Кэти Эванс – Раунд 1. Любовный нокаут (страница 10)
У него было самое широкое, самое крепкое запястье, которое я когда-либо видела; его предплечье, на котором проступали толстые вены, поднимающиеся вверх по руке к плечам, тоже поражало своей мощью. Придерживая его руку, я покрутила запястье и поразилась, насколько гибким и подвижным был кистевой сустав. Я прощупала его предплечье, потом бицепс, который напрягался при каждом моем прикосновении. Закрыв глаза, я принялась глубоко разминать его мышцы. Внезапно он согнул руку, лежащую на спинке скамьи, обхватил ладонью мой затылок, склонился ко мне и прошептал:
– Посмотрите на меня.
Подняв голову, я увидела искорки в его глазах – казалось, он забавлялся. Я подумала, что он, очевидно, догадывается, что я завожусь. От стыда мне захотелось отбросить его руку, но все же не следовало вести себя столь откровенно, и я осторожно опустила ее и улыбнулась ему в ответ.
– Что вы хотите сказать?
– Ничего особенного, – ответил он, демонстрируя ямочки на щеках. – Просто я весьма впечатлен. Вы такая умелая и старательная, Брук.
– Так и есть. Посмотрим, что вы скажете, когда я доберусь до плеч и спины. Я собираюсь заняться вами основательно.
Он с лукавым видом поднял бровь – было видно, что он получает удовольствие от этой ситуации.
– Интересно, сколько вы весите?
Я моргнула от неожиданности.
– Я выгляжу худой, но на самом деле я довольно мускулистая.
Наклонив голову набок, он с насмешливым видом протянул руку и захватил мой не слишком выраженный бицепс двумя пальцами. Слава богу, он у меня довольно твердый, в чем Ремингтон и убедился.
– М-м-м… – произнес он, и в его глазах засветились веселые искорки.
– Что значит это ваше «м-м-м»? – с опаской спросила я.
Он бесцеремонно схватил меня за руку и прижал мою ладонь к своему умопомрачительно сексуальному бицепсу. В тот момент он даже не сгибал руку, но от прикосновения к его гладкой упругой коже и твердой как камень мышце у меня перехватило дыхание. И в то же время в том, как он демонстрировал мне свой бицепс, было что-то невыразимо мальчишеское. Я заметила, что он внимательно наблюдает за мной с шаловливым выражением глаз, и невольно закусила губу.
Моя работа предполагает частые телесные контакты, было бы странно отдергивать руку. Поэтому, напротив, я позволила себе сильнее сжать его бицепс. Это было все равно что пытаться прощупать огромный камень, который совершенно не поддавался моим пальцам.
– Х-м-м… – теперь произнесла я с невозмутимым, как у игрока в покер, лицом, тщательно стараясь скрыть бушевавшие во мне эмоции. Надо сказать, я была совершенно ошеломлена и растеряна. Все чувствительные участки моего тела проснулись и невыносимо болели. Мои генетически заложенные инстинкты, побуждающие к совокуплению, взыграли, кровь кипела.
Он засмеялся и снова провел ладонью по моей обнаженной руке, запустил пальцы под короткий рукав моей блузки и попытался прощупать трицепс на задней стороне руки. Мне показалось, что в его глазах появился какой-то бесовский блеск – он знал, что поймал меня. Это одно из самых уязвимых мест у женщины, ведь именно там легко определить процент подкожного жира в организме, просто защипнув кожную складку.
На его же теле не существовало ни одного места, где можно было обнаружить жир. Наверное, он тратит ежедневно не менее двенадцати тысяч калорий для поддержания мышечной массы, как тот знаменитый олимпийский чемпион – пловец Майкл Фелпс в период активных тренировок. И потребляет с едой калорий раз в пять больше, чем съедаю я для поддержания веса. Но в тот момент мне было не до математических расчетов. Его пальцы все еще прикасались к моей обнаженной коже под рукавом. На его лице опять появилась лукавая улыбка, в глазах прыгали озорные искорки. Что-то между нами изменилось, напряжение росло, атмосфера накалялась, и мне показалось, что не только мы оба ощущаем невероятное физическое влечение друг к другу, но и все остальные на борту самолета тоже это заметили.
– М-м-м… – мягко произнес он и слегка ущипнул меня за руку. Мы расхохотались.
Я смущенно кашлянула, не в силах больше выносить его прикосновений. Голова моя опасно кружилась, и мне это определенно не нравилось. Поэтому я вытащила плеер и наушники из своей дорожной сумки, которую притащила с собой, и положила их на колени. Он уставился на них, а затем схватил мой плеер, воткнул в него наушники и начал слушать мои записи, вручив мне свой. Я ознакомилась с его выбором, и мне абсолютно не понравились все песни. Он явно предпочитал чистую рок-музыку. Сбросив наушники, я забрала у него свой плеер.
– Кто, по-вашему, может под такое расслабиться?
– А кому понадобилось расслабляться?
– Мне.
– Возьми. – Он снова сунул мне свой плеер. – Тут есть кое-что, что тебе придется по вкусу. Послушай хоть одну композицию, а я послушаю, что любишь ты.
Он выбрал для меня какую-то запись, а я, поискав среди своих любимых, остановилась на весьма феминистской композиции Сары Барейлес под названием «Любовная песня», в которой девушка объясняет парню, почему она отказывается быть с ним. Эту песню я ему и поставила.
Я всегда питала слабость к тому, что называют песнями женской силы, и собирала их – старые и новые. Только их я и слушала в компании своих друзей. Представьте, даже у Кайла появилась привычка напевать их.
Поэтому, когда я надела наушники, чтобы послушать, что он выбрал для меня, то все мое тело сжалось, когда я услышала первые слова… Это была песня «Айрис» рок-группы
Я наклонила голову, чтобы он не заметил, как мои щеки залились краской. Я с трудом удержалась от того, чтобы не выключить плеер – было просто невыносимо слушать эту прекрасную песню, слова которой звучали так интимно.
Странно, что он выбрал для меня именно «Айрис».
Конечно, я не решилась выключить музыку, даже когда он нагнулся и посмотрел мне в лицо, чтобы проверить мою реакцию. Его колено слегка коснулось моего, и меня словно ударило током, а волшебные слова продолжали звучать в моих ушах, говоря мне о том, что он готов был отказаться от вечности, лишь бы прикоснуться ко мне, о том, что он хочет спрятаться от всего мира, лишь бы я узнала, каков он на самом деле…
Я почувствовала, что невольно задержала дыхание. Да я и не смогла бы дышать, даже если бы захотела.
Он тоже слушал песню, которую я выбрала для него, и глаза его оказались совсем рядом, когда я, наконец, решилась на него посмотреть – я могла бы пересчитать каждую из его густых темных ресниц. Я могла бы поклясться, что его глаза были синее волн Карибского моря.
Тут его губы иронически изогнулись, и он с явной усмешкой тряхнул головой, чего я, правда, не заметила, потому что вслушивалась в последние слова песни «Айрис» из фильма «Город ангелов» – после его просмотра я плакала несколько дней подряд. Там парень буквально отказывается от вечной жизни, чтобы остаться с девушкой, в которую он влюбился, а потом происходит нечто трагическое и непоправимое, прямо как в фильмах, снятых по романам Николаса Спаркса.
Наконец, музыка смолкла. Я медленно сняла наушники и вернула их ему вместе с плеером.
– Вот уж не знала, что среди ваших записей есть такие медляки, – пробормотала я, хватаясь за свой спасительный плеер, который он передал мне.
Его голос звучал тихо и вкрадчиво.
– У меня тут около двадцати тысяч песен, так что чего только нет.
– Не может быть! – невольно воскликнула я и поспешила проверить… – Точно! А Мел еще думает, что всех перещеголяла, загнав в свой плеер десять тысяч композиций. Интересно, как она отреагирует, когда узнает, что посрамлена?
И тут мне в голову пришла странная мысль: почему же из всех двадцати тысяч песен он выбрал для меня именно эту?
– Ну как, понравилось? – Он смотрел на меня пронзительным взглядом, и я знала, что он заметил краску, залившую мои щеки. Но ничего не могла с собой поделать. Оставалось лишь кивнуть в ответ.
Я начала нервно крутить в руках свой плеер, который все еще сохранял тепло его больших, загорелых, покрытых шрамами, но таких красивых рук. При этой мысли щеки мои покраснели еще больше, и я поспешила погрузиться в свой музыкальный мир.
Во время полета он время от времени передавал мне и наушники, и плеер и предлагал послушать какую-нибудь песню, а я подыскивала что-нибудь из своих любимых. Я не могла понять, что со мной происходит, но когда он, прослушивая очередную песню женской силы типа «Я выживу» Глории Гейнор, лениво улыбался с легким лукавством во взгляде, словно потешаясь надо мной, а на щеках у него появлялись ямочки, я чувствовала, что мое сердце тает, особенно если при этом он подсовывал мне что-то типа «Любовь причиняет боль» Дефа Леппарда.
Мне казалось, что я вот-вот умру, когда мощный бит в исполнении Доктора Дре потоком лился из наушников, ноты низкого мужского голоса наполняли мое тело и дерзкие, бесконечно возбуждающие слова песни отдавались у меня внизу живота. Слова эти были такими первобытными и чувственными, что я не могла не думать о том, кто сидел рядом со мной, и представляла, как мы касаемся друг друга, сливаемся в поцелуе и предаемся ласкам… мне была ненавистна промелькнувшая вдруг мысль, что именно этого результата он и добивался.