Кэти Эванс – Ты будешь моим (страница 20)

– Ты, наверное, вся мокрая? – продолжал он соблазнять меня.

– Реми, – только и могла прошептать я, сжимая ноги и пытаясь унять саднящее ощущение в промежности.

– Мокрая? – прошептал он мне в ухо, просовывая в него свой язык.

– Да. О боже, да.

– Давай-ка посмотрим.

Он развернул меня так, что теперь мы оба стояли лицом к двери, а потом засунул руку под леггинсы и трусики и провел пальцем вниз и вверх между губ, проверяя, мокрая ли я, а затем погрузил пальцы вглубь… я ахнула и качнула бедрами, приноравливаясь к его движениям, а он произнес удовлетворенным шепотом:

– М-м-м…

И тут я словно взорвалась. Это был наш заветный знак, означающий, что он хочет съесть меня. Съесть целиком.

Все миллионы клеточек в моем теле вибрировали от желания, сердце бешено колотилось. В этот момент лифт остановился и двери разъехались. Он подхватил меня, забросил на плечо и так и держал за ягодицы, пока нес в наш номер. Я хохотала над его выходкой, достойной пещерного человека, и болтала ногами.

– Диана, наверное, уже в номере, – пропищала я, но он еще сильнее сжал мою задницу, словно это не имело никакого значения, и внес меня внутрь, снова просунув большой палец сзади между ног.

Мое лоно набухло от желания, и я безвольно повисла у него на плече, позволяя ему делать со мной все, что он хочет.

– Привет, ребята, – сказала Диана, когда он внес меня в номер, но прежде, чем я смогла ей ответить, он направился прямо в спальню, бросив через плечо:

– Мы пока не голодные. Поедим через часок.

С этими словами он вошел в спальню и захлопнул за нами дверь.

Глава 6. Летим в Бостон

На пути в Бостон мне пришлось поближе познакомиться с туалетом в самолете. Половину полета я провела там – меня периодически выворачивало наизнанку. Когда я вышла оттуда после первого захода, Ремингтон хмуро посмотрел на меня, а Диана провела в переднюю часть салона, где она сидела, и поставила передо мной целый поднос с кусочками арбуза, папайи, домашнего сыра и орешками. Я очень люблю папайю. В ней много клетчатки и витамина А, к тому же она полезна для пищеварения. Там были еще дольки лимона, которые мне нравится выдавливать на сладкую мякоть. Но почему-то мое тело решило иначе, и запах фруктов вызвал у меня странную реакцию…

У меня сразу начался приступ тошноты, я резко отодвинула тарелку, бросилась в ванную комнату, откинула крышку унитаза, и меня снова вырвало. Диана тут же появилась на пороге, и я услышала, как она обращается к кому-то за своей спиной. Конечно, я догадывалась, кто это мог быть.

– Не впускай его сюда, – умоляющим голосом произнесла я в перерыве между приступами рвоты. К тому времени Реми уже две недели находился в маниакальном состоянии.

Пару дней назад он назвал себя «властелином мира», а потом «царем джунглей», «королем боксерской груши» и в тот же вечер предложил мне стать его королевой. Я лишь смеялась в ответ. Но в то же время он выглядел таким милым и очаровательным с этими ямочками на щеках, что мне это показалось чуть ли не предложением руки и сердца.

Энергия в нем била через край. Он нас всех просто доводил до изнеможения, но по крайней мере Пит – хоть и ходивший с черными кругами под глазами – был счастлив, что Реми не свалился в депрессию. В маниакальном состоянии Ремингтон сражался, как настоящий гладиатор, и в последнее время он пребывал в прекрасном настроении, молотя своих противников на ринге и предаваясь безудержному сексу, который я была рада ему предоставить, потому что сгорала от страсти и жаждала его не меньше, чем когда он был в нормальном состоянии, – а может быть, даже больше.

Я спустила воду в унитазе и попыталась перевести дыхание. Диана выдавила из себя улыбку – видимо, она была тронута трепетной заботой Реми обо мне, но улыбка исчезла с ее лица, когда она рассмотрела мое бледное лицо.

Я действительно чувствовала себя просто отвратительно. Забавно, но даже став взрослой, всякий раз, когда мне становилось плохо, я вспоминала маму и как она подавала мне супчик в постель, когда я болела. Мама никогда не разрешала нам с сестрой есть в кровати, за исключением тех дней, когда мы хворали, и тогда сама приносила нам поднос с тарелкой теплого супа.

– У тебя, видимо, расстройство пищеварения. – Диана приложила руку к моему лбу. – Температуры вроде нет. Может, принести минеральной воды? Или «Алка-Зельтцер»? – озабоченно спросила она.

– Да, немного воды с газом не помешает, – попросила я, краснея от смущения при мысли, что теперь вся команда узнает о моих неприятностях. – А жевательной резинки у тебя не найдется?

Диана кивнула, глядя на меня, пока я пыталась привести в порядок свой конский хвостик.

– Надо бы тебе отдохнуть после обеда, – предложила она.

