Кэти Эванс – Любовный нокаут. Раунд 1 (страница 44)
Конечно, я хотела остаться, без всяких сомнений. Но по крайней мере я должна доставить Нору домой в целости и сохранности, конечно, если ее удастся убедить. И уж после этого решать, что делать, в зависимости от того, как будут обстоять дела у нас с Ремингтоном. Однако мысль об отъезде, даже ненадолго, выбивала меня из колеи.
– У тебя есть братья, Педро?
– Рем.
Я широко распахнула глаза, не в силах поверить тому, что сказал этот невысокий парень. Вот уж удивил так удивил!
– Он твой родной брат?
– Не кровный, конечно, черт возьми, мы ведь совсем не похожи! Я подобен книге, а Рем – быку! У меня нет братьев по крови… но мой духовный брат – Рем.
Я подумала, как мило со стороны Пита считать Реми своим братом, и еще о том, что раз Реми – моя родная душа, а Пит – духовный брат Реми, значит, он – мой духовный шурин… Так я стояла и думала о всяких глупостях, а сюда прямо сейчас должна была прилететь моя самая лучшая в мире подруга, чтобы в том числе спасти меня от моих дурацких мыслей.
А вот и она, словно вышла из фильма «Блондинка в законе». Моя милая Мелани с распущенными светлыми волосами и солнечными очками на макушке, с ярко-розовым чемоданом, который она катила за собой. Она не бимбо, не красотка-дурочка, но ей определенно нравится так одеваться. Как дизайнер интерьеров в эклектичном стиле она предпочитала вносить в свой облик нотку эксцентричности. С ее точки зрения, все со всем хорошо смотрится. И сегодня она напоминала собой радугу, озаряющую мой мир.
– Мел! – Рванувшись вперед, я обняла подругу и позволила ей обхватить меня своими тонкими руками и окутать любимыми ароматами Баленсиага.
– Ты выглядишь так потрясно, будто недавно прошла сеанс пилинга. Да ты просто сияешь! – сказала она, отстранившись от меня, чтобы, прищурившись, получше разглядеть. – И надела маленькое платьице вместо своего вечного спортивного костюма, так-так-так.
Мел, кажется, была совершенно поглощена нашей встречей, но в следующую секунду мгновенно пробудились ее женские инстинкты, и она переключилась на Пита. При этом в ее голосе появились знакомые мне интонации в стиле «возьми меня, милый»:
– Ну здравствуйте.
– Еще раз здравствуйте, мисс Мелани, – ответил Пит.
– О Пит, это Мелани, Мелани, это Педро. Давайте-ка пойдем в машину, – сказала я.
– Я привезла тебе маленький подарочек, – сказала Мелани, когда мы забрались на заднее сиденье взятого напрокат «Кадиллака», и достала из своей большой дорожной сумки огромную упаковку презервативов, очень больших и ребристых, для особого удовольствия. – На тот случай, если ты захочешь еще немного подождать с рождением маленьких Ремингтонов, – поддразнила она меня, размахивая в воздухе увесистой пачкой.
– Мне это не нужно, подруга, можешь убрать их в сумку. У меня в руку вшита специальная капсула, если ты помнишь, она выделяет гормоны.
– О! Так значит, вы можете обходиться без этих резинок и все-все чувствовать во время..!
– Абсолютно все, – счастливым тоном подтвердила я, ощутив, как тело сжалось при воспоминании о каждом дюйме Ремингтона Тейта внутри меня.
– Брук, у тебя невероятно сексуально озабоченный вид. Расскажи мне скорее все о себе и об этом боге секса! – потребовала Мелани.
Мои глаза невольно расширились, и я залилась безудержным смехом. Откинув голову назад и схватившись за живот, я еле выдавила из себя:
– Ты и правда назвала меня сексуально озабоченной!
Мелани широко улыбнулась и, дразня меня, повторила:
– Так и есть. От тебя прямо разит сексом. Черт, я чувствовала твое возбуждение даже в твоих сообщениях. Особенно в том пьяном бреду, ты, скрытый алкоголик!
До меня с запозданием дошло, что мы, взволнованные встречей, ведем совершенно интимный разговор в машине, не обращая внимания на Пита за рулем, и внезапно почувствовала, как горячий румянец заливает мои щеки.
Схватив Мел за руку, я предостерегающе взглянула в сторону Пита, чтобы она сообразила, что мы ни в коем случае не можем продолжать говорить о сексе, когда он рядом. Не то чтобы я ему не доверяла, но он мужчина. А это очень личная тема, черт возьми.
– А-а-а, – понимающе кивнула она, а потом, завизжав, снова обняла меня, и я позволила ей осыпать меня любовью, потому что безумно соскучилась по моей искрящейся жизнью маленькой Мел.
