Кэти Эванс – Сердцеед +1 (страница 37)

Я пытаюсь подавить смешок, делая глоток своего коктейля. Это очень напряженный матч, и мы практически слетаем с катушек, предвкушая победу. Мне следовало бы уделять больше внимания игре, но я в самом деле наслаждаюсь «спортгазмами», которые получает Сент, смотря матчи. Я обожаю то, как спокойно, расслабленно и сдержанно он сидит в один момент, а в другой уже кричит и сжимает кулаки, когда все идет так, как надо. И мне нравится то, что какая-то часть моего мозга отключается, когда он обнимает меня и медленно проводит ладонью по моей руке.

Сейчас Сент выглядит абсолютно довольным, попивая вино, его рука обнимает меня, мы сидим в его величественном стеклянном кубе, открывающим вид на весь стадион. С таким же успехом это мог быть его стадион — он сидит здесь словно хозяин этого места. Между тем, я наслаждаюсь матчем в живую, ранее не посещав ничего подобного. Джина говорит, что это все потому, что в моей жизни не было мужчин — ни отца, ни братьев, ни парней. Может, она и права. Мне нравится, как потрескивает воздух над стадионом, и как он трещит сейчас, рядом с Сентом.

— Дело в шляпе, я, блядь, чувствую это, — слышу как, как рядом бормочет Малкольм. Его лицо максимально сосредоточено.

Меня это ужасно забавляет.

— Ну, если ты так думаешь.

Он пристально смотри на меня, потом сжимает челюсть и на долю секунды зажмуривается. Если бы я не смотрела на него, то даже ничего не заметила. Он наклоняется ближе.

— Да, я так говорю. Мы их закопаем.

В какой-то момент некоторые знакомые у ложи начинают выкрикивать его имя, и мы выходим к рядам сидений, примыкающим к ложе.

— Сент! Ты долбанная звезда среди всех звезд, — кричит один из парней, а затем спрашивает, нахально глядя на меня, может ли его компания подойти.

Сент просто отвечает:

— Нет, — и показывает им средний палец. Он берет меня за руку и ведет к местам снаружи, садится рядом и прижимает к себе, пока мы продолжаем смотреть игру.

В перерывах мы смотрим на видеодисплей. Я смеюсь, видя, как люди чмокают друг друга, когда их лица появляются на экране. Появляется изображение молодого темноволосого мужчины. Мое тело чисто по-женски вздрагивает от одного его вида. На экране он один, когда я — как и остальные зрители — осознаем, кто он, камера слегка смещается, показывая... меня... и в этот момент я чувствую, как пальцы Сента скользят в мои волосы, притягивают меня к себе, и его губы касаются моих.

Я слышу радостные возгласы, но, ошеломленная, не могу вновь взглянуть на экран. Я окружена вкусом рта Сента, который только что поцеловал меня.

Его глаза сияют, когда он притягивает меня ближе для еще одного поцелуя, который будет только для него, только для его глаз. Очень горячих мужественных глаз.

Он кажется очень спокойным и умиротворенным, когда камера отправляется на поиски новых жертв.

Спустя три иннинга, я все еще смущаюсь, словно подросток. Но Грешник вновь полностью погрузился в игру. Идет середина девятого иннинга, игра почти завершилась. Один страйк и «Чикаго Кабс» проиграют «Кардиналам». Наши «Кабс». Бита в руках у Свини, у него уже было несколько хоум-ранов в этом году. Все еще есть шанс, что наши парни победят.

— А вот теперь посмотрим, кто кого. Базы готовы, — говорит он, хлопая в ладоши, а потом приподнимает брови, указывая мне на три базы, образовывающие идеальную стрелу перед нами.

Мои губы дрожат в попытке сдержать улыбку. Я почти забыла, насколько он любит любые состязания. Это вызывает внутри меня покалывание, когда я вижу страсть, вспыхивающую в его глазах.

Мне вдруг ужасно хочется поиграть с ним.

— Держу пари, ты был экспертом по базам в том, что касалось девушек, как бы по-детски это ни звучало, — я приподнимаю бровь. Интересно, когда все это началось, любопытство подтолкнуло спросить. Желание узнать хотя бы такую мелочь — как он стал самым желанным человеком в Чикаго. Я ни капли не удивлюсь, если все началось еще в начальной школе. Новость о его рождении вышла отдельным заголовком, и впредь весь его жизненный путь был в свете софитов.

— Был? — отшучивается он. — Все еще эксперт. — Он наклоняет голову и проводит кончиком носа у моего виска. — Я все еще знаю пару ходов, — он легонько целует меня в месте, где еще недавно касался носом.

— Мне ли не знать. Ты настолько профессиональный игрок, что судья должен быть здесь, следя за тобой.

Он не смеется, как я того ожидала. Его глаза темнеют, будто ему не понравилось, что я назвала его игроком, даже чувствуется, что его энергетика только что изменилась.

