Кэти Эванс – Мой (ЛП) (страница 43)

Радость закипает в моих жилах, когда он выбегает трусцой.

Его идеальная сильная осанка и расслабленные плечи, накидка с надписью “РАЗРЫВНОЙ” покрывает самые твердые мышцы в мире, заставляя мои соски твердеть, а тело пульсировать от жажды. Когда свет от прожекторов фокусируется на нем, я с жадностью поглощаю его лицо с ямочками, но мой взгляд зацепляется за красные следы помады на его щеке. И на его губах.

Я моргаю в замешательстве.

Он хватает веревки и перелазит внутрь, приземляясь легко, как кот, который уже владеет квадратным пространством этого заветного ринга, затем накидка спадает и Ремингтон восстает во всей красе. Я вижу его, но все еще озадачена тем, что вижу на его мальчишеском лице; эти следы, красные, покрывающие весь его прекрасный загар, и понимание всплывает, всплывает внутри моего сознания, и каждый из этих поцелуев кажется мне чуть ли не ударом хлыста.

Тысяча и одна неуверенности, о существовании которых я даже не знала, мгновенно проявились внутри меня.

Я представляю наманикюренные руки, касающиеся его кожи… губы на его губах… его рычание для кого-то другого… его мозоли, царапающие чью-то чужую кожу…

У меня начинают гореть глаза, когда Пит говорит мне:

— Брук, это жизнь. Ему не нужны все эти фанатки, он просто хочет драться. В этом нет ничего страшного.

— Если бы я могла заставить остальную часть своего тела, помимо мозга, понять это, — несчастно говорю я, и такое чувство, будто черное облако боли окутывает меня, подобно плащу, закрывая весь мой свет.

Через пару мест, справа от меня, женщина тянет себя за волосы и кричит:

— Разрыыыыыыывной! Я хочу затащить тебя в свою комнату и трахаться с тобой до тех пор, пока я не смогу ходить!

Господи, как же сильно мне хочется ударить эту суку.

А вот и он, красивый и великолепный Ремингтон “Разрывной” Тэйт.

Он делает свои повороты, а я чувствую такое давление в груди, что охватываю руками своего ребенка и смотрю на небольшую выпуклость, которую он сейчас из себя представляет. Я никогда не жалела о том, что забеременела, но сейчас я чувствую себя такой беременной и такой глупой.

Я дышу, медленно и глубоко, в то время, как вся эта неуверенность съедает меня изнутри. Мы собираемся вместе построить семью. Я буду матерью… но он все еще будет бойцом, окруженным молодыми симпатичными поклонницами, готовыми на все, чтобы заполучить его.

Брук до Беременности, вероятно, считала бы, что никто не сможет забрать его у нее.

Но Беременная Брук чувствует себя не так уверенно. Возможно, немного обидно, что он так и не попросил моей руки. Может, он вообще этого не хочет?

Зачем ему утруждаться, если я и так уже его?

— Брук, он смотрит на тебя, — взволновано бормочет Пит.

Все еще чувствуя себя более неуверенно, чем мне бы хотелось, я делаю глубокий вдох и продолжаю смотреть на свои колени в глупом льняном платье, которое я надела, прихорашиваясь для него сегодня утром.

— Брук, он смотрит прямо на тебя, — говорит Пит, уже тревожно.

Толпа замолкает.

Тишина становится гнетущей, будто Разрывной перестал улыбаться и теперь все знают, что что-то происходит.

Я чувствую, как его глаза впились в макушку моей головы. И я знаю, что когда подниму глаза, все, что я увижу — это ее. Красную. Помаду. На его прекрасном лице. Как помада, которой однажды испачкала его я, но эта принадлежит сегодня кому-то другому. Может, одной из тех чертовых шлюх, с которыми он трахался, когда я ушла. Боже.

— Брук, Иисусе, какого черта? — Пит толкает меня локтем. — Ты хочешь, чтобы сегодня он потерпел неудачу?

Я качаю головой и нахожу в себе силы посмотреть на него.

Он смотрит на меня с выражением полной дикости и тревоги. Его ноги наизготове, челюсть сжата, у него оборонительная позиция, и я могу сказать, что он чувствует, что со мной что-то не так, потому что его руки сжаты в кулаки по бокам, и он выглядит готовым прыгнуть и прийти за мной.

Я гордо удерживаю его взгляд, потому что я даже не хочу, чтобы он узнал, насколько мне больно, но, когда он улыбается мне, я просто не могу улыбнуться в ответ.

Его улыбка исчезает.

Он обидно моргает, сжимая пальцы в руках, и дикость в выражении его лица будто когтями впивается в меня, но я чувствую такую же дикость, и на этот раз я просто не могу успокоить его, мне так больно, я так зла, и ревнива, и беременна.

