Кэти Эванс – Разъяренный (страница 15)

— О, она это и так прекрасно знает, — рокочет он хриплым шёпотом. Его коротко подстриженные волосы идеальны, вся его манера держаться притягательна, как и должно быть у каждого рок-бога.

Близнецы хихикают, а я, задрав подбородок, прохожу мимо них по коридору и замечаю, что девушки, стоящие рядом с ними, пялятся на меня. Обернувшись, вижу, как обе эти девушки виснут на Маккенне и нудят:

— Неужели она тебе на самом деле нравится?

Он хватает их за задницы и сжимает.

— Нет, мне просто нравится выводить её из себя.

Он снова смотрит в мою сторону, его глаза такие хищные, что прожигают во мне дыры. А я так зла на себя за то, что только что позволила ему сделать — дотронуться до меня, засунуть в меня язык… Боже, я собиралась подрочить ему в кладовке!

Врываюсь в свою комнату, всё тело скрючивает от гнева. Я хлопаю дверью, осматриваюсь в поисках чего-нибудь, что можно было бы зашвырнуть, затем просто хватаю подушку и кричу.

6

Я ЗНАЛ, ЧТО ОНА ВЫНЕСЕТ МНЕ ВЕСЬ МОЗГ

Маккенна

— Значит, ты трахнул её в кладовке?

Близнецы? Да, эти ублюдки явно перебрали с коктейлями.

— Вы, два грёбаных придурка, пошли на хрен. — Сначала я толкаю Лекса, затем Джакс толкает меня, и так, толкая друг друга, мы добираемся до нашего номера.

Я падаю на диван, вслед за мной на диван усаживаются девушки и начинают поглаживать мне руки и грудь своими наманикюренными пальчиками.

— Она такая сука, — шепчет одна из них.

— И она не такая уж и хорошенькая, — вторит другая.

Внутренности скручивает от желания. Не такая уж и хорошенькая? Она — это всё, что я, чёрт возьми, вижу. Прямо сейчас. В своей голове. Тёмные волосы, влажные тёмные глаза, тёмные губы, которые, оказывается, всё ещё возбуждает меня, как подростка.

— Сделайте одолжение, принесите мне что-нибудь выпить, — шепчу я девчонкам и потираю затылок, ожидая, когда они вернутся.

Да уж, Джонс, эта встреча тебя здорово завела!

К хренам собачьим её, снова она меня выводит из себя. Но я не дам ей этого сделать.

— Возвращайтесь, и мы потрахаемся, — кричу им вслед. Закрываю глаза, но всё бесполезно. Я не могу избавиться от её взгляда, от того, как она смотрела на меня своими сердитыми, тёмными, как грех, глазами, от нелепой розовой пряди в её волосах. Я до сих пор твёрдый как камень под молнией джинсов и страстно желаю её прикосновений.

Нужно выкинуть всё из головы. Нужно выкинуть её из головы. Я облизываю средний палец, и член дёргается. У неё приятный вкус, приятный запах, к ней так приятно прикасаться. От неё пахло как в мои подростковые годы. В то время её кожа и волосы пахли кокосом — как чёртов пляж. И теперь, несмотря на то, что её внешность темна, как грех, она пахнет так, будто это чья-то сказочная мечта. Её груди стали полнее, чем я помню. Всё такие же небольшие, но для неё в самый раз. И, что самое странное, я снова хочу их почувствовать. У себя во рту. Я хочу трахнуть эту девушку. Боже, это полный пиздец. Я хочу трахать её до тех пор, пока она не сможет ходить, и я тоже, если уж на то пошло.

Джакс стаскивает с себя рубашку, затем брюки и хватает одну из девушек.

— Никому не интересно видеть тебя голым, Джакс, — кричу я, бросая в него подушку.

— Всего лишь миллиону человек, — отвечает он.

Прищурив глаза, наблюдаю, как девушки приносят мне виски, неразбавленный, и выпиваю его за одну секунду, пока они оглаживают моё тело так, словно оно сделано из самого драгоценного материала на планете.

Потолок номера украшен причудливым новомодным рисунком, мои глаза прослеживают завитки, но я думаю о её губах. О её рте. Я мог бы целовать её губы снова и снова. Она целуется так, словно её поцелуй может убить, а я, видимо, склонен к самоубийству, потому что снова хочу этот грёбаный поцелуй, так же сильно, как в юности.

Мне нравятся плохие вещи — выпивка, секс втроём, оргии, курево. Но самая плохая вещь, которую я когда-либо хотел, — это Пандора. Я хочу её так глубоко и сильно, будто хочу привязать себя к тонущему кораблю и позволить ему увлечь меня под воду. Поэтому, когда одна из девушек дёргает меня за рубашку и прижимается своим ртом к моему, в тот момент, когда она проводит языком по моим губам, я отстраняюсь и смеюсь над собой.