В конце концов она заговорила с Питом о погоде в Чикаго – ветреной, но солнечной и ужасно холодной по вечерам, а потом я пригласила ее на ланч.
После того как мы съели несколько огромных порций салатов и панини, я отвела ее в наш с Ремингтоном двухкомнатный президентский люкс. Для Мелани он заказал отдельный номер, но поскольку мы с ним не пользовались второй комнатой, я пригласила ее в пустующую спальню, чтобы мы могли отдохнуть и поболтать без посторонних.
Несколько часов мы, разувшись, валялись на огромной, королевских размеров кровати и болтали.
Она рассказала, что Кайл с кем-то встречается, что Пандора снова начала курить одну сигарету за другой, после того как батарея на ее электронной сигарете перестала заряжаться, а доставка
– Она всегда была слишком наивна во вред себе, но о чем, по-твоему, она думала, посылая эти фальшивые открытки? – в полном недоумении спросила Мел.
– Не знаю, я просто никак не могу смириться с тем, что она сбежала, когда я попыталась поговорить с ней.
Мы немного подумали обо всем этом, сосредоточенно нахмурившись, а потом Мел сказала, вздохнув:
– Знаешь, если честно, Нора всегда была очаровательной маленькой дурочкой. Может, ее пора немного переориентировать?
– Может, и так.
– А теперь хватит вспоминать о своих приключениях и расскажи мне лучше о своем сногсшибательном романе.
Перекатившись на живот, я согнула ноги и мечтательно вздохнула. Реми сейчас тренируется, а потом наверняка пойдет на пробежку, а мне остается только горько сожалеть, что я не побегу вместе с ним. Мне также жаль, что я сейчас не с ним, не разминаю его усталое тело, не наблюдаю за ним. Но мне так приятно поговорить о нем и так много нужно было рассказать, что рассказ получился довольно бессвязным.
– Это какое-то безумие, Мел. – Я снизила голос до шепота, хотя в номере не было посторонних. Но мое признание казалось мне настолько важным, что я не могла говорить громче. – Со мной ничего подобного еще никогда не случалось. Каждый раз, когда Реми прикасается ко мне, Мел, я чувствую, что-то изумительное, как будто меня что-то переполняет. Это лучше, чем эндорфины. Я думаю, что это окситоцин, ты же знаешь, что о нем говорят? Гормон любви! Но я никогда не чувствовала такого раньше.
– Ты просто любишь его, глупая!
Я слегка вздрогнула, но воодушевленно кивнула.
– Я только не хочу произносить это вслух, – шепотом призналась я, и мое сердце немедленно совершило в груди головокружительный кульбит при одной только мысли о том, что Реми, возможно, тоже меня любит.
– Потому что?..
– Потому что он, возможно, не чувствует того же! – сказав это, я почувствовала, как заныло мое сердце.
Как работают эмоции в случае с Ремингтоном? Можно ли любить и не любить кого-то одновременно, в зависимости от состояния?
Мне было больно об этом думать.
Негромко хлопнула входная дверь, и прежде чем Реми появился в дверях, раздались приглушенные шаги по ковру. Мое сердце учащенно забилось. Во влажной черной футболке с красной надписью
– Привет, Мелани, – сказал он, кивнув ей.
– О боже, – прошептала она с круглыми, как пицца, глазами и выпрямилась на кровати, явно сраженная наповал этими восхитительными ямочками на щеках, соблазнительно спутавшимися черными волосами и невероятными голубыми глазами. Ее рука машинально взлетела, накрыв рот. – Ох ты ж мой бог, твою мать, Ремингтон! Я твоя верная фанатка!
Он не ответил, потому что повернулся в мою сторону, и его глаза смотрели прямо на меня, а я ничего не могла поделать со своей реакцией на него. Все мое тело тут же откликалось, наполнялось чувственностью, внутренние мышцы болезненно напрягались, и я готова была растечься лужицей страсти.
– Эй, привет!
Со мной он говорил совсем другим тоном, и когда я отвечала, мой голос тоже изменился.
– Привет, – надтреснутым голосом прошептала я.
Я оказалась совершенно выбита из колеи.
И это он делал со мной всегда. Во всех отношениях.
Своими ямочками на щеках, этим притягивающим, как магнит, взглядом по-детски голубых глаз, изучающим меня с головы до ног, как будто он сейчас решает, какую часть моего тела полизать или откусить в первую очередь, когда снимет с меня белое льняное платье…
– Вы уже поели? – спросил он меня своим глубоким хрипловатым голосом.
Я молча кивнула. Он кивнул в ответ и спросил все тем же чувственным и интимным тоном, предназначенным для меня одной:
– Ты придешь спать позже?
Я снова кивнула.
Он кивнул в ответ, и глаза его при этом блестели от возбуждения, затем он лениво помахал рукой Мел.