Кэти Райх – Смертельно опасно (страница 16)

— Да, пока дело не касается Ферриса или его бизнеса. Тогда из нее и слова не вытащить.

— Защищает босса?

— Скорее, боится, что ее тоже могут найти в какой-нибудь канаве. И я уловил, что она недолюбливает Мириам.

— Что сказала Пурвайенс?

— Дело не в словах, — сказал Райан и на некоторое время замолчал. Потом заговорил снова: — Ее поведение… Ладно, не столь важно. Я ненавязчиво полюбопытствовал, имел ли Феррис дело с артефактами.

— Предметами из Святой земли?

— Легально приобретенными и перевезенными.

— Представляю, какой величины этот черный рынок.

— Громадный, — согласился Райан.

— Думаешь, Феррис был вовлечен в дело с костями из Масады? Это его и убило?

— Так сказал Кесслер.

— Вы его нашли?

— Пытаемся.

— А вдруг это все просто совпадение?

— Возможно.

Мне почему-то казалось, что нет.

8

Райан разбудил меня около шести, явно желая заняться любовью на рассвете. Берди сбежал из спальни. В другой комнате Чарли напевал что-то из «Нежности» Кларенса Картера.

Пока я принимала душ, Райан приготовил тосты и кофе. За завтраком мы пытались научить Чарли еще каким-нибудь словам.

Несмотря на то, что попугай был рождественским подарком, набор его слов едва ли можно назвать благопристойным. Райан как-то заметил, что Чарли учили говорить грубые мужчины и находчивые женщины. В итоге женщины победили, а пернатый друг перенял их вкусы.

Месяцами я пыталась изменить его музыкальные пристрастия и манеру разговаривать. С переменным успехом.

В восемь, замученные птичьим пением, мы вместе поехали на работу. Райан возглавляет криминальный отдел, расположенный на первом этаже, моя лаборатория — на двенадцатом.

После очередного осмотра я составила отчет и сказала Ламаншу, что останки могут быть переданы семье Ферриса. Хотя погребальная церемония уже состоялась, череп согласились захоронить чуть позже.

В десять тридцать я позвонила Райану. Договорились встретиться в вестибюле через пять минут. Я прождала десять, потом зашла в кафетерий за диетической колой и маленькими шотландскими пончиками, которые, кстати, никогда не пробовала.

Когда вернулась в вестибюль, Райан уже был там. Попивая газировку, я спрятала пакет с пончиками в сумочку.

Двадцать семь лет Авраам Феррис занимался бизнесом. Его офис располагался недалеко от старого аэропорта «Мирабель».

Построенный в семидесятые, «Мирабель» казался настоящей жемчужиной Монреаля. Он находился в тридцати милях от города. С центром его связывала железная дорога. Предполагалось запустить скоростной поезд, который доставлял бы пассажиров прямо к взлетной полосе. Но поезд так и не пустили. В начале девяностых ситуация ухудшилась. За проезд на такси из центра до аэропорта приходилось выкладывать шестьдесят девять баксов.

В конце концов, власти признали свой просчет и отправили «Мирабель» в вынужденный отпуск, заменив его географически более выгодным конкурентом. Теперь «Мирабель» принимает грузовые самолеты и чартеры. Все остальные внутренние, североамериканские и международные рейсы осуществляет «Дорваль».

Авраама Ферриса это не волновало. Он открыл свою фирму «Импорт ашкенази» рядом с аэропортом. Здесь же и умер.

Феррис жил в Кот-де-Неж — районе, который находился сразу за Еврейской больницей, на северо-запад от центра.

Райан проехал по Декари на восток, в сторону Ван-Хорна, а затем через Пламондон — в Везину. Остановившись у обочины, он указал на двухэтажный дом на две семьи из красного кирпича в ряду абсолютно таких же домов.

Здания были совершенно одинаковые: правая часть дома — зеркальное отражение левой. Деревянные входные двери, выступающие чуть вперед, балконы на вторых этажах. Газоны вскопаны. Кусты завернуты. Гаражи для «шевроле» и «фордов» напоминали пластиковые контейнеры.

— Никаких тебе «ягуаров» и джипов, — заметила я. — Такое впечатление, будто домовладельцы наложили запрет на любую краску для отделки, кроме белой.

— Феррис жил на верхнем этаже. Его брат — на нижнем, мать и другой брат — в квартире по соседству.

— Экономил время на походы в гости.

— К тому же явно не любил заморачиваться по поводу дизайна.

— Говоришь, у Авраама и Мириам не было детей?

Райан кивнул.

— Они поздно поженились. У его первой жены были проблемы со здоровьем, она умерла в восемьдесят девятом. Феррис снова женился в девяносто седьмом. Детей до сих пор нет.

— Это противоречит правилам?

Райан посмотрел на меня с насмешкой.

— Заповедям, — сказал он спокойно. — По еврейским законам ты обязан иметь детей. «Брось семя в почву».

— Ты полистал фермерский календарь?

Мы подошли к порогу дома. Райан поднялся и позвонил в дверь. Никакого ответа. Райан позвонил снова. Опять тишина.

Какая-то старуха проковыляла позади нас, громыхая тележкой с продуктами.

— За окном кто-то прячется, — проговорил Райан, в третий раз нажимая на кнопку.

— Оплакивание длится всего одну неделю.

— А потом?

— Ежедневные молитвы, никаких праздников, нельзя ни бриться, ни стричься какое-то время.

— Откуда ты все это знаешь?

— Мой первый парень был еврей.

— Несчастная любовь?..

Потом Райан приоткрыл входную дверь и постучал.

Женщина с тележкой остановилась, обернулась и стала снимать с шеи шарф.

Справа дернулась занавеска. Я дотронулась до руки Райана и прошептала:

— Дора дома.

Райан кивнул и сказал:

— Авраам рос примерным еврейским мальчиком. Женился второй раз только через восемь лет. Наверное, был очень близок с матерью.

— Возможно, он много чего ей рассказывал.

— Мать могла сама что-нибудь заметить.

Я задумалась.

— Старые женщины впитывают информацию как губки.

Я вытащила из сумочки пончики:

— Может, она нам их разогреет? Заодно и поговорим.

— Ага, — хмыкнул Райан. — В этом-то мы профи.