Кэти Эванс – Разъяренный (страница 31)

— Это надо снять, — говорит он и пытается потянуть мою майку вверх.

Останавливаю его и натягиваю её обратно.

— Подожди.

Его искрящиеся глаза бросают мне вызов, и я игриво улыбаюсь, стараясь делать это медленно, чтобы заставить его задохнуться в предвкушении.

«Сделай это, Пандора. Ох как он обрадуется, когда ты всё это у него отнимешь. Подумай о синих шарах, которые ты можешь ему устроить», — говорит во мне маленький дьявол. Тот самый дьявол, который наблюдал, как мне причиняли боль.

Он наблюдает с восхищением во взгляде.

Я стягиваю майку через голову.

Он тянется к лифчику.

— Подожди, — снова приказываю я.

Веки Маккенны тяжелеют, челюсти плотно сжаты, и он снова облизывает губы. Мой голодный волк с серебряными глазами…

Медленно расстёгиваю и снимаю лифчик.

Маккенна наблюдает, как я расстёгиваю молнию, и его глаза становятся всё темнее и темнее, а желваки на скулах ходят ходуном.

Он повторяет мои действия и расстёгивает молнию на своих кожаных штанах.

Смотрит на один напряжённый, твёрдый сосок, затем на другой, наклоняется, чтобы прикусить один кончик зубами, тянет, стаскивая штаны, а я скидываю свои. Застонав, я инстинктивно трусь об него, кожа к коже. Всё это не было запланировано — весь этот секс, — но у меня столько лет не было мужчины, что я просто… о-о-о. Его стон. Его стон убивает меня. Он обхватывает другую мою грудь ладонью и бормочет:

— Тебе понравился этот маленький стриптиз?

— А тебе? — задаю в ответ встречный вопрос.

Он тянет сосок сильнее, почти до боли.

— Как думаешь, насколько сильно я тебя хочу?

— Судя по… — качнув бёдрами, добиваюсь более тесного контакта — Предполагаю, что сильно?

Маккенна смеётся, уткнувшись мне в грудь, и от этого его смех становится ещё горячее.

— Я хочу тебя не просто сильно, а адски сильно. — Маккенна поднимает лицо, и его взгляд становится затравленным. — Пандора… — говорит он, как будто это начало чего-то другого, его кольцо на большом пальце скользит по моей грудной клетке. — …что случилось? — изучающе всматривается в меня. — Что случилось?

Закрываю глаза и глубоко дышу, на меня обрушивается лавина слов. Ты, блядь, ушёл! Ты разбил мне сердце. Мне пришлось в одиночку выдерживать давление матери. Я потеряла волю к жизни. Я потеряла то, что могло бы у нас быть.

— Эй, эй, посмотри на меня, — просит он, поворачивая мою голову за подбородок. Но я не могу смотреть на него.

Просто не могу.

Внезапно снаружи раздаётся шум и стук.

— Эй! Дора! ДОРРРРА! Привет! У нас есть выпивка! Открывай, сучка!

Я разочарованно стону.

— Это Лив и Тит? — спрашивает Маккенна.

— Да.

— Ты что, дружишь с этими двумя гадюками? Они же, не раздумывая, насадят твою голову на кол. — Похоже, он чертовски раздражён. И теперь, после этой передышки, я, собственно, тоже.

— А что, где-то поблизости есть другие девушки, с которыми можно было бы потусить? Нет. Так что — да, мы подруги.

Маккенна, вздыхая, отодвигается назад, а затем молча встаёт. Нет. Нет, нет, нет! Кажется, моё дрожащее от желания тело пронзает паника.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — спрашивает он.

Нет, нет, не хочу. Не хочу.

Но продолжаю сидеть, не в состоянии сказать ни слова, наблюдаю за ним, а он смотрит на меня в ответ.

— Кивни головой, если хочешь, чтобы я остался, — говорит он, смягчая голос.

Его руки прижаты к бокам, как будто он с нетерпением ждёт моего ответа. Я качаю головой, но не уверена, это да или нет. Маккенна вздыхает, затем натягивает футболку через голову. И когда он направляется к двери, меня охватывает паника. Он не вернётся ко мне в постель.

— Маккенна! — кричу, чтобы его остановить — как раз в тот момент, когда он рывком открывает дверь.

