Кэти Эванс – Сердцеед +1 (страница 59)

— Команда Малкольма! — скандирует Сэнди.

— КОМАНДА МАЛКОЛЬМА! — повторяют остальные в офисе.

— Ребята... — стону я.

Мать вашу. Я нервно смеюсь, возвращаюсь на свое место и пишу ему:

«Сент! В «Эдж» все стоят на ушах!»

«Поговорим позже».

ЧТО?

«Малкольм Кайл Престон Логан Сент!!!» — строчу я.

«Потом».

«Пожалуйста, скажи мне, что ты знаешь, что делаешь».

«Тебе даже не нужно спрашивать».

Мне хотелось написать: «Я люблю тебя. Ты непредсказуем, ты сводишь меня с ума, но я люблю тебя». Но лучше скажу это при встрече, глядя в его зеленые глаза.

Я вздыхаю, а потом сажусь за компьютер. Взглянув на изображение Ноэля Сента, показываю ему средний палец.

— Хрен тебе, а не «Эдж». Мудак.

***

Он обещал зайти после работы. Я закрываю дверь, вздыхаю и смотрю на свои вещи. Почти все, что я люблю, находится в пределах этих стен.

Мне ничего не грозит, верно?

Берег кажется немного каменистым, но вряд это перевернет мою лодку.

Я хватаю ноутбук и иду в свою комнату. Это мой ребенок. Это единственное, что я возьму в случае пожара. Именно ему я открываю душу — моему ноутбуку. И именно он мне отвечает.

Это все, что мне нужно для работы, правда. Он может кормить меня и кормить мою мать, пока у меня есть желание.

Я могу покинуть «Эдж», потому что пока у меня есть ноутбук, у меня все еще есть надежда.

Но Сент жаждет крови из-за меня

Во время ожидания своего мужчины, я ищу информацию о борьбе за мою компанию.

В социальных сетях тишина. Но пара статей, опубликованных вчера и сегодня, бросаются мне в глаза.

«Акции «М4» упали более чем на 5% после закрытия торгов.

Акционеры избавляются от собственности после того, как Сент решил инвестировать в нефтяную скважину Тахо Рота. Это не единственное неудачное деловое решение, которое он принял за последний квартал.

Слухи о вступлении в тендерную войну за «Эдж» привели к тому, что акции упали еще на несколько пунктов.

По данным источников, главный исполнительный директор M4 Малкольм Сент не в себе после связи с редактором Рейчел Ливингстон, которая совсем недавно разоблачила всеми любимого магната в статье для местного журнала...»

Я щелкаю по ссылкам и смотрю на изображения. На одном мы вместе ужинаем. На другой он садится в свою машину. На следующей он посреди группы людей выглядит отстраненным и каким-то... одиноким. Задумчивым.

Ей-богу, во всех статьях о нем в интернете мало где говорится, насколько Сент щедр. Почему об этом никто не пишет? А если пишет, то только плохое? Каково это, быть человеком, которого постоянно осуждают? Быть кем-то, кто не может не видеть искаженные отражения самого себя, выставленные средствами массовой информации. Видит ли он себя таким, каким его видят СМИ? Или каким видят другие люди?

Малкольм Сент, о котором вы слышите в новостях, безрассуден и настойчив, он не спасет бизнес близкого друга. Сент из этих статей не стал бы покупать живопись, чтобы поддержать дело, в которое я верила, он не пришел бы в мой лагерь. Сент, нарисованный СМИ, не предложил бы мне работу, просто чтобы держать меня подальше от кого-то, кто, как он знает, может причинить мне вред.

Сент из СМИ — могущественная легенда, но мой парень — таинственный, вызывающий дрожь мужчина, которого я хочу узнать, а затем залечить все его раны поцелуями.

Я думаю о его отце. Как же расстроен был Сент, пытаясь перетащить меня из «Эдж» в «М4». Внезапно я понимаю его позицию.

Хочу ли я, чтобы мой парень был в опасности? Просто зная, что «М4» принимает удар из-за каких-то якобы плохих деловых решений — отчасти из-за меня, — я хочу утешить Сента. Хочу взять свои жалкие сбережения в тысячу долларов и купить три акции «М4», которые могу себе позволить, просто чтобы показать ему, что я в него верю .

