Кэти Эванс – Сердцеед +1 (страница 40)
Грех наблюдает за мной своими зелеными глазами. Он ждет, выглядя при этом очаровательно и... неотразимо. О боже.
Не слишком ли все быстро происходит?
Нет.
Или... да.
Может быть.
— Рейчел. — Малкольм подходит ближе, и я вижу, что он разделяет мои сомнения, что нам нужно двигаться медленно. Его голос низкий, когда его губы касаются моего уха. — Ты хочешь уйти не больше, чем этого хочу я.
— Ты опять просишь меня переночевать у тебя? — Я отстранилась на дюйм, чтобы заглянуть ему в лицо. — Твои друзья все еще здесь…
— Ты хочешь в мою постель сильнее, чем свою. Я хочу того же.
Боже, как же глубоко я увязла. Так глубоко, что мне немного страшно, но с ним я становлюсь настолько безрассудной, что желаю увязнуть еще глубже.
— Хорошо, — говорю я, слегка улыбаясь ему.
— Хорошо? — Его глаза светятся. Он приподнимает мой подбородок и крепко целует в губы.
У него такой теплый, такой совершенный рот, что я улыбаюсь и говорю тихо, только чтобы он услышал:
— Я буду в твоей постели.
— Тебе не долго придется ждать, — он обращается только ко мне, слегка касаясь губами мочки моего уха.
***
Я направляюсь в его комнату. Сначала проверяю свой подарок, затем опускаюсь на «свою» половину кровати и на минуту задумываюсь о сегодняшнем дне.
Когда Сент улыбался, я подумала, что этот дурачок попал в мою вену и впрыснул мне чистое счастье.
Я думаю о себе и о нем, о спорте и о том, как разгорелась его страсть, о том, как мы, люди, сходим с ума от того, что любим.
Что напомнило мне...
Мне нужно начать новую статью. Стараясь не заснуть и дождаться его, я достаю свой мобильный телефон, делаю заметки и записываю идеи в электронном письме самой себе.
Я пишу о том, от чего мы сходим с ума. Одержимости. Какие наши любимые спортивные команды. «Кабс» могут проигрывать тысячу раз, а мы все равно любим их. Они могут облажаться, но мы все еще в них верим.
Я записываю множество идей, рассеянно слушая мужской смех из гостиной, каким-то образом улавливая именно смех Малкольма. Я обожаю его глубокий смех, который находит отклик моем сердце. Он никогда не бывает слишком громким или неприятным. Еще одна навязчивая идея.
Улыбаясь, я перечитываю письмо с идеями, отправляю его себе и пишу маме, которая, как правило, в выходные дни рисует до позднего вечера.
Мне не нужно говорить, кто этот «он». Она точно знает, по ком сходит с ума ее дочь.
Почти мгновенно она пишет ответ:
Звонит мой телефон. Я поднимаю трубку и тут же слышу мамины упреки.
— Рейчел, ни в коем случае. Никакой заказанной еды. Сделаю домашний вкусный ужин! Он твой первый парень!
— Ну, он не... вроде того, я надеюсь. — Я выдыхаю и качаю головой. — Не называй его пока моим парнем, не хочу сглазить. Мы все еще работаем над этим. Сделай для меня свой вкусный шоколадный пирог с мятой.
— А что ему нравится? Причудливые блюда?
Я смеюсь одновременно с мужчинами в гостиной.
— Нет, мама, ему нравится все обычное. Нравлюсь... я. — Я слишком ванильная для такого мужчины, как Грех. — Не волнуйся, все, что ты приготовишь, подойдет.
— Когда вы приедете?
— Скажи лучше ты, когда тебе удобно, — настаиваю я.
— Хорошо, дай мне неделю или две, чтобы подготовиться.
— Окей. Люблю тебя, мама.
— Рейчел, — зовет она, не давая мне повесить трубку. Глубокий, взволнованный вздох, потом: — Я с нетерпением жду встречи с мужчиной, о котором столько слышала.
Боже, должно быть, моя мама много чего слышала. Возможно, что он тот еще кобель.
— Он не святой, мама, — тихо говорю я. — Но он мне очень нравится.
***
Через пару минут, слушая подколы мужчин, я начинаю засыпать, но предвкушение того, что Сент скоро пойдет спать, не дает мне полностью расслабиться. Я рассматриваю его большую кровать, подумывая о том, чтобы откинуть одеяло и раздеться до нижнего белья. Не слишком ли это распутно? Да. Так и будет.
А может, ему это понравится?
Я снимаю обувь и тихо раздеваюсь до бра и трусиков, когда понимаю, что парни спорят.
— Брось, чувак, хорошо же сидим!
— Блядь, Сент. Серьезно?
Боже, он их выгоняет.
Я так сильно начинаю волноваться, что едва успеваю раздеться, пока парни тянутся на выход, препираясь.
Я стою посреди комнаты, рассуждая, что уж если я собираюсь выглядеть как шлюха, то не должна ли тогда пойти до конца и раздеться полностью? До наготы?
Затем воцаряется абсолютная тишина, только звук знакомых шагов доносится все ближе и ближе. Чувствуя прилив адреналина, я стягиваю бюстгальтер через голову и чуть не падаю, когда стягиваю трусики. Отбрасываю их в сторону и забираюсь в постель.
Я натягиваю простыни до груди, когда слышу, как он с кем-то говорит на другом языке. Я провожу рукой по волосам, затем красиво раскладываю их на подушке под его ворчливый голос, которым он отдает какие-то распоряжения.
Кажется, он чем-то недоволен.
Я пытаюсь обмотаться простыней, чтобы она эротично меня прикрывала, спадая лишь на одно мое плечо. Затем я решаю оголить оба плеча. Укладываюсь на спину и снова немного поправляю волосы, раздражаясь на свое тело за то, что оно так... ну, так быстро возбуждается. Моя кожа ощущает восхитительное прикосновение сверхмягких простыней, и я не могу подавить раздрай в своем теле.
Снова воцаряется тишина. Слышны шаги. Дверь открывается. Появляется полоска света и силуэт в дверях. Воздух начинает потрескивать. Я слышу стук своего сердца. Тук. Тук. Тук. В ушах свистит, когда я смотрю на его фигуру — его внушающую благоговейный трепет фигуру в двери. Его волосы немного торчат, как будто он дергал их в отчаянии. Наши взгляды встречаются. Мои гормоны сходят с ума.
Я сажусь и прижимаю простынь на грудь, убирая волосы с лица.
— Привет, — говорю я.
Он отступает, чтобы закрыть дверь.
— Черт возьми, мне так нравиться, когда ты в моей постели, что нужно срочно что-то придумать, чтобы ты осталась в ней навсегда.
— Просто сам будь здесь. И я останусь.
Он медленно улыбается, глядя на меня с искренним удовольствием.
— Я здесь.
Эм, да, здесь. Он заполняет комнату своей энергетикой, мгновенно становясь центром вселенной.