— Знаешь что? Пойду-ка я ещё немного помучаю Пандору, — отстраняюсь и застёгиваю молнию на джинсах.

— Кенна… — хором капризно надувают губы девушки.

— Ты куда? — спрашивает Лекс.

— Очевидно, обратно в ад. — Одна из камер следует за мной по коридору. Я останавливаю оператора Ноя и говорю ему: — Только не сейчас, друг.

— Мне нельзя входить в её комнату. Лео сказал, что это был единственный способ подписать с ней контракт.

— Ты сейчас правду говоришь? — Я пристально смотрю на него, осознавая удивительную истину, что спальня Пандоры — место, гарантированно защищённое от камер. — Превосходно. Она умна, эта женщина. И безумна. Держись от неё подальше.

— Как и ты? — фыркает он.

— Держись от неё подальше, — повторяю я. — Держись, блядь, подальше от неё и не ближе метра от меня.

Я несусь обратно по коридору и стучу в дверь. В глазке что-то мелькает — Пандора, похоже, заглядывает в него. Слышится стон. И, святое дерьмо, даже этот стон действует на мой член.

Стучу снова.

— Если понадобится, буду стучать всю ночь!

Дверь распахивается, и она…

Чёрт.

Её зрачки расширены, волосы распущены, и она в короткой футболке. Вынести это невозможно. Кровь бурлит в жилах. Я открываю рот, мой голос тих:

— Я так отчаянно тебя хочу.

Она кидает взгляд на камеру, затем на меня. Открывает рот, чтобы что-то сказать, снова видит камеру и говорит:

— Ты такая королева драмы.

— Говорит мне сама невинность? — парирую в ответ.

Она хмурится и порывается захлопнуть дверь прямо у меня перед носом, но я останавливаю её носком ботинка.

— Давай, Пинк, — говорю с бешено колотящимся сердцем и хватаю её за шею так, чтобы она смотрела мне в глаза. — Ты же хочешь этого, — настаиваю я. Не смею даже представить, что будет, если она пошлёт меня обратно в мою комнату. Неудача здесь не вариант. Тело напряжено, я изнемогаю от потребности погрузиться в эту женщину и трахать пока она не кончит. — Ты ведь тоже отчаянно хочешь меня, — шепчу я, массируя пальцами кожу её головы.

— А ты нет? Жалеешь, что поцеловал меня в кладовке? Но ты это сделал. Мы оба это сделали. И теперь не можем остановиться.

Её взгляд продолжает блуждать по моему рту, и это превращает нахождение здесь, с каменным стояком, всего в одном шаге от её комнаты, в самый невозможный подвиг за всё моё существование.

— А как же с твоим тройничком? — спрашивает меня Пандора, и по её голосу я слышу, что она сдаётся.

Действуй. Соблазни её, Кенна.

Я наклоняюсь в надежде, что Ной меня не услышит, и шепчу ей на ушко:

— Разумеется, я отказался от этого ради кое-чего лучшего.

— Да неужели? Нашлось предложение получше?

Протягиваю руку и провожу по розовой пряди в её волосах.

— Надеюсь на это.

— Ты мне даже не нравишься. — Она с большим усилием толкает меня в грудь ладошками, и на какой-то момент, поддаваясь ей, делаю шаг назад.

— Но твоему рту до сих пор нравится мой, и я даже не могу начать описывать, как сильно моему нравится твой…

Она захлопывает дверь у меня перед носом.

— Твою мать, — громко ругаюсь я и разочарованно провожу рукой по своей глупой голове.

Позади раздаётся приглушенный смех.

— Полный облом, Маккенна? — насмехается Ной, направив на меня камеру.

Нахмурившись, показываю ему средний палец.

— Тебе остаётся лишь наблюдать. А я буду практически жить в этой комнате, — указываю на её дверь, а затем, сердито вышагивая, возвращаюсь в свой номер, где у парней в самом разгаре закрытая вечеринка.

Кто-то трахается, кому-то делают минет, все пьяные, а я, блядь, абсолютно трезв. Одна из девушек склонилась над Лексом. Она подаёт мне знак, что я следующий. К хренам собачьим этот шум. Я шагаю в свою спальню, весь мой мозг заполнен мыслями о Пандоре. О её холодном взгляде. О тяжёлой двери у меня перед носом. Там в кладовке, её киска оказалась такой чертовски тугой, будто все эти пять грёбаных лет у неё никого не было, что я, нежданно-негаданно, стал ею одержим.

Мне нужно было уничтожить расстояние между нами, заткнуть её рот своим и сделать так, чтобы ни один из нас вообще ничего не мог вспомнить. Я в беспокойстве сжимаю и разжимаю кулаки. Потом пропускаю пальцы сквозь спутанные волосы, включаю воду в раковине и брызгаю немного на лицо.