Мне хочется услышать его заверения, что он не бросает свои с трудом заработанные деньги на безнадежное дело ради мести своему отцу, ради отмщения за меня, ради спасения моих коллег.

Его много о чем просят, желая использовать. Я хочу, чтобы он знал, что все, чего я хочу, — это его поддержки и его любви. Ему не нужно спасать всех, чтобы доказать мне свою правоту. Ему больше не нужно ничего доказывать отцу. Он — Малкольм Кайл Престон Логан Сент, энергичный, неумолимый и амбициозный, в десять раз более могущественный, чем любой другой человек в Чикаго. Он способен построить тысячу «Эджей» с нуля, а его отец может отправиться прямиком в ад.

***

Когда Малкольм поздно приходит ко мне домой, я бросаюсь к нему и за руку веду в свою комнату, пока Джина смотрит телевизор.

— Я видела его сегодня. Ноэля, — говорю я, инстинктивно зная, что он захочет выяснить каждую деталь нашей встречи.

Когда его зеленые глаза вспыхивают, брови нависают над глазами, и он открывает рот, я поднимаю пальцы и прижимаю их к его губам

— Он вышел из лифта прежде, чем я успела войти. Сказал лишь, что тебе не выиграть. Вот и все. Судя по тому, что я о нем слышала, он любит оскорблять окружающих.

Все еще хмурясь, он берет меня за запястье.

— Он ходил в «Эдж». — Его голос низкий и убийственный.

Я киваю, переплетая наши пальцы в надежде его успокоить.

— Вероятно, встречался с Кларками.

— Забавно, — бросает он с прекрасно сдерживаемым гневом, — потому что Кларки готовы целовать мне ноги за то, что я начал ценовую войну.

— Но им нужен второй покупатель, чтобы цена выросла, не так ли? — говорю я.

Он сбрасывает пиджак и подходит к угловому креслу, бросает его на подлокотник, прежде чем развязать и снять галстук.

— Даже без всякой гарантии, что ты останешься, эгоизм моего отца и рядом не стоит с моим. Он не хочет, чтобы я победил. — Его губы кривятся, как будто он наслаждается борьбой.

Малкольм засовывает галстук в карман пиджака и смотрит на меня в своей белой рубашке, как будто проверяя, все ли со мной в порядке. Мое сердце трепещет, когда я добавляю:

— Ты пытаешься купить «Эдж».

— «М4» пытается.

— «М4» твой, Сент. Зачем тебе «Эдж»? Почему?

— Я покупаю не «Эдж». Я делаю ставку на тебя.

Все мое тело отзывается шоком и наслаждением от его слов и нежного выражения на его лице. Я опускаю взгляд.

— Мне больно думать, что ты делаешь это ради меня.

— Не говори так. Ты даже не представляешь, что сделала для меня ты.

Одной рукой он обхватывает мое лицо, а другой нежно приобнимает мою шею сзади. Его глаза, прикрытые ресницами, подобны полыхающим кинжалам истины, безжалостности и преданности.

— Понимаешь, на что я готов ради тебя? — В его голосе появляется хрипота, когда он обводит мой подбородок большим пальцем. — Ты — единственный мой рай, Рейчел. — Он смотрит мне в глаза. — А если бы ты была адом, я бы грешил всю свою жизнь, лишь бы остаться с тобой. — Его взгляд секунду напряженный, а в следующую он улыбается мне, изучая мое лицо. — Я бы убил за это... ушко. — Он сжимает его большим и указательным пальцами и игриво дергает. Тогда я наконец улыбаюсь, и его лицо снова становится серьезным, а голос — низким и гладким, как сталь. — Мой отец не тронет тебя, Рейчел. Он не будет играть с тобой, угрожать тебе, даже дышать на тебя.

— Сент, — протестую я, — я не хочу, чтобы он задевал тебя за живое.

Как будто происходящее было обычным делом, он сбрасывает ботинки, устраивается на моей кровати в рубашке и брюках и раскрывает объятия. Я падаю в них.

— Хочешь, я куплю тебе «Эдж»? — внезапно спрашивает он.

— Что?

Обожемой! Сент не мог такое сказать!

Но сказал. Он сказал.