Я смотрю на Сента, пока он изучает мою ладонь, скользя большим пальцем от запястья до кончиков пальцев. Ток пробегает сквозь мою кожу, пузырясь в венах. Он предельно сконцентрирован, будто бы увидел что-то, что прежде не замечал. Будто бы и в самом деле играет с игрушкой, интереса к которой не ожидал. Он смотрит на меня сквозь опущенные ресницы. Мгновенный проблеск сокрушающего жара в его взгляде вынуждает меня опустить глаза на наши руки, мой живот нервно сжимается.

Сент приподнимает наши руки и целует костяшки моих пальцев. Когда он опускает их, я почти задыхаюсь. Сент улыбается мне, а я ему — отпуская меня, он задерживается всего на секунду.

— Ты заводишь меня так, как ничто другое, — шепчет он.

Малкольм целует меня нежно и коротко. Затем резко отодвигается и возвращается к матчу, где игрок находится на домашней базе. Мяч подлетает в воздухе, и — благодаря стуку я понимаю, что бьющий попал по нему — летит куда-то в центр поля.

Малкольм в восторге. Весь стадион кричит. Если двое игроков «Чикаго Кабс» успеют пробежать, они выиграют...

Одно очко.

Толпа встаёт.

Малкольм встаёт.

Я встаю.

На стадионе стоит рев. Внезапно он сильно сжимает меня в своих объятиях так сильно, что у меня перехватывает дыхание.

— Малкольм, — кричу я. Он обнимает меня, целует, сжимает в объятиях, кружит меня, ухмыляясь. И, когда он ставит меня на место, его глаза искрят уже не пылающим торжеством, а чем-то бурным и неконтролируемым.

Он обхватывает меня руками и прижимает к груди, но это объятие другое.

— Я просто хочу, чтобы ты улыбалась, — говорит он, глядя на меня, и, думаю, я все еще улыбаюсь.

— Мне тоже нравится твоя улыбка, — признаю я.

Мы снова обнимаемся и стоим там, смотря на стадион. Мы начинаем чувствовать себя парой, как Уинн и ее бойфренд, будто Сент был создан обнимать меня. Огромными руками он прижимает меня к себе, пока люди покидают стадион.

Сент медленно поглаживает руками мою спину, наклоняясь, пока его губы не касаются моей шеи. Это потрясающее чувство. Восхитительное. Дарящее тепло. Нежное. Мое дыхание учащается, но чувствуется какая-то напряженность. Казалось бы, что приятнее быть просто не может, он продолжает меня обнимать и не отпускает, когда мы наконец выходим. Малкольм выводит меня со стадиона.

***

На парковке прохладно. Деревья трясутся, раскачиваются, сгибаются под напором холодного чикагского ветра. Город ветров… так его стали называть из-за пустых обещаний политиков столетие назад, хотя многие люди думают, что это связано с ветром.

Пока мы ждем Клода, который должен подогнать машину, к нам подходят поздороваться несколько человек.

— Сент! — восклицает мужчина, на обеих руках которого «висело» по девушке.

— Хиллз, — ровно говорит Сент, берет меня за руку и ведет к своему автомобилю, прежде чем они успевают добраться до нас.

— Почему ты не хочешь, чтобы я с ними познакомилась? — спрашиваю я, когда мы садимся на заднее сиденье.

— Ты слишком хороша для некоторых из моих знакомых, — шепчет он мне на ухо.

Боже, снова эти бабочки в животе. Они не прекращаются. Кажется, что кто-то внутри щекочет, отчего ты можешь разразиться хихиканьем в любой момент без всякой причины (ну, кроме предвкушения, что меня вот-вот зацелуют до смерти). Черные кожаные сиденья холодят ноги. Перегородка между нами и Клодом поднята, поэтому, как только машина отъезжает, Сент берет мое лицо обеими руками и дарит мне легкий, нежный поцелуй.

— Спасибо, что поехала со мной.

— Спасибо, что пригласил... — Прежде чем я успеваю договорить, он начинает целовать меня. И я позволяю ему углубить поцелуй.

Мы превращаемся в единое целое в одно мгновение. Наши движения синхронны. Я чувствую его руки на своем теле, но моя голова где-то в космосе танцует рядом с Юпитером и считает кольца Сатурна. Похоже на кайф. Горячий, обжигающий кайф. Я немного теряю самообладание, забравшись на него, и провожу пальцами по мягким волосам Сента. Его горячий и влажный рот ласкает и целует мою шею.

Я чувствую себя подростком, целуясь с ним на заднем сидение автомобиля. Я не могу дышать. Просто позволяю ему делать то, что он делает, потому что это похоже на рай. Пальцы Малкольма играют с поясом моих шорт, рисуя круги и нежно поглаживая мою кожу. Я снова целую его и начинаю тереться об него. Сент стонет и хватает меня за задницу, притягивая меня ближе одной рукой.

Второй рукой он подбирается ко мне между ног и расстегивает шорты. Мое сердце бьется так громко, что, кажется, это единственное, что я слышу.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Он улыбается мне в губы, а затем медленно, лениво начинает выписывать круги на моей шее.

— Ни за что. Поцелуй меня, — умоляю я.

Он проделывает совершенно восхитительный путь обратно к моему рту.