Кэти Летт – Бешеные коровы (страница 37)
— Ой, вы не должны прекращать кормить! Младенцы, которых вскормили грудью, обладают лучшим потенциалом для интеллектуального развития, — тут же встрял Себастьян, зацепившись взглядом за выдающийся бюст Офелии.
— Да что ты можешь знать об этом? Во-первых, у тебя нет груди, а во-вторых, даже когда ты не приходишь сюда в уморительных попытках войти в ряды молодых мамаш и в каждую из них в отдельности, за твоими детьми присматривает целое племя аборигенов из Развивающегося Мира, живущего
Мэдди поздно поймала себя за язык. Она пришла сюда не для того, чтобы поругаться с членами Новой Партии Ислингтонских Лейбористов, а чтобы подружиться с людьми, поговорить на темы, не касающиеся слюнотечения или стула. Ей хотелось посмотреть на людей, у которых движения речевого аппарата синхронизировались с мыслительной деятельностью. Какая жалость, что здесь все мысли были сплошным самообманом! «Пассажиры до станции „Самообман“, мы подъезжаем к конечному пункту вашего путешествия!»
— Простите… просто… я не знаю, — попыталась исправить положение Мэдди. — Каждый раз, когда я пытаюсь заглянуть в справочники по воспитанию, там появляются новые инструкции. По-моему, матери важно помнить самое главное, — она тепло улыбнулась, пытаясь завоевать симпатию. — Если трясти ребенка слишком сильно, он может повредиться мозгами!
Вид замерших вокруг нее лиц с выражением, напоминавшим рыбье, подсказал Мэдди, что шутка Мамаши Джой вызвала не совсем ту реакцию, на которую она рассчитывала.
— Это шутка… Честно! — замялась она. — Это мой способ самозащиты.
Степфордские мамаши отошли от нее в сторону.
— Нельзя бить своих детей, — заворчала Офелия.
— Скажите, — попросила Летиция, запихивая ручки своей девочки в недошитый костюм божьей коровки. — Вы никогда не думали о психотерапии?
«Боже мой! — подумала Мэдди. — Дай ребенку калпол, и они арестуют тебя за членство в колумбийской наркомафии».
— Дайте-ка мне ваш адрес, — настаивал мужчина, любивший вырезать с детьми пенисы. — Как, вы сказали, ваша фамилия?
— У Себастьяна есть связи в социальных службах, — заботливо пояснила Летиция, открывая для него перьевую ручку. — Там вам
Бдительные граждане с хорошими связями с властями. Как раз то, что ей надо.
— Эй, Летиция, — произнесла Мэдди, забирая Джека из цепких лапок Горошка в Носу и Банана в Волосах. — А ты знаешь, что в жизни божьих коровок есть неприглядная сторона? Нет? Так вот, они распутные каннибалы. На самом деле самки спариваются с самцами и питаются ими в то же время. Не веришь, посмотри это в видеозаписи. — Об этом ей рассказывал Алекс.
Вылетев в розовый садик возле церкви, Мэдди притормозила, увидев плачущую молодую мамашу. «Ну наконец родная душа!» — подумала она.
— Это все мой четырехлетний сын! — всхлипывая, ответила молодая женщина на вопрос Мэдди.
— Я понимаю… я так вас понимаю, — посочувствовала ей Мэдди, готовая предложить ей салфетки, виски и упаковку шоколадок «Марс».
—
Почти весь обратный путь Мэдди проделала бегом. Она отказывалась верить в то, что оказалась единственной матерью, которая не справляется со своей ролью. Хорошо, эти дамочки, может, и выглядят как Идеальные Матери с иллюстраций страховых полюсов, но, с точки зрения Мэдди, они либо лгали… либо принимали
Джиллиан допускала, что в жизни всегда есть и будут вещи, с которыми ничего нельзя поделать: неверные мужья, медленно продвигающаяся очередь, в которой ты стоишь, сумасшедшие астероиды… но простой орган репродукции к ним не относился.
— Тот «идеальный мужчина», которого вы так любезно для меня подобрали, — говорила Джиллиан, ткнув пальчиком в полистироловую грудь эксперта службы знакомств в Милтон-Кейнс. — Он уже
Эксперт, сидя за столом с пластиковой табличкой «Марина», живо пробежала пальчиками по компьютерной клавиатуре.
— Ах! — Она с улыбкой посмотрела на Джил. — Вот этот парнишка просто прелесть. Только что снова освободился. Он лучший в нашей базе данных.
