Кэти Эванс – Сердцеед +1 (страница 31)
— Собеседование? Где?
Я сомневаюсь, стоит ли ему рассказывать.
— Ну... Не хочу сглазить. Ты же знал, что я сделала пару звонков, договариваясь о собеседованиях в разных местах.
— Скажи, с кем ты встречаешься, — настаивает он.
Даже слишком настаивает, как для простого любопытства. Выдержав его испытующий взгляд, я продолжаю упрямиться, смягчая ответ улыбкой:
— Прошу, не нужно давить на рычаги, используя свое влияние.
Он вздергивает упрямую бровь.
— Для этого рычаги и нужны.
Я смеюсь.
— Сент! Обещай мне!
— Скажи, с кем у тебя собеседование, — говорит он, сосредоточившись только на мне.
— Не с «М4», — уверяю его я. Пытаюсь прочесть его непроницаемое выражение лица, затем добавляю с тяжелым вздохом. — Я больше не могу оставаться в «Эдж». Больше не чувствую себя там в безопасности.
Он молча наблюдает за мной, словно ожидая чего-то еще.
— На тебя работать я тоже не могу, так что даже не начинай. Это все только усложнит, а мне и без того непросто справиться со всем вниманием, которое тебя окружает. К тому же, это поставит под вопрос твой профессионализм.
— Не согласен. В этом деле у меня исключительно профессиональный интерес. Ты лучшая и нам повезет заполучить тебя в команду, — он дерзко вздергивает вверх подбородок, не отводя от меня взгляда, в котором читается восхищение и беспокойство. — Ты и так отдала многое своему журналу. Готова была продать за него душу.
— Я делала это не ради «Эджа». В конце концов, я выбрала тебя. Работу я могу и новую найти. «Эдж» все равно не выживет на рынке... ты и сам это знаешь. Не без помощи грамотного и богатого спонсора. А если твоему отцу удастся купить журнал, то я не желаю там оставаться.
Выражение лица Малкольма мрачнеет, как всегда при упоминании его отца.
— Сент, я знаю, насколько высоко ты ценишь правду и верность, — продолжаю я. — И не стану работать на человека, с которым ты не в ладах, мягко говоря.
— Рейчел, иди работать ко мне! — его голос привычно властный, но чувствуется, что он смягчился, стараясь, чтобы это звучало как просьба, а не приказ.
Злясь, что вынуждена ему отказать, я все равно отрицательно качаю головой.
— Сент, я не могу работать на тебя, а потом ложиться в твою постель, девушка должна где-то провести черту. — Тут же я понимаю, как это прозвучало, и, испугавшись, что слишком разогналась, поправляю себя. — В смысле... ЕСЛИ ты захочешь, чтобы я снова оказалась в твоей постели.
Блииииин. Развернувшись, я быстро мою чашку в раковине.
Неужто я это сказала?
Он подходит ко мне.
— Что плохого в работе на меня?
Поставив чашку на сушку, я вытираю руки полотенцем и оборачиваюсь, встречая его взгляд. Обхватив руками его лицо, я встаю на носочки и оставляю легкий поцелуй на его губах.
— Мы договаривались, что не будем торопиться, но как бы все ни сложилось, я не хочу, чтобы ты был моим боссом. Обещай мне.
Малкольм не отводит взгляда, пока я отдаляюсь. Его челюсть напрягается, явно от раздражения.
— Не заставляй меня давать обещания, Рейчел, — он качает головой и возвращается обратно к газете.
— Если дашь мне обещание, я поверю, — говорю я.
— Обсудим позже. Пока что ничего обещать не могу.
Уфф. Невыносимый! Но я мысленно цепляюсь за фразу «обсудим позже», радуясь, что у нас будет это «позже».
— Прости, но ты не заставишь меня передумать, хотя, конечно, можешь попробовать убедить меня сексом и поцелуями. Так, я уже опаздываю!
Я тороплюсь в спальню за сумкой, а вернувшись, вижу, что он тоже уже собран, галстук завязан и он как раз надевает один из своих роскошных пиджаков.
Замерев на мгновение, я стараюсь получше его запомнить, с удивлением понимая, что в голове крутиться фраза «Он мой, сучки!»
— Я тоже опаздываю, — стоит ему надеть пиджак, как он становится безжалостным магнатом Сентом, во всеоружии. — Отис заболел, а Клод забирает партнеров, прилетевших из Дубая, с которыми у меня встреча в восемь часов.
Застегнув босоножки, я достаю телефон, чтобы вызвать такси, когда он останавливает меня, вкладывая что-то в другую руку.