— Устраивайте вечеринку в другом месте. У неё уже есть компания, — рычит во всю глотку.

И захлопывает дверь у них перед носом.

Я моргаю, сердце замирает в груди. Маккенна поворачивается ко мне, его глаза словно языки пламени на моей коже.

— Однажды ты будешь умолять об этом, — и с этими словами он снова стаскивает с себя рубашку и пересекает комнату.

Сердце начинает бешено колотиться о рёбра.

— В твоих мечтах, Маккенна, — лукавлю я.

Он лишь тихо смеётся и качает головой.

— Ты упряма, нужно отдать тебе должное. Но ты скоро устанешь.

— Никогда.

Маккенна наклоняется, и вся его мужская мощь нависает надо мной, а губы прижимаются к моему уху в очень нежном поцелуе.

— Нет, малышка. Всегда.

11

НА СВЕТЕ ПОЛНО ПРИДУРКОВ, И Я СОВСЕМ НЕ ИМЕЮ В ВИДУ СЕБЯ

Пандора

Группа добирается до родео-бара в западном Техасе. Оливия, Тит и другие танцовщицы флиртуют с местными ковбоями, и даже не смотрят в мою сторону, поэтому я остаюсь с парнями, и Викинги обращаются со мной как с какой-то давно потерянной сестрой. Единственное хорошее во всём этом — мой новый официальный, и он же самый первый партнёр по сексу, кажется, немного меня ревнует.

— Руки, — рычит он, когда Лекс кладёт руку мне на колено, одновременно играя мускулами и демонстрируя свою татуировку в виде змеи.

— Твою мать, ты шутишь? — спрашивает он, нахмурив брови, которые низко нависают над фиалковыми глазами.

— Похоже, что я шучу? — отвечает Маккенна с обманчивой мягкостью, по-хозяйски запуская руку мне в волосы и легонько поглаживая затылок.

— Не смеши меня, — насмешливо хмыкаю я и уворачиваюсь, чтобы освободиться от его хватки, но втайне радуюсь такому развитию событий.

Никто и никогда — никогда в жизни — не заставлял меня чувствовать себя такой желанной, защищённой и… раздражённой, как Маккенна.

Но я с этим просто смирилась, потому что сегодня вечером в значительной степени чувствую больше первое, чем второе. Может, это из-за всех этих оргазмов? У него есть способность расслабить меня с помощью парочки…

— Руки, Лекс, — снова рычит Маккенна, нежно сжимая мой затылок, и я не знаю, что такого в его нынешней властности, но неужели он не понимает, что всё, что сейчас между нами есть, — это просто секс. Он ведёт себя так же, как и в постели.

Но в его голосе слышится ревность. В его мозгах не укладывается, что я не возражаю против руки Лекса на моём бедре. От этого меня не бросает в дрожь с головы до ног, как от прикосновения руки Маккенны к моей шее сзади. На самом деле, от руки, лежащей у меня на затылке, становится так горячо, будто по венам бежит не кровь, а огонь. Каждая клеточка тела, каждая пора вибрирует от этого прикосновения, разбуженная тем, как он проводит кольцом на большом пальце вверх и дотрагивается до чувствительного местечка за ухом. Что делать, когда он производит на меня такой эффект?

Сделать это снова сегодня вечером?

И продолжать до тех пор, пока не получишь от него столько, что больше никогда не захочешь?

— Я всё понял, братан, — Лекс, наконец, убирает руку и кладёт её на стол, чтобы можно было полностью рассмотреть змею, обвивающую его запястье и поднимающуюся вверх по мускулистой руке.

— Я родился в год змеи. И этот символ теперь всегда со мной, — объясняет он.

— Вау, — восхищённо говорю я, и тогда Джакс, который сидит напротив, тоже раскрывает ладонь, и я вижу змею, обвивающуюся вокруг его большого пальца. Перегибаюсь через стол, чтобы рассмотреть получше, а в это время рука Маккенны опускается вниз по моей спине, ложится на ягодицу и слегка похлопывает.

— Значит, вы увлекаетесь китайскими символами? — спрашиваю, прекрасно осознавая, что Маккенна рукой скользит по заднице к талии, цепляет за пояс и тянет назад, чтобы усадить меня обратно.