Кэти Эванс – Ты будешь моим (страница 24)

– Этот парень от тебя тащится, – хмыкнул Пит.

– Похоже на то, – ответила я. Реми обычно утверждал, что во время боя задействована наполовину голова, наполовину тело. Возможно, он и прав, но я могла поспорить, что, помимо этого, он дерется всем своим сердцем. Мое же сердце сжалось при взгляде на него, когда они с противником стукнулись перчатками в знак приветствия и приняли боевую стойку.

Раздался звук гонга, и зал замер. Не важно, как много раз я наблюдала за Реми в бою, – меня всегда завораживала его манера двигаться. Оба бойца приближались к центру ринга, разогреваясь. Я знала, что стратегия Ремингтона всегда разная в зависимости от того, кто его противник. С некоторыми он откровенно играет. Других отправляет в нокаут с первых же ударов. Иногда он старался вымотать противника, если тот обладал большой силой удара, и выкладывался в конце матча, но в этот раз он с самого начала стал очень быстро наносить удары – так быстро, что звуки ударов слились в один, и Паук, наводивший ужас на противников весь этот вечер, с первой минуты начал, пошатываясь, отступать под его натиском.

– Мы тебя любим, Рип! Ри-и-ип!!! – истошно кричали девицы в зале. – Выруби его!

– Каждый раз, когда ты присутствуешь на матче, он дерется как безумный, – констатировал Пит. – Да что там безумный. Он просто настоящий робот.

Раунд был в полном разгаре, когда я почувствовала, как живот сворачивается узлом, и резко втянула в себя воздух. Мускулы Реми перекатывались, когда он нанес боковой удар левой и тут же выставил защиту. Паук ответил, Реми ушел в блок и пошел в контратаку. Он провел серию коротких прямых ударов одновременно правой и левой рукой, а потом один сокрушающий удар, от которого Паук пошатнулся. Реми отскочил и дал противнику отдышаться. Тот бросился в атаку.

Ремингтон сделал ложный выпад, а его незадачливый противник бил и бил, но каждый раз промахивался, так как Реми легко уклонялся и вот уже сам нанес серию точных ударов по корпусу, по ребрам и, наконец – по челюсти. Этот последний боковой удар правой рукой был самым мощным. Весь покрытый потом и кровью и до предела вымотанный, Паук споткнулся и отступил.

Я наблюдала, как Реми дает ему время прийти в себя. Я была уверена, что все эти женщины в зале, которые визжали, пожирая Реми глазами, хотели того же, что и я. Капельки пота стекали по его мускулистому торсу. Татуировки в виде переплетающихся узоров на его руках блестели от влаги и выглядели почти черными, как его волосы. И эти соблазнительные ямочки появлялись на щеках всякий раз, когда он довольно улыбался, если ему удавалось нанести противнику точный удар.

РИ-И-ИП!!!

Девчонки болтали друг с другом, обмениваясь впечатлениями между криками, как обычно это делали мы с Мел, наблюдая за ходом поединка. Две из них скакали, обнявшись. В общем, градус страсти и обожания повышался с каждой минутой.

О боже, это было слишком даже для меня. А ведь предполагалось, что он принадлежит мне. Я постоянно была рядом с ним. Прикасалась к нему, целовала. Любила его, и тем не менее девяносто девять и девять десятых процентов меня никак не могли поверить, что кто-то, столь загадочный, сложный и бесконечно привлекательный, мог принадлежать одной женщине – даже если он искренне любил меня.

Еще один мощный боковой удар справа, и его противник с громким звуком рухнул на пол. Судья поднял в воздух руку Ремингтона. Его грудь тяжело вздымалась, а голубые глаза жадно смотрели на меня, и их взгляд пронзал до костей. Реми не улыбался, ноздри его раздувались. Сердце мое бешено колотилось, все мое тело замерло в предвкушении того, что я видела в его глазах.

– Ну, как? Хотите еще? – прогремел голос из динамиков. – Вы готовы увидеть еще один бой?

Зрители пришли в неистовство. Девчонки визжали: «РИ-ИП!», а Ремингтон продолжал смотреть на меня. Дыхание его уже успокаивалось, глаза сверкали голубым огнем, когда он глазами раздевал меня, и я могла поспорить, что мысленно он меня уже трахает. Мои чувствительные груди налились еще большей тяжестью, и когда он расправлялся со следующим противником, промежность моя сжималась каждый раз, когда я видела, как напрягаются его мышцы, и пыталась разгадать, какую же стратегию его изощренный ум изберет на сей раз.

В этот вечер мне до безумия хотелось заполучить его целиком в свое полное распоряжение, почувствовать, как он полностью заполняет меня, как трахает – то быстро и сильно, то медленно и глубоко. Я жаждала лишь прижаться к моему бесстрашному льву и дарить ему всю любовь, которую на всем белом свете только я одна могла ему подарить.

Толпа громко кричала:

– Вперед, Рип!!!

