Кэти Эванс – Сердцеед (ЛП) (страница 19)
— Денежные пожертвования от организаций, которые приобретают наши полотна, идут семьям жертв. Эти пожертвования очень помогли моей маме, когда умер отец, — слышу я свое признание, а внутри меня комок эмоций. — Это прекрасный поступок. Спасибо тебе за помощь.
Я вижу блеск в его глазах, словно все, что он хотел — простое «спасибо».
Он улыбается и кивает своей темноволосой головой, и, внезапно, этого больше недостаточно. Совсем недостаточно. Не могу в это поверить, его поступок просто невероятен. В порыве чувств, я иду к нему, мои «Угги» беззвучны на мраморном полу. Затем встаю на цыпочки и целую его твердую челюсть. Сент поворачивает голову, так что мой поцелуй приходится в уголок его губ.
Пораженная, я отшатываюсь, тяжело дыша.
Его взгляд затуманивается... но в глазах светится удовольствие. Будто он хотел «спасибо», но согласен принять и все остальное.
До меня доходит несколько вещей. Он схватил меня за талию, чтобы я не могла отойти. Теперь его руки на моих бедрах. Я дрожу от его прикосновения. Я также замечаю в его глазах недвусмысленный, решительный взгляд охотника, словно говорящий, что он не намерен меня отпускать, и чувствую головокружение от его аромата.
— Обхвати меня руками, — произносит он низким голосом мне на ухо.
Внутри меня все сжимается, а бабочки разлетаются из самых глубин до кончиков пальцев. Теплыми руками с длинными пальцами он обхватывает мои бедра, прижимая меня ближе.
— Обхвати меня руками, — повторяет он, медленно наблюдая за моей реакцией, пока берет меня за запястья, поднимая мои руки, сводя их вместе у себя на затылке. Он наблюдает за мной, пока наклоняет голову и, ох... предвкушение, и изысканная пытка от желания, чтобы это случилось и необходимости вообще перестать этого хотеть.
— Я не могу дышать, — шепчу я, умудряясь как-то отклоняться назад, пока он наклоняется вперед.
Он начинает закрывать глаза, а ресницы отбрасывают темные тени на скулы, когда он приближает губы на расстояние одного вздоха от моих.
— Я и не хочу, чтобы ты дышала.
Он целует меня в уголок рта, и мое тело напрягается от прикосновения. Он отклоняется назад (не сильно, будто не хочет меня отпускать или оставлять не более, чем на секунду), и смотрит на меня, как на что-то новое и драгоценное, и так сильно хочет со мной поиграть, что даже не уверен, хочет ли он все и сразу, или оставить немного на потом. А я...?
Я горю, вплоть до костей.
В это мгновение в голове ни одной мысли.
Я так сильно хочу его, что это сломает меня. Я хочу забыть о многочисленных причинах, почему это плохая идея — потому что не важно, плохо ли это, хорошо или даже правильно ли, важно лишь дать моему телу то, чего оно так жаждет. А все, кого я жажду прямо сейчас — смотрит на меня вниз, будто тоже готов дать мне это.
Я напугана, но это не останавливает меня от того, чтобы приподнять голову, предлагая себя, и раскрываю губы в полнейшей безрассудности.
— Сделай это еще раз, — шепчу я. Его глаза мерцают, пока он смотрит на меня, таким мужественным и всеохватывающим взглядом, когда я облизываю губы и ерзаю, прижатая к нему. — Сент... сделай это еще раз... — повторяю я.
Он наклоняет голову, и второй рез целует меня в уголок рта так близко к центру губ, что я могу ощутить его вкус. О боже, я хочу ощутить его вкус. Он сейчас дразнит меня. Дразнит меня поцелуями, распаляя во мне желание, которого я никогда не испытывала, и это работает — я горю, пульсирую, жажду, умираю.
— Тебе это нравится?
Я быстро киваю, тяжело дыша.
— Еще...
Атмосфера между нашими телами горит огнем, меня обжигает в тех местах, где его тело касается моего, моя грудь прижата к его плоской груди.
Он наклоняет голову и целует меня — прямо и по центру в этот раз. Даже будучи сожженной заживо, я бы не испытала такого жара, как от его языка, раздвигающего мои губы. Я вспыхиваю, а он прижимает меня ближе, вытесняя воздух из легких, пока его язык погружается, сталкиваясь с моим, доминируя, пробуя, целуя.
— А это тебе тоже нравится? — он погружает язык, горячий и влажный, мне в рот; затем, положив руку мне на затылок, он открывает рот, беря меня еще глубже, сильнее. Напор чувств проходит сквозь меня, словно нож, и когда он наклоняет голову, чтобы распробовать меня, я раскрываю губы шире, чтобы он продолжал делать то, что делает, продолжал грубо ласкать своим языком мой, даря мне наслаждение своим умопомрачительным вкусом.
— Да, — стону я тихонько, жадно вдыхая его дыхание. — Я всем телом чувствую твой вкус.
Звук от его ладони, которой он ведет вниз по моей руке, такой прекрасный и очаровывающий. Наклонив головы, мы целуемся еще, и еще немного. Затем его губы делаются мягче... отдаляются...
Дрожь проходит сквозь меня, когда он проводит губами по моим, мягким и влажным, лишь тень дразнящего прикосновения.
Когда мы, наконец, отрываемся друг от друга, я могу рассмотреть его в мельчайших деталях. Я замечаю, как меняется оттенок его зеленых глаз, как в них загораются красно-медные крапинки, теперь его взгляд не холодный, совсем не холодный.
Я чувствую прикосновения кончиков его пальцев к виску, когда Сент убирает волосы у меня со лба, чтобы посмотреть на меня. Я чувствую, как он задерживает там руки всего на мгновение, и в то же время, будто на целую вечность. Моргнув, я неохотно убираю дрожащие руки у него с затылка, опуская их, и внимательно смотрю на его бесподобное мужественное лицо.
— Я... это не должно произойти.
— Это произошло. Это происходит, Рейчел.
Тяжелым взглядом из-под густых ресниц он осматривает результат своих стараний — мои губы. Влажные. Опухшие (по крайней мере, так они ощущаются). Я прихожу в себя, нервно касаясь его плеч.
— Сент...
Боже. Я сама не знаю, о чем прошу.
Он относится к такому типу мужчин, который никогда не будет в чьей-то френд-зоне. Таких, как он, ты мечтаешь заполучить в любовники, и он хочет меня. Когда он опускает голову, я встаю на цыпочки, чтобы наши губы снова встретились. И мы пробуем, медленно изучаем, а когда я хочу ускорить темп, потому что я возбуждена и мое тело дрожит, он своим ртом, своим языком заставляет меня замедлиться. Полностью уверенный в себе, он наслаждается мной и не хочет спешить. Мой рот стал целью его исследований, и я хочу быть изучена вот таким образом.
Он отстраняется, и мне приходится сдержаться, чтобы не запротестовать.
Сент смотрит на меня. Глаза, губы, глаза, губы, с каждым разом задерживая взгляд чуть дольше. Неожиданно, я наклоняю голову, целуя его в шею. Он тихо стонет, сжимая мои волосы в кулаке, и оттягивая мою голову назад. И снова, его губы на мне. Наши рты сливаются, будто мы долгое время ждали именно друг друга. Прикосновения, жар, все наполнено электричеством, и я отодвигаюсь, тяжело дыша.
Наши взгляды снова встречаются. Мы продолжаем играть в эту игру — целуемся, останавливаемся... По его улыбке могу сказать, что ему это нравится. Но мне — нет. Я задыхаюсь от желания, задыхаюсь, подавляя желание потереться об него, как кошка, и сорвать рубашку с его груди. Я так сильно хочу съесть его живьем, что ногти впиваются в ладони, в тщетной попытке сдержаться.
Теперь он ладонями обхватывает мое лицо, удерживая на месте. Он смотрит на меня, пока на накрывает мои губы своими. Он пробует меня, поглощает; и его опьяняющий вкус сбивает меня с ног. Я чувствую, как челюстью он царапает мне щеку, чувствую влажный жар его языка на своем. Когда из меня вырывается стон, который меня пугает, он отстраняется еще на мгновение, снова наблюдая за мной.
О, боже. Дрожа от того, сколько мы уже целуемся, и как сильно я все еще его хочу, я смотрю на его рот. Каждый раз, когда он отстраняется, он возвращается, чтобы поцеловать меня еще жестче. Сильнее. Его рот — он и правда, только что касался им моего? Странным образом я чувствую, будто он все еще касается меня. Мои губы покалывает, от одного уголка до другого, от дуги на верхней губе до изгиба нижней. Сент тоже на них смотрит. Затем он еще сильнее сжимает мои руки, и обрушивается на губы, в этот раз, довольно жестко. Я застываю под его натиском, боясь, что этот потоп поглотит меня. Я пытаюсь отодвинуться и высвободиться, но он сдвигает рот в ответ на каждую мою попытку, всегда оказываясь там, готовый снова пробовать меня, кончиком языка раскрывая мне губы.
Возбуждение проносится у меня по венам, когда я осмеливаюсь раскрыть рот настолько широко, насколько это вообще возможно, после чего он поглощает меня. Поцелуй, от которого останавливается сердце, от которого я чувствую головокружение, изумленная, с трудом стоящая на ногах. Я обхватываю его ладони, и прижимаюсь к нему с такой силой, что грудь начинает болеть, и я пробую его в ответ. Не медля или смакуя, скорее так, как больше никогда жизни меня целовать не будут, я так же сильно хочу, чтобы он поглотил меня, как и сама хочу его.
Это Малкольм Сент — моя история мечты и средство спасения для