Кэти Эванс – Сердцеед (ЛП) (страница 35)

Я слышала, что у Сента несколько квартир в Чикаго, но я точно знаю, что одну он чаще всего использует в последнее время — огромный пентхаус на верхнем этаже многомиллионного сверкающего небоскреба, с видом на озеро Мичиган и Мичиган-Авеню. Я оставляю Джине записку, предупреждающую о моем уходе, просто на случай, если она проснется и будет беспокоиться, после чего выхожу в коридор и спускаюсь вниз к такси.

«Рейчел, он может все еще быть на мероприятии по сбору средств», — попрекаю я саму себя. — «А может быть, он уже едет куда-то, и он не один».

Но ничего из того, что я могу сказать, не изменит моих планов, пока я сажусь в такси. Я чувствую себя на конце резинки, натянутой до предела, и теперь я лечу, не зная, где приземлюсь.

Я просто хочу его увидеть.

Я говорю себе, что это все, чего я хочу.

Я не пьяна.

Я полностью владею своими чувствами, но, в то же время, потеряла над ними контроль.

С заднего сидения такси я всматриваюсь в мелькающие высотки, блестящие окна, оживленные улицы, а затем (почувствовав уже хорошо знакомый узел внутри, связанный со всем, что касается Сента), появляется роскошная высотка, где, предположительно, живет Сент, пока в его более крутой квартире ремонт.

Под тревожный аккомпанемент моих цокающих на идеально чистом полу каблуков, я пересекаю холл.

— Привет, — я приближаюсь к консьержу, размышляя, что сделает Сент, когда увидит меня здесь. — Рейчел Ливингстон к мистеру Сенту. Он меня не ожидает.

Заверив меня, что нет причин для беспокойства, он тут же набирает номер.

Судя по тому, как быстро он сориентировался, я предполагаю, что подобное случается часто.

Известив о моем приходе, он объясняет: «Прошу вас, прямо на верхний этаж». Мужчина из обслуживающего персонала в лифте вставляет ключ (думаю, чтобы открыть доступ лифту на верхний этаж), после чего выходит из кабины, отправляя меня наверх.

Так-так, что же я делаю?

Прошу, боже, сделай так, чтобы там не было одной из его фанаток... 

Или пускай он будет с фанаткой, чтобы я могла просто вернуться домой и забыть, что вообще хотела этого...

Или, если это слишком плохая идея, позволь лифту застрять здесь, пока ко мне не вернется способность ясно мыслить, и я больше не вернусь сюда, после пережитого страха и клаустрофобии... 

Когда двери лифта распахиваются прямо в его квартиру, я слышу музыку. Черт, нет, я передумала. 

Мне, наверное, стоило бы вернуться, но я чувствую, как меня охватывает чудовищная ревность. Я не ухожу. Вместо этого я заставляю свои ноги передвигаться. Оказавшись в не обременённой лишними деталями, и все же роскошной, словно дворец, квартире, я будто попадаю в другой мир.

Его пиджак лежит на спинке длинного современного г-образного дивана. Я пытаюсь вспомнить мелодию, играющую фоном. Классика, я слышала ее раньше. Кажется, Шопен. Один пустой бокал из-под вина стоит на кофейном столике. Интересно, может у него гости. Возможно, Рейчел, бог услышал твои молитвы, и он там не один. Возможно, у него секс втроем, а консьерж решил, что ты станешь четвертой. По какой-то причине эта мысль причиняет острую боль, и прямо сейчас мне хочется заплакать. На мне милое черное платье, но по лицу видно, что я рыдала, а это не лучшая комбинация. Не так ли? Не для соблазнения плейбоя. Я всерьез задумываюсь, а не уйти ли, когда он выходит из холла, застегивая белую рубашку. Святой боже. Он так красив. Он кажется рассеянным, волосы взъерошены. Он босой... и такой сексуальный. Наконец, я замечаю ноутбук на кофейном столике рядом с бокалом. Он работал?

Да. 

— Рейчел, что-то случилось? — он изучает меня с головы до ног.

Теперь, находясь здесь, я чувствую себя более, чем уязвимой. Я оделась так, чтобы соблазнить мужчину, этого мужчину. Этого мужчину, от которого у меня все трепещет и сжимается, и колотится сердце.

— Ты один? Я помешала? — я безумно нервничаю. Безумно хочу его коснуться. Поцеловать.

Он смотрит, прищурившись.

— Что случилось?

— Вечером одна из моих соседок по дому умерла, — я обхватываю себя руками, продрогнув до костей. — Она в разводе. Жила с собакой и кошкой, была такой милой. Ну, знаешь, одинокой. Милой и одинокой.

Сент проводит рукой по волосам, жест, выдающий, что он обеспокоен, после чего опускает руку.

— Мне жаль. Иди ко мне.

Боже, я хочу оказаться в его объятиях. Один, два, три, четыре, пять шагов спустя, я оказываюсь в его объятиях, обнимаю его за талию, пока он притягивает меня ближе, прижимая щекой к своей груди, и положив ладонь мне на затылок.

О, боже. Как давно я стала такой? Девчонкой, нуждающейся в том, чтобы парень, о котором она не может перестать думать, нянчился с ней. Все те разы, когда я видела, как Уинн обнимали ее отец, ее парни, я правда желала чего-то такого. Но я и представить не могла, как сильно желала этого, пока не ощутила его руку, утешительно поглаживающую меня вверх и вниз по спине. Недавно он уже обнимал меня так, когда был в моей квартире. Но тогда я была слишком напугана, не наслаждалась этим до нынешнего момента.

Я утыкаюсь носом ему в грудь, он невероятно приятно пахнет.

— Мне жаль, — шепчет он хрипло мне на ухо.

Сент кладет ладони по обе стороны от моего лица и выглядит искренне сочувствующим, в его глазах нежность и напор. И что-то происходит, когда он целует меня в уголок рта. Таким невинным поцелуем. Поцелуем, который говорит «хочу, чтобы тебе стало лучше», «мне жаль», «я рядом». В первый момент мое тело находится в режиме ожидания, а в следующий уже включается на полную мощность, распознав эти восхитительно нежные, легкие, словно перышко, поцелуи, которые только он может мне подарить. Внутри меня все сжимается от нервов, и все исчезает, кроме ощущения колотящегося сердца и пульса, барабанящего в ушах. Это невероятное, потрясающее чувство, когда в один момент все тусклое, а в следующий — яркое и насыщенное. Секунду назад я была напугана, а теперь будто способна на все. Кричать. Прыгать. Поцеловать его.

— Ты все еще хочешь заняться со мной сексом? — шепчу я, схватившись за его футболку.

Сент хмурится.

— Прямо сейчас? Ты, должно быть, шутишь, — бормочет он.

Стиснув зубы, я хватаю стильную замшевую подушку с дивана и бью его по руке, пока он пятится назад.

— Так хочешь или нет? — кричу я.

С непроницаемым выражением лица он подходит к пульту в углу квартиры и вводит какой-то код. После чего набирает на беспроводном телефоне две цифры и шепчет: «Никаких посетителей».

Он вешает трубку и, преисполненный решительности, шагает обратно ко мне.

— Я может и сволочь, Рейчел, но не настолько, чтобы воспользоваться твоей слабостью этим вечером.

— Никакого использования, никакой слабости. Я в порядке, правда.

— Нет, это не так. Взгляни на себя. Взгляни на свое лицо, Рейчел. Если бы только ты видела то, что вижу я, то секс был бы последним, о чем бы ты подумала, — усмехнувшись и тихонько выругавшись, он обнимает меня, поворачивая меня так, чтобы я посмотрела на него. Наши носы соприкасаются, и я задыхаюсь от того, как близко находятся его губы.

— Сент, — шепчу я, ухватившись за его подбородок. — Прошу.

— Скажи, зачем ты сегодня пришла.

— Ты знаешь, зачем.

— Ради секса? — спрашивает он хрипло, поглаживая пальцем мою щеку.

Сглотнув, я прячу лицо у него на груди.

— Почему ты не сделал что-нибудь? — спрашиваю я, всхлипывая.

В его объятиях потрясающе хорошо.

— В этом городе ты подобен богу, — шепчу я. — Столько людей просыпаются однажды утром, чтобы узнать, что их жизни навсегда изменились, что отныне они будут жить, пытаясь заполнить эту пустоту... А в твоих руках такая власть — ты можешь что-то с этим сделать. Рассказать об этом. Привлечь к этому внимание общественности.

Сент молчит. Затем берет меня за руку.

— Иди сюда.

Мы проходим по коридору мимо множества дверей, после чего заходим в огромную современную спальню, отделанную в основном темным деревом и светлой тканью.

— Устраивайся поудобнее.

Он протягивает мне мужскую рубашку из шкафа и исчезает в ванной размером с целый спа-салон, захлопнув за собой большущую раздвижную дверь цвета красного дерева. Сердце сжимается, пока я держу в руках рубашку, импульсивно поднося ее к носу и вдыхая его запах. Я слышу звук воды в душе, хотелось бы мне быть смелее, чтобы раздеться догола и пойти туда, к нему.

Вместо этого, насладившись ароматом его рубашки, я снимаю платье, на минуту задумавшись, стоит ли мне снимать белье. Я решаю его оставить, чему несказанно рада уже секунду спустя, потому что ничто не могло меня подготовить к ощущению его рубашки на моем теле, от интимности которого замирает сердце и становятся мокрыми трусики.

Я ощущаю странное возбуждение. Я и понятия не имела, как сильно соскучилась за чертовой рубашкой. Часть меня все еще надеется, что я смогу его переубедить, я пытаюсь руками пригладить волосы, стереть слезы и принять красивую позу в кровати Сента. У него огромный матрас, чувство, будто лежишь на облаке в раю.

Когда Малкольм выходит из душа, все внутри у меня сжимается от жара и желания. Он в брюках, но голый по пояс, волосы влажные, а ноги босые. Он опускается и ложится на кровати рядом со мной. Я прижимаюсь к нему ближе. Аромат его мыла накрывает меня, когда он обнимает меня, чтобы притянуть еще ближе. У его кожи особый аромат, на который я уже подсела, поэтому прижимаюсь носом к его телу. Мне внезапно хочется, чтобы он жадно глотал воздух и стонал, хочется почувствовать его большое тело на себе, почувствовать, как он движется.