Смутно помню, что были времена, когда я сидела по эту сторону ринга, желая, чтобы этот великолепный неукротимый зверь был моим. А сейчас я сижу здесь, беременна его ребенком, обижена, потому что какая-то женщина или женщины целовали и прикасались к тому, что я считаю своим, и вдруг мне хочется того, что было прежде. Я хочу быть просто девушкой, просто ищущей работу. Обычной. Обычные цели и обычная жизнь. Но нет. Теперь у меня этого быть не может. Потому что я влюблена в Ремингтона Тэйта сильнее, чем всегда считала возможным. А он такой неуловимый, как падающая звезда, которую никто никогда по-настоящему не поймает, а если и поймает, то он просто прожжет тебя насквозь.

Как он сжигает меня прямо сейчас, в самом центре груди, моя любовь к нему разъедает меня.

Не в силах больше смотреть в его темные глаза, перевожу свой взгляд на его противника, поднимающегося на ринг, мой взгляд едва скользит в сторону, как тут же возвращается к темной татуировке элегантной закрученной буквы "Б" на правом бицепсе Ремингтона.

У меня сердце запинается в неверии. Растерянно уставившись на чернильный рисунок, я осознаю, что да, она находится прямо там, на его правом бицепсе: идеальная, красивая "Б".

Это как-то ненормально влияет на меня. Мои бедные трусики внезапно намокают, а я начинаю пульсировать.

Ремингтон поворачивается к своему оппоненту, и я вижу, как он задиристо ухмыляется, когда удостаивает взглядом бойца, с которым будет сражаться, кого-то молодого и дерганного, явно слишком стремящегося начать бой.

Стукнувшись перчатками для приветствия, Ремингтон смотрит на меня. Затем, не улыбаясь, он выразительно сгибает бицепс с буквой "Б" и целует ее так, чтобы я видела. Неистовая горячая небольшая пульсация опускается к моему влагалищу, и я сжимаю ноги вместе.

На его лице мелькает улыбка так, будто он знает, что делает меня влажной, и я ничего не могу с собой поделать.

Звенит колокол.

— Когда он сделал эту татуировку? — спрашиваю себе под нос. Не могу оторвать от нее взгляда.

— Сразу после того, как мы покинули Сиэтл, — говорит мне Пит.

Ремингтон встает лицом к лицу с "нетерпеливым пацаном", как назвал его Пит, и сразу же наносит удар; затем отступает, делает обманный прием, заставляя нового бойца идти за ним. Выскочка размахивается, но у него не получается, а Ремингтон возвращается с мощными одним-двумя ударами, как пушечным выстрелом откидывая парня назад. Парень отскакивает от веревок и падает вниз.

— Ооооооооооо! — шумят зрители.

— Ауч, это, должно быть, больно, — говорит Пит, но с улыбкой, в то время, как позади меня кто-то кричит:

— Вот, что получают, когда идут против Разрывного, сосунок!

Независимо от того, что происходит у меня в голове, наблюдать за боем Ремингтона — это такое захватывающее впечатление, что внутри все мои мышцы напряжены, как будто и я сражаюсь.

Тот парень поднимается и Ремингтон бьет его снова, его удары точны и мощные, его тело гибко двигается, сексуальная черная "Б" на его бицепсе пульсирует, когда эта мышца напрягается в действии. По мере развития боя я превращаюсь в месиво эмоций, и капля пота стекает в середине моей груди.

Температура моего тела, кажется, повышается из-за беременности, но наблюдать там за отцом моего ребенка — этим профессионалом по катастрофам, с татуировкой, кричащей миру, что он мой, но в то же время расцелованный какими-то сучками — делает меня ревнивой и сердитой. Я — будто вулкан.

После того, как Ремингтон надолго вырубает молодого выскочку, бойцы один за другим выходят, чтобы бросить ему вызов. Он так сильно их избивает, что они отскакивают от веревок, падают в сторону, лицом на пол, или на колени, все они в ужасе качают головами, будто их мозги внутри содрогаются.

Его не остановить.

Пит сбоку смеется:

— Меня никогда не перестает удивлять, как сильно этот парень любит ВЫПЕНДРИВАТЬСЯ, КОГДА ТЫ СМОТРИШЬ НА НЕГО!

Я в неверии качаю головой, а Пит мрачно кивает:

— Серьезно. Изменения в анализе крови, когда он находится под твоим воздействием — то, как ты влияешь на его биохимию и усиливаешь выработку тестостерона, оживляешь его бойцовские инстинкты — это невероятно. Ты знала, что у мужчин возрастает уровень тестостерона, когда они видят новую привлекательную женщину? У него нет. У него он бьет через край, когда он видит тебя — свою женщину.

Слова Пита убивают меня. Ремингтон, кажется, всегда хочет доказать мне, что он самый сильный мужчина в мире и тот, кто защитит меня и — о, да, я ему верю.

Он бьется с четвертым противником, затем с пятым, его тело — бульдозер секса и силы, когда он нокаутирует их, одного за другим, эти темные глаза следят за мной, удостоверяясь, что я на месте, смотрю на него. С каждым взглядом, который он кидает в мою сторону, зуд во мне нарастает, я становлюсь немного более злой и до неприличия возбужденной, пока мое влагалище так набухает, а мои руки так крепко сжаты на коленях, я не знаю, что хочу сделать сильнее: трахнуть его или дать пощечину.