– И пропустить тренировку? Да ни за что в жизни! – я чуть не задохнулась от волнения.

– Но ты выглядишь такой бледненькой, Брук.

Я слегка пощипала щеки и произнесла с широкой улыбкой:

– Ну, вот. Так лучше?

Она с немым укором покачала головой, вышла из ванной комнаты, а потом вернулась с упаковкой жевательной резинки и маленькой сумочкой для путешествий – явно из какой-нибудь гостиницы, в которой мы останавливались, в которой были зубная щетка и тюбик зубной пасты.

– Я эти комплекты всегда забираю с собой из отелей. Как и флакончики с шампунем, – с гордостью заявила она.

– Ты просто моя спасительница, Диана.

Я почистила зубы над маленькой раковиной, гадая, что со мной происходит, а когда вышла из ванной комнаты, Реми поджидал меня, сидя на краешке кресла, упершись локтями в колени и неотрывно глядя на дверь комнаты отдыха.

Помимо него, там были еще три пары глаз, следившие за мной, пока я шла к своему креслу. Я чувствовала себя такой слабой – у меня явно было обезвоживание, – что упала на подушки, не заметив, что села прямо на свою дорожную сумочку. Ремингтон вытащил ее из-под меня и отбросил на другой конец сиденья, а потом взял мой подбородок ладонью и приподнял мне голову.

– Что с тобой такое происходит?

– Понятия не имею. Я не в себе с того самого момента, как меня покусали скорпионы.

Хотя я не видела Диану, но чувствовала, что она присутствует где-то поблизости и внимательно смотрит на нас. Мне так хотелось, чтобы кто-нибудь меня утешил, приласкал. Мне хотелось устроиться у Ремингтона на коленях, обнять его за шею и уткнуться носом ему в грудь, вдыхая его запах, но я была слишком слаба, чтобы сдвинуться с места, поэтому просто прижала к лицу одну из его пахнувших мылом ладоней и закрыла глаза.

– Брук, а ты уверена, что все началось с этих укусов?

Мы с Реми одновременно оглянулись на Диану, которая смотрела на нас со странной улыбкой на лице. Такой я ее еще не видела. Ее веселые карие глаза были направлены скорее на Ремингтона, а не на меня, и когда она снова заговорила, голос ее дрожал от волнения.

– Тебе не пришло в голову спросить Брук, уж не собирается ли она сделать тебя отцом?

Что это такое она говорит? Я чуть не задохнулась от удивления, а потом сглотнула – казалось, в горле застрял шар для боулинга. Когда я почувствовала на себе взгляд знакомых черных глаз, мои легкие чуть не разорвались.

Он подождал, пока я взгляну на него, и потом спросил:

– Это так?

Голос его был едва слышен в шуме моторов.

Черт, неужели я действительно…

Беременна?

Шар для боулинга в моем горле стал вдвое тяжелее. Неужели его беспокоит такая возможность? Я пристально смотрела в его прекрасное лицо, но оно оставалось непроницаемым, в черных глазах ничего не выражалось.

– Нет, – с трудом выжала я из себя. Все мои внутренние защиты проснулись – меня охватил жуткий страх от осознания того, как подобное развитие событий может повлиять на наши отношения.

– Я уже много лет предохраняюсь. Месячные от этого становятся нерегулярными, поэтому я не помню, когда были последние…

Я замолчала, видя, как Диана заговорщицки поиграла бровями, глядя на меня.

– Да нет же, – заверила я ее, а она продолжала смотреть на меня, довольно улыбаясь.

Она принесла газированную минеральную воду, и Ремингтон забрал бутылку.

– Да нет же. Этого просто не может быть, – произнесла я, обращаясь теперь к нему.

– Надо, чтобы тебя осмотрел врач. – Он открыл минералку, передал ее мне и повернулся к команде, сидевшей в передней части самолета.

– Пит, надо, чтобы кто-нибудь осмотрел Брук, и чем скорее, тем лучше!

– Хорошо, сэр! – ответил Пит. – Я вызову врача, как только мы приземлимся.

– И пусть это будет женщина, с хорошей репутацией, а не какой-нибудь дилетант, – добавил Реми.

– Не хочу, чтобы кто-нибудь меня осматривал, – запротестовала я.

Было заметно, что Реми заводится все сильнее, и я пробежалась пальцами по его шелковистым черным волосам, чтобы его утихомирить. Он шумно выдохнул через нос, и, увидев, что он успокаивается, я зарылась носом в его шею. Я не понимала, почему так происходит, но только в его объятиях тошнота отступала, я сразу почувствовала себя вполне нормально и с упоением втянула в себя его запах.

– На тебя все смотрят, – хрипло прошептал он, уткнувшись в мои волосы, а потом обвил меня руками и пересадил себе на колени. Я тихо застонала в знак благодарности – рядом с ним я чувствовала себя в полной безопасности.

Он опустил голову, чтобы понюхать мою шею, словно его тоже успокаивал мой запах, а потом добрался губами до уха и тихо и нежно, но в то же время твердо произнес: