Кэти Эванс – Раунд 2. Ты будешь моим (страница 40)

Кончая, я шептала его имя, мои глаза широко распахнулись, я вся напряглась, выгибаясь дугой, и прежде, чем ощутить, как все внутри меня взрывается фейерверком, я обнаружила, что он навис надо мной, крепко зажмурившись и стиснув челюсти. Его тело содрогалось в экстазе вместе с моим телом, пока его пальцы продолжали крепко сжимать мои запястья. Я так давно и мучительно жаждала этого, чтобы он вот так, кончая, держал меня, содрогающуюся в последних спазмах оргазма… и, наконец, мы оба издали длинный, протяжный стон освобождения и замерли.

Когда мы со вздохом облегчения вытянулись, он притянул меня к себе и хрипло пробормотал:

– Я ждал этого тридцать девять дней.

– И пять часов, – вздохнула я.

– И еще чуть больше тридцати минут. – Он удовлетворенно хмыкнул, а я не могла произнести ни слова под его взглядом, казалось, он упивался самим моим видом. Затем он быстро провел большим пальцем по моему подбородку.

– Я думал о тебе. Постоянно. Днем… Ночью…

Тем же большим пальцем он откинул назад мою голову. Он всматривался в мое лицо так, словно хотел съесть, а потом наклонился и обрушился на меня с поцелуем так, словно я была и самой большой его драгоценностью и давно желанной жертвой, лаская и пожирая меня одновременно. Его рука скользила то вверх, то вниз по моей спине. От ощущения его шершавых мозолистых ладоней на моей коже меня бросало меня в дрожь.

Он чуть отстранился и посмотрел на меня, прищурившись, его взлохмаченные волосы придавали ему очаровательный мальчишеский вид.

– Ты такая… чертовски красивая.

– Я выглядела по-идиотски нелепо, да?

Он тихо рассмеялся и ущипнул меня за нос.

– Ага. По-идиотски смешной… и все же красивой.

Пристально глядя мне в лицо, он с каким-то благоговением наклонился надо мной, поцеловал мой живот и прижался к нему головой.

– Ты, наверное, злишься, что я пришла сегодня к тебе? – спросила я, ероша ему волосы.

– Нет. – Он полизал мой пупок. – Я ведь знаю, с кем имею дело. Ты настоящее наказание, эдакая ходячая проблема, вот ты кто.

– Я? Да проблема – это твое второе имя! Когда ты родился, вместо «у вас мальчик», врач сказал «у вас большие проблемы».

Я услышала его смех, низкий и гортанный, затем он замолчал и посмотрел на меня – печально, с какой-то мучительной болью.

– Боже, как же ты мне нужна. – Он прижался лбом к моему лбу и тяжело вздохнул. – Я схожу с ума, думая о тебе. Весь полет по дороге сюда я слушал песню, которую ты ставила для меня, чтобы сказать о своей любви.

Его горячие губы снова взяли меня в плен, и мы начали лихорадочно с каким-то отчаянием целоваться, пока он не отстранился, чтобы спуститься ниже и поцеловать мой живот. Он дышал часто, жадно, казалось, он не может мной надышаться. Не может насытиться мной.

Не знаю, сколько прошло часов, а мы все никак не могли перестать целоваться, шептать друг другу милые глупости и ласкать друг друга. Наконец, я поудобнее устроилась – спиной к нему, в изгибах его теплого тела. Он обхватил меня руками и прижал к себе, уткнувшись носом в мою шею, и поцеловал впадинку за ухом. Затем он медленно поглаживал меня некоторое время, а когда обнаружил, что на коже моих бедер осталось еще немного спермы, он снял ее двумя пальцами и принялся проталкивать прямо внутрь меня. Я громко ахнула.

– Ш-ш-ш, – тихо прошептал он. – Я должен быть здесь. Прямо здесь.

Он принялся скользить пальцами внутри меня, нежно покрывая поцелуями затылок, а я начала дрожать и вновь заводиться. Он тихонько засмеялся, почувствовав мою реакцию, и принялся ласкать еще интенсивнее, тепло его руки и ее движения – все создавало полную иллюзию, как будто его член и вправду был внутри меня, доводя меня до кульминации.

Я кончила, но не могла перестать думать о том, что он все еще внутри меня.

– Когда ты снова займешься со мной любовью, я хочу, чтобы ты оставался внутри меня всю ночь. Поклянись мне, что часть тебя будет внутри меня всю ночь, как ты и обещал.

Он повернул к себе мое лицо и припал ко рту поцелуем, посасывая мой язык, как будто изголодался по нему.

– Я буду трахать тебя каждую ночь, пока не затрахаю, а потом останусь в тебе, – он медленно выдохнул, как будто возбудился от одних только этих слов, и его дыхание согревало мое лицо, пока он ждал моего согласия.

Когда я кивнула, он улыбнулся мне своей ленивой сексуальной улыбкой, чуть прикрыв тяжелые веки; я улыбнулась в ответ.

Я чувствовала себя сейчас совершенно счастливой. Как будто сегодня мир наконец-то начал вращаться в правильном направлении.

Он еще какое-то время ласкал и гладил меня, проделывая со мной все свои милые штучки, которые заставляли порхать бабочек в моем животе, успокаивая меня. Я была такой расслабленной, что только тихо постанывала и шептала, как мне хорошо, а он шептал в ответ, как прекрасна я на вкус и на ощупь.

Когда он наконец успокоился и перестал выписывать языком узоры на коже моих плеч и шеи и гладить руками все мои изгибы, он прижался сзади ко мне всем своим большим, твердым телом, переплел свои ноги с моими, и мы заснули. Среди ночи он иногда шевелился во сне, пока не утыкался носом мне в шею или в плечо, и тогда я протягивала руку назад и сонно гладила его волосы. Я поворачивалась в его объятиях, чтобы почувствовать его запах, стараясь впитать каждое восхитительное мгновение, пока я лежу в постели с единственным мужчиной, которого люблю.

И мне показалось, что я наконец-то обрела свой собственный дом.

Глава 12. Ну вот, опять!

Спустя два дня мы все еще находились в том же номере гостиницы. Проснувшись утром, я почувствовала себя восхитительно здоровой и тут же заметила, что он наблюдает за мной, опершись на мускулистую руку. Его черные волосы были сексуально взлохмачены, а на губах играла чувственная улыбка мужчины, который накануне трахался до полного изнеможения. Он выглядел таким сексуальным, что мне хотелось есть его ложкой. Я замурлыкала и перекатилась на бок, чтобы смотреть на него.

– Не хочу вылезать из постели, – прошептала я, проводя пальцем по татуировке с кельтскими узорами.

Он погладил мою руку ладонью, едва прикасаясь к ней, легко, словно перышком, и эта ласка была просто непереносимой. Реми поцеловал меня в ухо.

– Скажи, кому ты принадлежишь? – тихим голосом спросил он, хотя в глазах его не читалось и тени сомнений на этот счет.

– Тебе.

Протянув руку, он так крепко прижал меня к себе, что я невольно ахнула.

– Правильно!

Я издала странный короткий звук, больше похожий на хихиканье.

– Ты никогда не перестанешь задавать мне этот вопрос, так ведь? Терпеть тебя не могу. Ведь ты заставил меня хихикать, как девчонку.

Он рассмеялся и перевернул меня, ложась на меня всем телом, а я с деланым возмущением стукнула его кулаком в грудь.

– Ты заставил меня хихикать и даже не сказал ничего забавного по этому поводу.

– А мне это понравилось. Ну, давай, похихикай еще.

– Вот уж нет, не дождешься, – рассмеялась я, и опять мой смех был похож на глупое хихиканье, которое я терпеть не могу, но искреннее удовольствие в его голубых глазах наполнило меня таким счастьем, что моя грудь готова была взорваться, как граната. Реми заразительно смеялся, а я продолжала хихикать, как полная дурочка.

Потом он вдруг посерьезнел и принялся вглядываться в мое лицо, изучая каждую его черту. Воздух между нами наэлектризовался, улыбки с наших лиц исчезли. Он прижался ко мне всем телом, я чувствовала мышцы его торса на своей груди. Его вес пригвоздил меня к кровати. Мне это безумно нравилось, несмотря на то, что я почти не могла дышать.

Глаза его стали влажными от любви. Он наклонил голову и прижался губами к моим губам на пару мгновений. Языки наши не соприкасались, я чувствовала лишь его сухие нежные губы. Мы были настолько преисполнены любовью, что мне казалось, что я парю в воздухе.

Моя рука поглаживала твердые мускулы его спины.

– Когда ты уезжаешь? – с трудом выдохнула я.

– Как можно позже, но все же так, чтобы не опоздать на следующий матч.

Видимо, боль и разочарование отразились на моем лице, потому что он ослабил объятия и перекатился на бок, увлекая меня за собой.

– Скажи, ты счастлива здесь? О тебе здесь хорошо заботятся? – Он прижался носом к моему виску.

– Никто не заботится обо мне лучше и не понимает меня лучше, чем ты. За исключением, разве что, Мел.

– А как насчет твоих родителей?

– Они меня любят. – Это было все, что я смогла сказать. Я собиралась было рассказать, что они не в восторге от моей нынешней ситуации, но, взглянув в глаза этого мужчины и поняв, что он-то вовсе лишен родительской заботы и поддержки, я вдруг осознала, насколько мне повезло.

– Когда твои родители не вернулись за тобой в клинику, ты почувствовал себя лишенным любви? – спросила я его.

– Не любви. Скорее понимания.

Он говорил обыденным тоном, как и всегда, когда я спрашивала его об этом.

– Реми, мне так жаль. Я ненавижу их за то, что они с тобой сделали.

Он поднялся с кровати и схватил свои домашние штаны. Я поняла, что он собирается пойти поесть.

– Почему ты должна меня жалеть? Я нисколько по этому поводу не переживаю. Несмотря ни на что, я буду хорошим отцом нашему ребенку. – Он подмигнул мне. – Может быть, именно потому, что мне достались дерьмовые родители, я стану отличным отцом.

Его глаза сверкали, а мне хотелось плакать, когда мы оба смотрели на мой живот. Мы действительно безумно рады этому ребенку, хотя мы его и не планировали. Может быть, мы молодые и глупые и по уши влюбленные, но мы все же хотим создать настоящую семью. Чтобы всегда быть вместе.