Кэти Ди – Помню ради тебя (страница 19)

****

С самого утра у дяди Серёжи стояла лекция в Вышке, так что мы поехали в университет все вместе на его машине. По пути мы завезли Полину в медицинский. Сестра на прощание крепко обняла нас и со своим коронным страдальческим стоном по поводу дурацкого белого халата уныло убежала в здание.

Затем мы приехали в универ и разошлись с дядей Серёжей по разным сторонам коридора. На вторую половину дня у нас с Катей как раз стояло плавание в бассейне, поэтому я заранее предупредила дядю, что обратно до дома доберусь сама. К моему огромному облегчению, на входе и в центральном атриуме никого из этой пафосной элитной плитки не оказалось — ни Макса, ни Артёма нигде не было видно. Я со спокойной душой и чистой совестью направилась в аудиторию, предвкушая тихий учебный день.

Но не тут-то было. Моё спокойствиерухнуло в ту же секунду, когда дядя Серёжа внезапно вернулся на кафедру и объявил, что в расписании произошли экстренные изменения: пары передвинули, и прямо сейчас у нашего потока начинается объединенная высшая математика вместе с группой третьего курса.

«Пятница обещает быть просто адски сложной», — обреченно подумала я, чувствуя, как внутри всё сжимается от паники. Ведь это означало, что мне придется сидеть со «Стеной» Тумановым целых две пары подряд в одном помещении.

Катя вбежала в аудиторию чуть позже, запыхавшаяся и взволнованная. Мы быстро заняли места примерно посередине огромного лекционного зала. Этот зал был просто невероятно большим, монументальным: с длинными полукруглыми столами и рядами деревянных лавочек, круто уходящими амфитеатром вверх. Ну прямо как в американских фильмах про студентов, не иначе!

Когда тяжелые двери холла распахнулись и в зал шумной, развязной компанией стал заваливаться третий курс, я моментально пихнула Катю локтем в бок и одними губами приказала: «Спрячься!» Мелкая сразу всё поняла без лишних слов. Мы обе синхронно наклонились как можно ниже к партам, буквально зарылись носами в свои раскрытые тетрадки и принялись судорожно, испуганно шушукаться друг с другом, отчаянно молясь про себя, чтобы в этот раз пронесло и нас никто не заметил в этой толпе.

И поначалу всё шло просто идеально — наш план маскировки работал на все сто. Около нашей парты плотно расселись другие ребята, заполнив ряды и спереди, и сзади. Мы с Катей облегченно выдохнули, решив, что теперь-то нас точно никто не заметит в этом огромном амфитеатре.

Но стоило оглушительному звонку разнестись по коридорам, как прямо за нашими спинами началась какая-то дикая, яростная борьба за козырные места. Кто-то шумно ругался, толкался, и в следующую секунду парочку несчастных первокурсников просто бесцеремонно скинули с лавочек на пол. Грохот стоял знатный. Мы с Катей судорожно, в полном шоке обернулись на этот шум.

— Привет, девчонки, — как ни в чем не бывало проговорил Максим, вальяжно усаживаясь на отвоеванное место прямо позади нас.

Рядом с ним, закидывая сумку на стол, устраивался Артём. Блондин победно улыбнулся и лениво облокотился на парту:

— Ну, как дела?

— До того как вы сюда припёрлись, было намного лучше, — моментально огрызнулась Катя, поправляя очки и сердито разворачиваясь к брату.

— Да мы вообще ещё ничего не сделали! — искренне возмутился Артём, невозмутимо раскрывая свою чистую тетрадь и доставая ручку.

— Уже вполне достаточно того факта, что вы вообще сюда притащились, — буркнула она, сверля его злым взглядом. — Валите вон туда, — она решительно ткнула пальцем на свободные лавки у самого верха амфитеатра. — Всё равно ведь только болтать будете и мешать всем слушать!

— Обижаешь, Катюх, — Максим ласково улыбнулся, совершенно не обидевшись на её выпад. — Мы сегодня пришли исключительно учиться. Обещаю, будем примерными студентами.

И он, поймав мой взгляд, задорно и многозначительно подмигнул мне. Я лишь демонстративно закатила глаза к самому потолку, резко отвернулась обратно к доске и сделала вид, что высшая математика — это самое интересное, что есть в моей жизни.

Дядя Серёжа усердно рассказывал свой предмет, увлечённо расписывая огромную доску сложными схемами и уравнениями высшей математики. Мы с Катей старательно вели конспект, не отрывая рук от тетрадей, и лишь периодически тихонько перешёптывались по поводу очередной непонятной формулы.

— Да хватит вам болтать, — неожиданно возмутился сзади Максим, которому наш тихий шёпот, видимо, мешал сосредоточиться на созерцании моего затылка.

Но мы его замечание дружно проигнорировали, даже не обернувшись. Ответка прилетела мгновенно: Максим отвесил сидевшему рядом со мной парню весомый щелбан, заставив того поспешно отсесть, и ловко перемахнул через спинку своей скамьи, усевшись на освободившееся место прямо со мной на один ряд.

— О, а отсюда доску даже получше видно, — довольно улыбнулся он, пододвигаясь ко мне вплотную.

Я не успела даже возмутиться, как с другого конца нашей полукруглой лавки послышалась какая-то возня. В следующую секунду Артём бесцеремонно сдвинул Катю в сторону и уверенно вклинился на лавку прямо между мной и моей подругой.

— Сами на нас шипели, а сами без умолку болтаете, — спокойно проговорил он, лениво раскладывая свою тетрадь на нашей парте.

Катя от такой наглости аж раздражённо задышала, прожигая брата гневным взглядом сквозь очки, но сделать ничего не могла — Туманов между нами сидел монументально, как настоящая каменная стена. Пространства на лавке резко поубавилось. Нам с Катькой пришлось практически навалиться грудью на деревянную парту, чтобы хоть как-то переглядываться через его широкие плечи. В итоге я осталась зажата в плотных тисках между двумя этими сумасшедшими третьекурсниками, судорожно сжимая в руке ручку и абсолютно не понимая, как пережить эти две пары.

— Малявка, напиши мне тоже конспект, я ни хрена здесь не понимаю, — проворчал Максим, бесцеремонно склоняясь над моим столом и заглядывая прямо в мою тетрадь.

— Максим, ты мне мешаешь! — я упрямо попыталась прикрыть страницу ладонью и отодвинуть тетрадку к себе. — Просто смотри на доску и внимательно слушай преподавателя!

— Вот ты противная какая, — возмутился блондин.

Он демонстративно вздохнул и ещё сильнее вжался в меня плечом. На узкой лавке места не осталось совсем. Из-за его напора мне пришлось инстинктивно податься в противоположную сторону и практически полностью навалиться на Артёма. Но Туманов, к моему удивлению, даже ухом не повёл — сидел неподвижно как скала, лишь его плечо под плотной тканью худи едва заметно напряглось.

— Слушай, ты можешь сесть нормально?! — яростно зашипела на Макса Катя. — Ты на неё давишь, а этот идиот из-за тебя вжимает в парту меня!

Наша возня на среднем ряду амфитеатра не осталась незамеченной. Дядя Серёжа прервал диктовку, опустил мел и строго посмотрел на нашу парту сквозь стекла очков:

— Девочки, у вас там какие-то проблемы?

— Да!— Нет! — одновременно с парнями громко выпалила Катя.

В аудитории повисла неловкая тишина, и все взгляды снова скрестились на нас. Я густо покраснела, но быстро взяла себя в руки и постаралась ответить максимально спокойным, вежливым голосом отличницы:

— Всё нормально, Сергей Владимирович. Нам просто не совсем понятно последнее уравнение на доске. Вы не могли бы его ещё раз объяснить?

— Конечно, Алексия, — дядя Серёжа тепло улыбнулся и снова повернулся к доске. — Вы только первый курс, это нормально. Со временем вы обязательно привыкнете к этим сложностям высшей математики.

— Да мы и сами им всё объясним, Сергей Владимирович! — весело и нагло подал голос Максим со своего места. — Поможем младшему поколению, так сказать, освоить материал.

И под эти слова он по-хозяйски приобнял меня за плечи, окончательно прижимая к себе. Мои щёки мгновенно залил густой, пунцовый румянец от этой бешеной, непозволительной близости на глазах у всего потока.

От этой наглой, хозяйской ладони на моём плече сердце испуганной птицей выпрыгнуло куда-то в горло. По венам мгновенно разлился обжигающий, удушливый жар. Мне показалось, что треск моего разрывающегося от смущения сердца услышала вся аудитория. Сотня пар глаз смотрела прямо на нас, и в этом замершем пространстве я ощущала себя как под прицелом выжженного софита.

«Что он творит?!» — паническая мысль набатом забилась в висках.

Внутри всё сжалось от дикой смеси злости, растерянности и странного, пугающего трепета, который я отчаянно пыталась в себе заглушить. Пальцы, сжимавшие ручку, побелели от напряжения. От Максима пахло чем-то дорогим, цитрусовым и опасным — этот запах буквально заполнял весь мой личный круг, не оставляя кислорода для вдоха. Его тяжелое, горячее плечо давило сверху, клеймило, заявляя права, которых я ему никогда не давала.

Я замерла, боясь даже вздохнуть, чтобы случайно не коснуться его еще сильнее. Но самое ужасное происходило с другой стороны. Навалившись от толчка Макса на Артёма, я кожей чувствовала, каким каменным, неестественно жёстким стало его тело. Туманов не двигался, но от него веяло таким бешенством, что у меня по спине пробежали мурашки. Это было похоже на затишье перед настоящей бурей. Одно неверное движение — и эта парта разлетится в щепки.

— Руки убрал, — едва слышно, одними губами, прошипела я Максу, отчаянно пытаясь сбросить его ладонь и не привлечь при этом повторное внимание дяди Серёжи.