— Вот, — говорит он.
В замешательстве я рассматриваю блестящую кожу и стальной брелок ключа, удивленно глядя на его хитрую ухмылку.
— Что это?
— Твоя машина.
ГЛАВА 16
Проскользнув на водительское сидение блестящего хромированно-черного «BUG 1», ключи от которого мне дал Малкольм, я чувствую себя до неприличия разбалованной. Машина божественно пахнет и потрясающе выглядит, я возбуждаюсь при одной лишь мысли, что буду управлять этим чертовым красавцем.
Глубоко вдохнув, я захлопываю дверь и нажимаю кнопку зажигания.
Мотор раскатисто грохочет, и испугавшись, я нервно смеюсь. Вот черт.
Руль приятно ощущается под пальцами, а сидение обнимает меня, вибрируя от рева мотора. Эта машина не жук, как написано на номерах, она - зверь.
Из нее надо выжимать полную скорость, а я еду в половину разрешенного лимита, ловя по дороге тысячи завистливых взглядов.
Мимо, усмехаясь, проезжает пожилой мужчина, и я рада, что благодаря мне он почувствовал себя круче.
После быстрого пит-стопа дома, чтобы переодеться, я вхожу в крутой офис «Блукин», расположенный в центре Чикаго. Действую на чистом адреналине.
Что мне больше всего нравится в этом месте, так это… черт. Да всё! На обложках их журналов обычно вручную отрисованные скетчи, передающие все многообразие содержимого. Если уж кто не боится выйти за рамки, так это «Блукин».
Их эмоциональные статьи всегда актуальны и честны, но даже это не главная их особенность. Все, от веселых очерков до максимально драматичных расследований - в журнале есть статьи на любую тему и спектр их интересов только растет.
Мне посчастливилось добиться сегодняшнего собеседования у мистера Чарльза Харкина, очень уважаемого члена компании, ранее работавшего в издательстве важного журнала в Нью-Йорке.
— Наш гендиректор лично знаком с Сентом. Его впечатлило, насколько обстоятельно вы изучили Сента, особенно, как храбры вы были в своей честности. Вам стоит гордиться той статьей.
Вот черт. Неужто всем обязательно упоминать ту статью или знакомство с Малкольмом? Стоит мне только услышать, как Харкин произносит «Сент», и я не могу сдержать своей животной реакции. Будто слон (наша Рози) пинает меня в самое сердце.
Нехватка сна давит на меня, но при этом я чувствую расслабленность, словно от алкоголя. Но то, что переполняет мои вены, лучше алкоголя. Более пьянящее. Воспоминания о прошлой ночи это такая прекрасная пытка. Он говорил, что я не забуду проведенную с ним ночь, и оказался прав. Я чувствую... одержимость.
Понимаю, что сидела задержав дыхание, и выдыхаю. Заставляю свои мысли покинуть пентхаус Сента и вернуться к настоящему, к отделу кадров и собеседованию. Сложно контролировать все, что со мной происходит, ведь я даже не знала, что хочу всего этого, пока не пожертвовала выстроенной карьерой, которой так дорожила.
— Иногда именно хорошие статьи требуют от нас наибольшей отдачи, — наконец отвечаю я человеку, сидящему напротив, признавая в первую очередь перед самой собой, как много забрала у меня та статья, раз я до сих пор не могу оправиться.
Мистер Харкин - любезный и вкрадчивый мужчина, но взгляд за очками проницательный и восхищенный.
— Я вас, в некотором смысле, понимаю. Статьи, дающиеся тяжелее всего, порой оказываются самыми значимыми. Что, впрочем, не всегда приносит радость.
Мы улыбаемся друг другу, после чего он опускает взгляд на лежащие на столе бумаги.
— Здесь указано, что вы заинтересованы в работе над серьезными темами, — он одобрительно кивает. — Мы определенно ищем на работу кого-то, как вы, не боящегося идти на риск.
Я жду, пытаясь унять нервозность, пока он снова вчитывается в бумаги.
— Простите, если затрону личное, но... — он добавляет, — мы предпочитаем, чтобы наши журналисты зарабатывали себе репутацию своей работой, а не знакомствами. А встречаться с настолько влиятельной фигурой в этом городе, что ж, это должно быть сложно. Сент известен умением получать желаемое, и мы удивлены, что вы проходите собеседование здесь... — признается он.
Я позволяю себе небольшую улыбку.
— Уверяю вас, он уважает мои решения в вопросах карьеры.