— Звучит, как фраза «Рафсаньяни — хороший мусульманин». — Джиллиан выхватила у нее распечатку. — Он
— Суда по всему, — Марина заговорщицки наклонилась к Джиллиан, — у него штык как у жеребца и увеличивается вдвое, как телескопическая антенна.
Джиллиан не была разочарована. Сначала. Пока во второй половине их любовного свидания он не проинформировал ее о своей операции. Вернее,
— Что? — задохнулась от ужаса Джиллиан, когда до нее дошла неприглядная правда. — Так ты кончаешь в меня
Дальше все продолжалось в том же духе. В следующем месяце Джиллиан поклялась быть более разборчивой в связях. В октябре, перед тем как встретиться с мужчиной, она пообещала себе обязательно спросить будущего избранника:
Если бы материнство рекламировали в качестве работы по найму, то объявление выглядело бы следующим образом:
«Вот это — настоящий рывок в карьерном росте», — думала Мэдди. А
К октябрю самооценка Мэдди опустилась до уровня жука Кафки. Став монотонной и банальной, ее жизнь теперь напоминала дешевые обои. Мэдди не могла поверить, что так поступила с собой по собственной воле.
Черт с этим! Но как она может быть ответственной за жизнь друг ого человека, если сама не может найти чистой накладки на грудь?
Безразличный к переживаниям матери Джек, которому было уже шесть с половиной месяцев, продолжал свои упражнения по раскачиванию, закончив с которыми он непременно должен был поползти. Он делал это так ритмично, будто где-то у него в голове был встроен маленький магнитофон «Сони». Мэдди наблюдала за тем, как он учился вставать, держась за край кровати. «Дальше будут стероиды и спортивные бандажи», — подумалось ей. Никто раньше не говорил ей, что ребенок может быть похож на самого эгоистичного и требовательного любовника в твоей жизни. Будучи постоянно голодным, он никогда не станет есть то, что ты ему приготовила. Не уснет, даже когда очень устал. Разбрасывает вещи по всему дому, но никогда не убирает их сам. Закатывает истерики, но никогда не извиняется. А какой собственник! Джек ревновал, даже когда кто-то просто подходил к ней. Он ненавидел, когда она разговаривала по телефону, и даже не отпускал ее одну в туалет! Днями напролет он просто сидел и ждал, что его будут развлекать.
Правда, развлекать его было тоже непросто. Куда бы Мэдди ни направлялась в своем районе, ее не покидало ощущение, что за ними следят. По ее коже пробегали мурашки, а волоски на шее вставали дыбом так, будто она смазывала их гелем. Ей казалось, что за ней следила полиция, но единственной формой жизни, с которой она столкнулась во время прогулок, оказался Финн. В списке людей, с которыми Мэдди меньше всего хотела бы столкнуться в лифте, он числился под номером пять. После Двины, Перегрина, Слайна и тритона Джинриха.
— Знаешь, именно такие одинокие мамаши, как ты, и обеспечивают мне основной доход. Передавай мне права получать пособие на ребенка каждые две недели, и какое-то время я не буду тебя трогать. — Он поймал ее возле плаката с надписью: «Самое безопасное и счастливое место для жизни!», который рекламировал успех местной системы «присмотра за соседями». — Иначе… не рассчитывай, что тот факт, что ты женщина, позволит тебе выйти из положения, не вернув долга. Я не побрезгую тем, чтобы немного тебя отшлепать. Обычно я прошу об этом другую девушку, но если это не помогает… Ну, ты же слышала, что бывает, если клиент плохо относится к своим обязательствам?
— Что, простите?
— Бывают летальные исходы.
Финн размозжил банку из-под пива о собственный лоб и запустил сплющенную жестянку в проходящего мимо пешехода. Этим он лишь подтвердил подозрения Мэдди о том, что этот парень не нуждался в мозге как таковом. Ему хватало одного позвоночного столба.
Забаррикадировавшись в полуразрушенной квартире, она поняла, что ей не нравится жить в высотном здании. Слишком высоко прыгать. Мэдди сидела, приклеившись к радио, поскольку от телевизора она впадала в тоску. Там было слишком много семей, рядом с которыми даже Уолтоны выглядели подавленными. Так было до тех пор, пока из динамика не полились масляные нотки голоса Алекса, делившегося сокровенным с Сью Лоули из программы «Беседы на Необитаемом Острове».
— Дело в том, Сью… вы не против, если я буду называть вас Сью? — Даже переложенный на радиоволны, его голос источал смертельно опасные сексуальные флюиды. Его надо было зарегистрировать в полицейской базе данных как смертоносное оружие. — Я не разрушал нашего брака. Да у меня этого даже