Кэти Эванс – Сердцеед +1 (страница 14)

— Спасибо, я тоже рада.

Сент подходит еще на шаг ближе.

— Кэтрин объяснила тебе распорядок дня? — он выжидательно смотрит на меня сверху вниз. Боже, мы стоим так близко к друг другу, что он вторгается в мое личное пространство, а я - в его.

Отвечай, Ливингстон, говори уже что-нибудь!

— Да, спасибо.

Не хочу, чтобы он сразу уходил, так что пытаюсь придумать, что еще сказать.

— Я не знала, какие у тебя планы на мой счет, так что надеюсь, оделась уместно.

Он кивает, даже не взглянув на мою одежду. А затем говорит:

— Хочу, чтобы ты кое с кем познакомилась.

— Конечно.

Он взмахивает рукой, я здороваюсь с подошедшим Дином (координатором его пресс-службы), а затем он представляет меня своему второму ассистенту, нескольким членам его правления и двум главным дизайнерам Interface.

— Приятно познакомиться, — отвечаю я всем присутствующим.

Мы продолжаем беседу с одним из них. Молодым человеком, который и колледж не окончил, но своей новаторской работой и разработкой приложений заслужил себе славу даже за океаном.

Сента давно восхваляют за умение находить таланты. Он помогает им проявлять свои способности, целеустремленность и рвение. Конгломерат «М4» живое тому доказательство. Все они беспрекословно следуют за своим лидером.

— Ой, пришло время рассаживаться, — юноша уходит в поисках таблички со своим именем на столе. Найдя свое, я сажусь и начинаю изучать меню, пока комната окончательно заполняется людьми.

В винной карте довольно внушительный список. Я пытаюсь найти хоть одно знакомое название, когда Кэтрин подходит и сменяет карточку моего соседа на табличку с именем Малкольма Сента.

О.

Сент придет?

И сердце снова пускается вскачь. К тому времени, как он садится рядом, я с трудом могу дышать. Всего секунду назад стул был пуст, и вот он уже здесь.

С каждым тяжелым вздохом я чувствую его аромат, особенно бальзам после бритья. Боже, неужто можно так сильно скучать по чьему-то запаху?

Он молча берет меню и принимается его изучать, а моя концентрация напрочь утеряна, я лишь пытаюсь удержать глаза на меню, усердно делая вид, что могу что-то прочесть. Затем подходит какой-то мужчина, здоровается с Сентом и они начинают обсуждать цены на нефть. Рука Сента лежит на столе, такая расслабленная, большая, загорелая... Черт, какая же я жалкая, что не могу отвести от нее взгляд.

Я задумываюсь, не коснуться ли его. Взять за руку, сплести наши пальцы. Дать понять, мол, я заявляю на тебя права. Ты мой. Клейм.

Эта идея завладевает моими мыслями, телом, мной. Я медленно опускаю меню на стол, но не решаюсь сделать что-то. Это рабочая встреча, не свидание, я хочу уважать его желание держать выбранную дистанцию между нами. Но все равно не могу перестать таращиться на его руку и вспоминать, как ощущаются прикосновения его длинных, сильных теплых пальцев. В этот момент, закончив беседу и поерзав на сидении, Малкольм прячет руку в карман, продолжив изучение меню.

— Уже холодает, а ведь лето только закончилось, — говорю я.

— Да, — соглашается он, подняв взгляд на меня на одну долгую, долгую секунду. Отложив меню в сторону, он немного разворачивается лицом ко мне.

Взгляд такой прямолинейный и немного грозный. О, божечки.

Мурашки бегут по моим рукам и ногам.

— Итак. Дегустация вина, значит? — говорю я.

— Мужчина не должен позволять другим выбирать за него вино, — вот и все, что он отвечает.

— Но делать вино этот мужчина позволяет другим? — иронично замечаю я.

Он смотрит на меня, по-настоящему смотрит впервые за вечер. А затем... улыбается. Открыто, искренне, в сто тысяч мега-ватт, улыбкой девчонка-держись-за-свои-трусики-что-то-грядет!

Боже.

По силе влияния на сознание ни вино, ни даже наркотики с ним не сравнятся.

С его улыбкой.

Мы так и продолжаем сидеть, когда начинается дегустация.

После четвертого бокала, я замечаю, как Сент машет официанту и, вскоре, тот приносит мне повязку на глаза.

— Для леди, которая у нас впервые, — говорит мне официант, слегка улыбаясь.

Я смотрю, как Малкольм длинными загорелыми пальцами забирает повязку. Подняв ее, он смотрит на меня, очевидный вопрос в зеленых глазах.

— Позволишь?

О боже.

— Я... ээ, конечно.

Он опускает повязку мне на глаза. Я перестаю дышать, когда бархат касается лица. Темнота поглощает меня. Я слышу звон бокалов, звуки шагов, скрип стульев. Меня бросает в жар, когда теплые, длинные, мучительно знакомые пальцы направляют мою руку к ножке винного бокала.

Все мое тело откликается на прикосновение Сента, внутри меня все бушует.

— Ноэль продолжает на тебя давить, не так ли, Кайл? — тихо, явно не желая быть подслушанным, спрашивает бизнесмен, сидящий рядом с нами.

Сент молчит.

«Кайл».

Тот мужчина обращается к Сенту?

Пальцы Сента замирают на моей руке, пока он не убеждается, что я самостоятельно держу бокал. Его близость отвлекает и волнует, так что мне требуется мгновение, чтобы взять себя (и бокал) в руки.

— Вы двое планируете когда-нибудь решить свои разногласия? — снова слышу тот голос.

— Нет, — вот и все, что отвечает Малкольм. Затем шепчет уже мне, — Вдохни аромат вина.

Мои чувства усиливаются. Ну, все, кроме зрения. Голос Сента словно перышко, которым проводят вниз по спине. Я делаю вдох над бокалом, который Сент так и не отпустил. Я чувствую запах мыла на его руке. Слышу свое сердцебиение. От аромата вина кожу пощипывает, я почти чувствую вкус на языке.

— Попробуй его, — говорит он мне на ухо, а затем, более холодным тоном, — Все, что я хотел сказать своему отцу, я сказал много лет назад.

— Но он винит тебя, — мужчина все еще шепчет, а вот Сент — нет.

— Пускай винит себя самого.

И снова мужчина:

— Так ты поэтому не вступаешь в серьезные отношения с женщинами? Думаешь, пошел в отца?

Я слышу продолжительный раскатистый смех Сента.

— У нас с ним ничего общего, — произносит он презрительно.

Притихнув, стараясь понять смысл услышанного, я продолжаю пить вино, когда чувствую, как Сент забирает у меня бокал.

— Что скажешь?

Блин. А что я скажу? Что любопытство меня погубит.

— Кажется, вкус фруктовый. Сухое вино.

Я облизываю губы, в ответ слышу лишь тишину. Очень странно, что я чувствую тепло внутри, когда ощущаю его взгляд на своих губах, и снова их облизываю?

И снова нежное прикосновение к руке, когда он вручает мне новый бокал.

— Снова понюхай, — говорит он, не отпуская мою руку. В его тоне слышны как теплота и забота, так и властность, вкупе с любопытством.