Им нравилось то радостное возбуждение, которое он у них вызывал, и я уверена, что он для этого и старался. Он смотрел на меня, и я не знала, что он хотел увидеть в моих глазах, но, видимо, он получил это. Реми бросил взгляд на следующего противника, молодого бойца, которого я никогда раньше не видела, и не успела я опомниться, как он нанес три быстрых удара сбоку и в центр и закончил ударом в челюсть – парень плашмя рухнул на ковер.

– Да! – зашипел Пит, вскидывая кулак в триумфальном жесте. – Да! Да!

Весь зал взорвался криками: «РИ-И-ИП!!!», а я сидела без движения, сжавшись в своем кресле.

В животе поднималась боль, сначала как небольшая пульсация, а потом меня просто скрутило. Я обхватила живот руками и поерзала на месте, пытаясь хоть немного унять это жуткое ощущение.

– Наш Ри-и-ип, друзья! Он снова победил! Вот он Рииииип!

Судья поднял его руку в знак победы, и я заметила кровоточащую ссадину на полной нижней губе Реми. Он улыбнулся мне, демонстрируя ямочки, глаза его сверкали, а мне безумно хотелось слизать капельки крови с его губы, смазать ранку слюной. А потом спазм стал усиливаться, и я слегка согнулась, наклонившись вперед, и когда на ринг пригласили его следующего противника, я даже не могла смотреть в ту сторону. Меня жутко тошнило.

Потом перехватило дыхание – легкие свело. Я подняла голову и увидела, как его великолепные мышцы напрягаются при каждом движении его жилистых, быстрых рук. Я смотрела на него, но почему-то теряла связь с реальностью, погружаясь в себя. Меня охватило страшное беспокойство. Что со мной происходит?

– Пит, мне надо сейчас отлучиться в туалет, – произнесла я изменившимся голосом, который сама не узнала. Он дрожал, и в нем звучал страх. Но Пит поднялся, не отрывая глаз от ринга, и рассеянно проводил меня до ванной комнаты.

Там мне пришлось пару минут ждать в очереди, и, попав, наконец, в пластиковую кабинку, я опустила трусики, которые оказались липкими, и увидела, что они пропитаны кровью, словно у меня месячные.

– О боже, – в ужасе произнесла я.

Я сделала несколько успокаивающих вдохов-выдохов, но успокоиться мне так и не удалось, напротив, меня охватило невыносимое отчаяние, от которого меня еще больше затошнило. Несколько минут я все же старалась взять себя в руки, а потом вышла из кабинки, решив попытаться по крайней мере выглядеть спокойной до окончания матча. Пит приветствовал меня улыбкой.

– Подруга, я не видел ни одну беременную, которую так часто бы тошнило. Ты, наверное, сильно похудела.

– Давай сначала пройдем на свои места, – произнесла я. Я шла медленно, слегка согнувшись, потому что в выпрямленном положении боль усиливалась и мое тело инстинктивно хотело свернуться калачиком. Я опустилась в кресло с большой осторожностью. Ремингтон все еще находился на ринге, а вокруг бушевали болельщики, выкрикивающие его имя.

Видимо, он ждал, когда на ринг выйдет очередной противник. Реми повернул голову в нашу сторону, словно ждал, когда мы вернемся на места. Увидев меня, он подмигнул. А потом нахмурился и внимательно на меня посмотрел.

Неожиданно он схватился за канаты ограждения, спрыгнул вниз, и зрители зашлись от восторга, решив, что это его обычные шалости, когда он выходит в зал.

– Ремингтон! Ремингтон! Ремингтон! – скандировала толпа, а когда фанаты поняли, что он направляется ко мне – гора мышц и тестостерона, – они начали кричать: – Поцелуй! Поцелуй! Поцелуй!

Он подхватил меня на руки.

Толпа словно сошла с ума, и мое сердце тоже.

Но смотрел он на меня с тревогой и беспокойством.

– Что с тобой случилось?

– У меня кровотечение, – тихо призналась я сквозь слезы.

♥ ♥ ♥

Следующие полчаса я помню как в тумане.

– Срочно вызови машину, – приказал Реми Питу, вынося меня из зала.

Слово РИП все еще звенело позади нас, когда мы вышли на улицу, на свежий воздух Бостона, и прошли на парковку складского комплекса, где в тот вечер проводились соревнования. Он усадил меня на заднее сиденье «Кадиллака», Пит сел за руль, набирая в навигаторе адрес ближайшей больницы. Я словно со стороны слышала свой голос, в отчаянии твердивший:

– Я не потеряю его. Я не могу потерять твоего ребенка.

Ремингтон, казалось, меня не слышал. Он разговаривал с Питом приглушенным голосом, прижимая меня к груди, скомандовал повернуть направо, в отделение неотложной помощи, а я продолжала повторять твердым голосом:

– Я его не потеряю. Ты хочешь этого малыша, и я его хочу. Я правильно питаюсь, я упражняюсь, ты правильно питаешься, тренируешься. Мы его не потеряем.

Он внес меня в больницу и подошел к стойке, прося о помощи, и, когда выкатили кресло-каталку, спросил сестру: