Кэти Эванс – Сердцеед +1 (страница 48)
— И ты стесняешься, что тебя видят со мной.
— Вовсе нет.
— Потому что у меня было много женщин? — Гипнотические зеленые глаза бросают мне вызов, в то время как его рука ласкает мои ребра. — Потому что мне нравится брать то, что я хочу?
— Что... — Я облизываю губы. — Что тебе нужно...
Он отстраняется, встает и сбрасывает плавки, которые соскальзывают вниз по его мощным ногам.
Затем тянется к ящику, достает презерватив, разрывает его и протягивает мне с вызывающей искоркой в глазах и очаровательной улыбкой на губах.
— Натяни его.
Я встаю на колени и ласково поглаживаю его член, хотя и упрекаю хмурым взглядом:
— Ты похож на диктатора в постели. Вот почему ты никогда не будешь моим боссом…
Он наклоняет голову и целует меня. Простонав, я позволяю ему уложить меня на кровать. Его руки скользят вверх по моим рукам, и он переплетает свои пальцы с моими, улыбаясь мне сверху вниз.
— Тебе же это нравится? — слегка улыбается он, удерживая мои руки под своими.
— Нет, — лгу я.
— Нравится, — не верит он.
Между обжигающими поцелуями и медленными, одурманивающими поцелуями он смотрит на меня сверху вниз.
Как только он входит в меня, мое тело выгибается, будто лук с натянутой тетивой. Я тяжело дышу. Я умоляю. И я удерживаю его взгляд, запоминая происходящее до мельчайших подробностей.
Малкольм.
Он хочет, чтобы я снова называла его Малкольмом.
Он смотрит на меня с неистовой нежностью, как будто жил ради этого момента.
Удерживая одной рукой мои запястья, он обхватывает мое лицо ладонями и начинает двигаться. Это так горячо. Я бессильна против него, против того, как он прижимает меня к себе. И я хочу, чтобы он так делал. Я разваливаюсь на части от его движений, и когда я кончаю, он замедляется. Извиваясь в его объятиях, я чувствую себя разбитой, даже когда мои бедра поднимаются вверх, чтобы он тоже перешел через черту. Хватка Сента на моих запястьях жесткая и порочно возбуждающая.
— Вот так. — Он горячо целует меня в губы, пробуя на вкус с той же неистовой нежностью, которую я вижу в его глазах. — Отдайся мне... Двигайся со мной…
— Ты... — Я прикусываю его губу и соблазнительно вращаю бедрами. — Кончай... со мной... Малкольм, кончай со мной... — Беспомощный стон покидает меня, когда он толкается в меня.
Он скользит ладонями по моим рукам, а затем неожиданно переворачивает меня, поднимает на четвереньки и снова входит в меня.
— Так, — хрипит он, зажав мои волосы и погружаясь глубже, простонав мое имя в ухо.
Мой оргазм, который до этого отступал, кажется, начинается снова. Сент упивается мной; его толчки глубокие, быстрые, мощные и просто потрясающие. Его рот ощущается повсюду. Мокрый. Горячий. Неконтролируемый.
Его хватка становиться крепче. Его тело отчаянно нуждается во мне... нет,
Малкольм стонет и напрягается, тогда я снова кончаю, извиваясь под ним и чувствуя, как он прижимает меня ближе. Его руки стискивают меня, а губы жадно тянутся к моему уху.
Через несколько минут мы оба расслабляемся: я прижимаюсь к боку Малкольма, и его грудная клетка начинает дрожать.
Я слегка хмурюсь. Он что... хихикает?
Я в замешательстве поднимаю голову.
— Ты тоже маленький дьяволенок. — Его голос хриплый. Он прижимает меня немного ближе. Проводит большим пальцем по моей губе, а затем улыбается мне, как будто ему это нравится.
***
Следующий день мы снова проводим на «Игрушке». Мы едим, загораем, выпиваем немного вина и плещемся в воде. Теперь я могу законно похвастаться девочкам, что умею завязывать вишневый стебелек без рук.
ГЛАВА 24
Я просыпаюсь в своей постели в воскресенье поздней ночью или, скорее, слишком рано в понедельник.
Сбитая с толку, выхожу в гостиную и нахожу ее пустой. Направляюсь в комнату Джины.
— Напомни мне не пить на яхте, — прошу Джину, хватаясь за голову и опираясь на дверной косяк. — Где Сент?
Джина стонет, затем слегка шевелится.
— Ты отрубилась, и он принес тебя сюда.
— Почему он не остался?
— Он немного побыл в твоей комнате, а потом ушел. Казалось, что скорее он проснется мертвый, чем ты.
— Когда он ушел?
— Час назад.
— Прости, что разбудила тебя. Полагаю, я еще в состоянии алкогольного опьянения. — Я прислоняюсь спиной к ее двери и вздыхаю. — Джина, мы так здорово провели время. Мы разговаривали... мы плавали... мы ели вишню... у нас был ужин. Я выпила всего два бокала вина. Два! Но не могу вспомнить остальное.
— Это все гребанный ветер и качка. Меня тоже от них вырубает.
Я стону и глубоко, глубоко сожалею о напитках, которые выпила.
— Закрой дверь, — бормочет она, когда я выхожу.
Вернувшись в комнату, я включаю лампу, беру телефон и набираю:
«Спасибо, что довез меня до дома».
Но не отправляю сообщение, решив ему позвонить и выяснить, спит ли он. Когда я слышу его голос, по телу разливается томление от чего-то еще — более сильного, чем алкоголь.
— Спасибо, что привез меня домой. Мне очень понравилось проводить с тобой время, — шепчу я.
— Мне тоже.
Я бросаю взгляд на часы: уже третий час ночи, мой голос звучит хриплым от выпивки и сна.
— Мне бы хотелось, чтобы ты остался на ночь.
— Когда это произойдет, боюсь, не хватит слов, чтобы описать все то, что я с тобой сделаю.
Тишина.
— Я так сильно хочу тебя, Грех... — Тишина. — Ты можешь делать со мной все, что захочешь, если пообещаешь повторять это снова и снова.
— Такое обещание я мог бы сдержать, — хрипло шепчет он.
— Я знаю, что ты не любишь давать обещаний и твое слово неоспоримо. Если бы ты остался, я бы позволила тебе поглотить себя. Однако, что-то пришлось бы оставить, сам понимаешь. Чтобы завтра, когда я протрезвею, ты мог рассказать мне, что со мной творил.
— Значит, я получил бы все, кроме твоих ушей? — Он явно поднес трубку очень близко и явно удивлен.
— Да! — счастливо говорю я.
— Я мог бы пожирать каждую частичку тебя своим ртом?
Каждую?! О боже, да.
— Не уверен, что смогу устоять перед твоими ушами, — он трагично вздыхает.
— Ладно, — охаю я. — Мои уши тоже твои.
— Уверена? Теперь я буду владеть всеми твоими чувствами.