Кэти Ди – В объятиях Нави: Несносный Домовой (страница 1)
Кэти Ди
В объятиях Нави: Несносный Домовой
Пролог
Деревня Верхние Очелышки, скрытая от глаз обычных людей плотным навским туманом, считалась элитой деревянного зодчества. Здесь не было обычных изб. Дома здешних обитателей напоминали многослойные кружевные терема, где каждое бревно покрывали защитные руны уюта, а из дымоходов вылетали исключительно мыльные пузыри с ароматом ватрушек. Навские Домовые жили богато, чинно и строго по уставу, написанному еще во времена, когда Горыныч был размером с ящерицу.
В самом центре деревни, в Высшей Палате Запечного Мастерства, было душно от возмущения.
— Это позор! Худший выпуск за последние триста лет! — Главный Старейшина, почтенный дед Пахом, грохнул огромным деревянным половником по дубовому столу. Из его окладистой бороды, состриженной по линейке, от вибрации вылетела испуганная моль.
Напротив судейского стола, вальяжно прислонившись спиной к резной подпорке, стоял Илиан. По меркам Нави сто двадцать пять лет — самый пик глупой юности. Пока другие выпускники стояли по стойке «смирно» в правильных серых лаптях и холщовых рубахах до пят, Илай щеголял в приталенном тёмно-зелёном кафтане. Серебряная вышивка на его рукавах дерзко поблескивала, а в левом ухе торчала серёжка в виде листа папоротника. Каштановые волосы, которые полагалось гладко зачёсывать назад с помощью коровьего масла, пушистым облаком торчали во все стороны.
— Ну почему сразу позор, уважаемый Пахом? — Илай лучезарно улыбнулся, и его янтарно-золотые кошачьи глаза весело сузились. — Я бы назвал это «альтернативным видением домашнего уюта». Художественный манифест, если хотите.
— Манифест?! — Пахом задохнулся, отчего его круглый нос-картошка стал багровым. — Ты сжёг кашу! На экзамене по Практическому Гостеприимству ты умудрился сжечь овсянку так, что чугунный котелок расплавился и ушёл в нижние слои атмосферы!
— Зато какая была корочка, — мечтательно зажмурился Илай. — Хрустящая. С дымком. Настоящая высокая кухня Нави. Вы просто не цените гастрономические эксперименты.
— А на уроке Сонного Тумана? — подала голос бабка Марфа, строгая преподавательница бытовой мистики. — Что ты натворил, Илиан? Вместо того чтобы мягко усыпить бродячего кота для проверки навыков, ты перепутал фазы луны и напустил на аудиторию Туман Икоты! Весь профессорский состав три дня не мог нормально читать лекции! Полдеревни прыгало от икания!
— Зато у всех улучшился обмен веществ, — парировал Домовой, поправляя упавшую на лоб непослушную прядь. — И вообще, это была проверка на стрессоустойчивость. Профессор Оладьев, помнится, икал в тональности соль-мажор. Очень музыкально выходило.
За столом старейшин послышался дружный скрежет зубов. Илай был ленив, избалован и слишком несерьёзен для такой важной профессии. С самого первого дня обучения он предпочитал начищать до блеска свои кожаные сапоги вместо изучения заговоров против плесени. Пока его сверстники часами заучивали, под каким углом нужно шуршать газетами за шкафом для создания правильной мистической атмосферы, Илиан спал на задней парте, подложив под голову учебник по «Теории печного дела». Он искренне считал, что рождён для великих дел, а не для протирания пыли в чужих углах.
— Ты набалованный маменькин сынок, Илиан, — вынес вердикт дед Пахом, тяжело дыша. — Твои предки держали на своих плечах амбары великих князей! Твой прадед лично выгнал из подвала трёх банников и одного упыря голыми руками! А ты? Ты даже веник в руках держать не умеешь!
— Веник — это прошлый век, дедушка, — хмыкнул Илай, рассматривая свои идеальные ногти. — От него микрочастицы пыли поднимаются в воздух, нарушая ауру помещения. Я планировал разработать бесконтактное очищение пространства силой мысли. Но вы же ретрограды, вам лишь бы соломой махать.
— Молчать! — Пахом снова схватился за половник. — Совет старейшин принял единогласное решение. Диплом высшей запечной категории ты не получишь. О распределении в приличный купеческий дом или столичную усадьбу можешь забыть.
Илай слегка подобрался. Шутками шутками, а перспектива остаться без работы в элитном районе Нави его не радовала.
— И куда же вы меня отправите? В амбар к водяному? Буду сушить промокшие ласты?
— Хуже, — бабка Марфа зловеще усмехнулась, обнажив два уцелевших зуба. — Окраина Верейска. Заброшенный профессорский особняк на самой границе Яви и Нави. Там уже сорок лет никто не жил. Дом запущен, сад одичал, магия уюта мертва. Настоящая дыра. Будешь сидеть там, пока не научишься уважать традиции, топить печь без взрывов и ценить гордое звание Домового!
