимы. В Олимпе мало что любят больше, чем сплетни. Наш тайный брак ввергнет город в хаос, люди будут готовы на все ради возможности оказаться первыми, кто объявит сенсационную новость. Шумиха из-за того снимка, не стихающая до сих пор, служит тому явным доказательством. Тогда привлечь людей на нашу сторону, заставить их поддерживать нас, будет проще простого. Если кто-то причинит нам вред, в Олимпе вспыхнет бунт, и даже Тринадцать не смогут его подавить. Они будут вынуждены отвечать на неудобные вопросы о том, что происходит вне поля зрения общественности, а этого не хочет никто.

Даже Афродита.

Да, план может сработать. Остается только одна проблема. Я поджимаю губы и задумчиво смотрю на Эроса. Он привлекателен, но источает ауру опасности, которую не может развеять даже его внешность.

– Никто не поверит, что ты потерял голову и женился после бурного романа. Ты слишком холоден. Не играешь с прессой по правилам, за что она тебя недолюбливает.

– Я не играю по правилам, потому что это скучно, а не потому, что не могу.

Он уверен в себе, и я почти верю ему, но могу назвать с полдюжины вариантов, как наш план может провалиться. Знаю, что смогу притворяться. Я занимаюсь этим с тех пор, как моя мать стала Деметрой и заставила нас оставить безмятежную сельскую жизнь и перебраться в змеиное гнездо, которое представляет собой Олимп.

– Докажи.

Перемена происходит почти мгновенно. Эрос улыбается, и возникает ощущение, будто солнце выглянуло из-за облака. Улыбка согревает его взгляд и озаряет лицо. Он наклоняется над столом и берет меня за руки.

– Я люблю тебя, Психея. Давай поженимся.

По моему телу бегут мурашки, сердце ускоряет ритм, и я слышу стук в ушах. Даже зная, что это притворство, не могу контролировать свою реакцию.

– Думаю, сойдет, – говорю еле слышно.

Он немедленно меняется, холодность возвращается в его взгляд.

– Как и сказал, я могу притворяться.

Мне не хочется этого делать, но приходится выбирать между плохим и худшим вариантом. А значит, у меня вообще нет выбора. И все же не могу не спросить его:

– Зачем тебе это? Почему просто не сделать то, чего хочет твоя мать?

– В отличие от своей матери я в состоянии отбросить эмоции и подумать логически. – Я готова расхохотаться от этих слов. Не могу представить, чтобы Эрос вообще испытывал эмоции. Он продолжает, внимательно за мной наблюдая: – Твоя мать слетит с катушек, если с тобой что-нибудь случится, перевернет город вверх дном, пока не найдет виновного. Существует вероятность, что она все же поймет, что след ведет ко мне. А это ничего хорошего мне не обещает.

Когда он это говорит, я начинаю понимать. Возможно, ему не под силу остановить свою мать, но он отдает себе отчет, что именно ему придется расплачиваться за последствия, если доведет дело до конца.

– Это единственная причина?

Он отводит взгляд, и это показывает, что он, возможно, не полностью владеет собой.

– Совести у меня нет, так что не выдумывай глупости.

– Конечно, – бормочу я.

– Паршиво поступать так с тобой после того, как ты мне помогла. – Он говорит так тихо, что его слова почти теряются в шуме бара.

Не могу решить, становится ли от его признания ситуация лучше или хуже. Очевидно, что не могу использовать его слова в качестве рычага давления, раз он так ясно выразил свои намерения. Неважно, что он считает такой поступок паршивым, он все равно его совершит. Я вздыхаю.

– Я соглашусь только при одном условии.

– Похоже, у тебя сложилось ошибочное впечатление, будто тут есть о чем торговаться. – Страх сдавливает мне горло, но я преодолеваю себя. Не могу позволить страху управлять мной. У меня есть лишь один шанс, и я должна получить от Эроса все возможные обещания.

– Мы оба знаем, что есть.

После долгой паузы он смотрит на меня и наклоняет голову.

– Какое у тебя условие?

– Ты не причинишь вреда моей семье. Ни сестрам. Ни матери. Я не стану уклоняться от этой пули, чтобы она угодила в кого-то из них.