— На границу? — Илай разочарованно вздохнул, картинно приложив руку к сердцу. — Обижаете. Там же даже нормального зеркала нет, чтобы кафтан поправить. И публика небось серая, некультурная. Бесы пучеглазые да кикиморы болотные.
— Вот с ними и пообщаешься! — рявкнул Пахом. — Собери свои модные шмотки и проваливай. Ссылка начинается прямо сейчас. Вон из Верхних Очелышек!
— Ну и ладно, — Илай гордо задрал подбородок и развернулся на каблуках, заставив полы кафтана красиво взметнуться. — Не очень-то и хотелось оставаться в вашей консервативной деревне. Ждите новостей, через месяц мой особняк станет центром навской моды!
Он зашагал к выходу, демонстративно насвистывая весёлый мотивчик. Илай ещё не знал, что старейшины отправили его не просто в заброшенный дом, а в место, куда уже завтра заселится одна крайне упрямая первокурсница с очень тяжёлым чемоданом и полным отсутствием страха перед несносными духами.
Глава 1
Центральный корпус Верейского государственного университета тонул в предвкушении нового учебного года. Первокурсники стайками носились по коридорам, путая расписание и спотыкаясь о собственные ноги. Лилия стояла у панорамного окна на третьем этаже, пытаясь одной рукой удержать сползающую с плеча массивную сумку с чертежами, а второй — поправить изумрудную шелковую ленту, стягивающую на затылке её пышные рыже-каштановые кудри.
Восемнадцатилетняя Лили была из тех девушек, на которых оборачивались не из-за модельной походки, а из-за бьющей через край энергии. Кожа тёплого персикового оттенка, густо усыпанная весёлыми рыжими веснушками на носу и щеках, сейчас раскраснелась от возмущения. Большие, широко распахнутые глаза цвета молодой весенней травы воинственно сузились. На Лили было лёгкое, летящее платье-миди из мягкого хлопка цвета спелой оливы, которое изящно подчёркивало её тонкую талию. Сверху она накинула стильную джинсовую куртку-оверсайз с подвёрнутыми до локтей рукавами, украшенную парой винтажных значков в виде листьев папоротника. Обута она была в аккуратные, шнурованные замшевые ботинки, которые сейчас нетерпеливо постукивали по паркету. На шее покачивался тонкий кулон-капелька из прозрачного кварца с застывшим внутри зелёным мхом — её личный талисман ботаника.
— Лилия, деточка, ну пойми ты ситуацию! — Декан факультета, грузная Клавдия Степановна, всплеснула руками, отчего её многочисленные бусы жалобно зазвенели. — Общежитие номер три буквально треснуло по шву! Строители мамой клянутся, что починят его к ноябрю. Ну не на вокзале же тебе спать? Ты ведь лучшая на потоке, по баллам прошла!
— Клавдия Степановна, я всё понимаю, но почему именно я должна ехать на окраину города в какой-то «профессорский фонд»? — Лили упрямо вскинула подбородок, отчего одна непослушная кудряшка тут же упала ей на лоб. — Студенты постарше говорят, что туда даже таксисты после шести вечера ездить отказываются! Говорят, там прошлый ландшафтный дизайнер бесследно растворился в тумане вместе со своим секатором!
— Ой, да глупости это, сказки для ранимых натур! — замахала руками деканша, поспешно пряча глаза. — Просто профессор Игнатьев, царство ему небесное, был человеком уединённого склада ума. Зато какой там полигон для твоей специальности! Одичавший сад, редкие виды растений, вековые дубы! Ты же у нас будущая звезда ландшафтной архитектуры. Отреставрируешь усадьбу, сделаешь проект — и я тебе автоматом зимнюю сессию закрою. Договорились?
Слово «автомат» подействовало на первокурсницу как гипноз. Рисовать ночами чертежи в обнимку с калькулятором Лили не хотелось больше всего на свете.
— Ладно, — выдохнула она, поправляя сумку. — Но если меня там съедят дикие кабаны или призраки профессоров, мой призрак вернётся и перепутает все ваши отчёты в министерство.
Спустя сорок минут старенький жёлтый ПАЗик высадил Лили на конечной остановке. Такси сюда действительно ехать отказалось, сославшись на «плохую карму района и ямы размером с циркового слона».
Лили тащила за собой огромный чемодан на колёсиках, который жалобно дребезжал на каждом ухабе. Дорога вела резко вверх, и чем дальше шла девушка, тем сильнее сгущался странный, фиолетовый туман, выползающий из ближайшего перелеска. Наконец среди вековых, угрожающе скрюченных деревьев показался нужный адрес.
Лили замерла, и её чемодан с глухим стуком завалился на бок.
Перед ней стоял двухэтажный особняк, который выглядел так, будто пережил три бомбардировки и одну встречу с восставшими мертвецами. Покосившееся крыльцо полностью поросло густым скользким мхом. Ставни на окнах висели на честном слове и жалобно поскрипывали от малейшего дуновения ветра. Сад вокруг дома больше напоминал непроходимые джунгли Амазонки: колючие заросли ежевики переплетались со странными, светящимися в полумраке грибами, а на ветках деревьев сидели подозрительно жирные вороны, которые дружно повернули головы в сторону гостьи.